Work Text:
День у Мадары начался потрясно. Трясло, кстати, буквально, потому что обезумевший Изуна ворвался к нему, чудом не выбив дверь. Он на одном дыхании выдал какой-то бред о сорвавшейся тренировке, сообщениях патрульных и детях, захваченных ошивающимся на окраинах территории врагом.
Мадара вскочил с постели. Сколько бы они ни оказывали противодействие, охотники за улучшенным геномом и им подобные из раза в раз возвращались в поисках добычи, словно стервятники.
С клановыми распрями и завистью перед врожденным превосходством Учиха были знакомы не понаслышке, а потому умели себя защитить. Однако в сложившейся ситуации — ранний час, до смерти перепуганный Изуна — не оставалось ничего другого, кроме как привлечь сильных шиноби.
Да, детей схватили, но они по-прежнему были живы — вот, о чем стоило помнить, и пока они были живы, не имело значения, что двигало похитителями. Личные счёты или жажда наживы — Мадара вернёт малышню, чего бы это ни стоило.
Охотники за кровью не представляли особой опасности с тех пор, как он возглавил клан и сосредоточил людей у внешних границ, ослабив при этом защиту отделяющей их от Сенджу реки Нака. Столкновения с Кланом Леса не стали гуманнее или милосерднее, однако происходили всё реже теперь, когда и Хаширама вступил в должность главы. Вернее сказать, сражались они как прежде, только вот Хаширама приобрёл, кхм, настойчивости в своём миротворчестве.
Как будто Мадара мог позволить себе слепое детское доверие. Были они друзьями или нет — неважно. Это в прошлом.
В любом случае снижение частотности речных столкновений не могло не радовать, потому что после усиления границ охотники до смерти боялись даже подумать об их пересечении, но вот незадача, все эти меры принимались как раз для избежания ситуаций с похищением. Мадара всем сердцем ненавидел тот факт, что единственный раз, когда он решил лечь пораньше, закончился полным хаосом.
Поэтому он рывком сбросил с себя одеяло, накинул лёгкий доспех для большей подвижности и выскочил в окно ещё до того, как солнце показалось из-за горизонта.
Дорога заняла три часа. Мадара мчался что есть духу, но, увы, не так быстро, как хотелось бы. Виной всему — совершенно несвоевременное истощение: сначала на повестке дня возникло руководство постройкой нового медицинского учреждения, затем внедрение очередного комплекса мер, а после организация ранее упомянутых отрядов патрульных — обязанности главы, которых, по ощущениям, становилось всё больше с приближением зимы, уже поджидающей момента, чтобы вонзить клыки в горячую плоть.
Изуна бы присоединился к преследованию, однако он автоматически перенимал обязанности главы в таких ситуациях. А что касается других шиноби, они либо разбирались с остатками мародёров, либо заметно уступали Мадаре в скорости. По крайней мере, именно это Мадара вынес из скомканного сообщения. Вроде бы. Изуна ведь так сказал, да? Хорошо, возможно, утомление сказывалось сильнее, чем могло показаться, потому что туман в голове всё никак не рассеивался. Причина крылась либо в этом, либо в дурной привычке Изуны впадать в панику при встрече с тяжёлой бюрократической машиной.
Тем больше оснований поскорее вернуть детей домой.
И вот он прибыл на место. Три часа под тёплой моросью, грозящей перерасти в настоящий ливень, привели Мадару к хилым, обнажённым осенью деревьям. Здесь, среди скал, помимо грязной илистой почвы, в избытке имелись лишь острые камни. Одно неловкое движение — и зубастая порода сняла бы кожицу с любого имевшего неосторожность к ней приблизиться. Там же обнаружилась и шайка низкосортных банданистых шиноби с малышкой в качестве заложницы.
Прихваченный в спешке гунбай пришёлся очень кстати. Да и мародёры моментально стушевались, как только поняли с кем имеют дело. Ещё бы, Мадара предстал перед ними во всей красе: взлохмаченный, дикий, в глазах — гнев, безумие, ну и далее по списку. Его знали во всех уголках страны. Скорее всего, похитители ожидали встретить кого-то менее известного.
Что ж, тем хуже для них. Несмотря на истощённые запасы чакры — показатели колебались между отметками «терпимо» и «критично», — Мадара готов был разорвать кого-нибудь на части, и эти жалкие болваны уж очень удачно встали у него на пути.
— Мадара-сама! — крикнула девочка из хватки шиноби в красном. Ей тут же зажали рот.
— Тихо, — прошипел похититель, надавив так сильно, что у ребёнка выступили слёзы. Никто не смеет трогать его людей, никто.
Переговоры продолжились. Как минимум один из присутствующих уже лишился конечности. Кровь лилась рекой, а обагрившуюся землю не успевал обмыть даже непрекращающийся дождь, отовсюду доносились крики. Мадара не умел оставаться чутким в разгар обсуждений.
Возможно, стоило быть помягче ради малышки. Судя по широко распахнутым глазам и количеству неподвижных тел вокруг, она определённо была напугана, однако… что ж, Мадара не умел оставаться чутким и на поле боя. А ещё во время резни. И, ладно, когда угодно!
Сейчас ребёнку ничего не угрожало, а извинится он мог и позже…
Минутку. Что-то не так.
Разве Изуна не упоминал, размышлял он, продолжая без особых усилий отбивать атаки, группу захваченных детей? Почему здесь только один ребёнок? Когда Мадара вылетел из дома, на главной улице собралось с десяток безутешных родителей. Так почему перед ним стояла только одна девочка?
Ответ не заставил себя ждать: впереди послышались шаги.
Подкрепление. Ну конечно. Всё это представление было обманным манёвром, чтобы дать второй группе увести детей подальше. Похитители намеревались устранить преследователей любой ценой. Они знали, что выживут не все…
… почему же тогда сейчас они стояли в нескольких метрах от Мадары? Зачем нужно было возвращаться?
С подкреплением показались и трое знакомых лиц: кудрявый мальчишка и совершенно идентичные с виду близнецы. Судя по всему, охотники за кровью вели их прямиком к эпицентру сражения, вместо того чтобы продолжить побег.
Дети были в порядке: перепугались, плюс слегка измазались в грязи, не больше, и всё же Мадара не готов был прощать ни царапинки.
Он явно угодил в ловушку, однако, сонный и пресыщенный адреналином, никак не мог понять, в чём её суть, ведь почему-то при виде Мадары в окружении кучи тел, земля под которыми уже успела пропитаться кровью, у банданистых ублюдков лица перекосило от ужаса.
— Они послали Учиху Мадару? Главу? — Кто-то из шайки взвизгнул.
— Кто там говорил, что «хуже уже некуда»? — прорычал здоровяк, удерживающий кудрявого паренька. Должно быть, я, мысленно буркнул Мадара. — Сначала демон, теперь — этот?
Мужчина приставил небольшой клинок к горлу мальчишки, в котором Мадара вдруг разглядел местного сорванца по имени Кагами, и, как только лицо Кагами исказилось от страха, глаза Мадары застлала красная пелена.
Шиноби усмехнулся.
— Видно, выбора у нас нет. Придётся прорываться с боем…
Вдруг грудь мужчины пронзило что-то настолько острое, что тот мгновенно повалился на землю, но на этом странности не закончились. Прежде чем обезвредить противника, оно ловко изогнулось между лезвием и шеей Кагами и предотвратило печальный исход. Да ведь это струя воды! Мало что могло действительно впечатлить Мадару, однако настолько изящный контроль чакры не оставил его равнодушным.
Увы, всякое восхищение очень скоро сошло на «нет», потому что, как только тело шиноби оказалось на земле, показался и виновник торжества.
Бледная фигура, возникшая на фоне голых скал, уверенно шагала к месту сражения. На долю секунды Мадаре показалось, что они навлекли на себя призрака, мстительного духа, однако позже стало ясно: никакой это не дух, нет — всего-навсего жутко, жутко разъярённый Сенджу Тобирама.
Пальцы сжались на рукояти сами по себе. Исходя из того немногого, что Мадара знал о брате Хаширамы, Тобирама представлял собой бессердечного ублюдка, который плевать хотел на человеческие ценности. Он был хитёр, проворен и настолько чужд сострадания, что с равным успехом Мадара мог вести переговоры со стеной. Сложно было даже сказать, любил ли Тобираму собственный брат, учитывая, как редко его имя упоминалось в разговорах за последний месяц их мальчишеской дружбы. В детстве Хашираме нравилось делиться забавными историями о младших братьях, но, очевидно, какая-то часть этих историй постоянно ускользала, потому что мальчишки, который то и дело падал с деревьев, собирая фрукты, явно не было в живых, и всё, что от него осталось, — это ну… призрак.
Мадара ненавидел Тобираму всей душой уже потому, что присутствие второго Сенджу подвергало жизнь его собственного брата серьёзной опасности. Изуна был бравым воином, но от беспокойства это знание не спасало. Те двое отличались от них с Хаширамой. Если сражались, то сражались по-настоящему, не жалея сил, и, видят ками, одному из них было суждено закончить с лезвием между рёбер. Именно так выглядел величайший страх Мадары, и именно эта картина не давала ему спать по ночам.
— Сенджу, — окликнул он, на мгновение игнорируя напрягшихся вокруг шиноби. — Не лезь!
Тобирама скользнул по нему взглядом, уверенным, гранатовым — таким, что мог бы даже выстоять против его, Мадары, собственного. Несмотря на сильный дождь, выражение этих глаз довольно просто читалось при помощи шарингана. Смятение от неожиданной встречи оказалось взаимным.
— Меня бы здесь не было, не будь вы настолько безответственными. А я всё гадал, чьи же это дети, — произнёс Тобирама, глубокий голос резанул слух.
Мадара взвыл. Если этот придурок намекал, что и у него были некоторые виды на малышню…
— Значит, Сенджу опустились до хищения детей под покровом ночи. Какие же вы жалкие!
Возможно, были и другие причины. Все прекрасно знали, что среди Клана Леса имелись первоклассные сенсоры, способные сравниться с самим Мадарой и даже превзойти его. Если один из таких сенсоров засёк безумную погоню в разгар грозы, да ещё и без сопровождения, Сенджу могли разглядеть в этом возможность.
Только вот за ним с трудом поспевал даже старший, более могущественный Хаширама, а значит, его жалкий братец Мадаре и в подмётки не годился! Как сильно их, должно быть, задело разложение, раз Сенджу считали, что настолько слабая стратегия в совокупности с совершенно отвратительным прикрытием дадут результат.
Кагами вскочил на ноги, а Мадара приготовился вступить в бой, чтобы защитить его от похитителей и всяких там демонических ублюдков, пусть это и означало оказаться в самом пекле. Однако даже усилившийся с ветром дождь не смог коснуться ребёнка.
Вокруг образовался водный барьер. Та штука, водное копьё, что пронзило тело врага, изогнулась над Кагами и теперь переливалась в виде жидкого купола. Очередная угроза, не иначе.
— Не смей даже…!
— Эй! — гаркнул шиноби и потянулся к Кагами, однако барьер внезапно заледенел и выплюнул шипы, один из которых проткнул выставленную ладонь. Мародёр с воплем отпрыгнул.
В это же время Кагами… оставался в полном порядке?
Он хлопал глазами внутри ледяной клетки, пока шипы угрожающе поблёскивали снаружи. Только снаружи. Барьер защищал его.
— Уважения к охотникам за кровью у меня не больше твоего, Учиха, — заявил Тобирама, указывая в сторону техники. — Особенно когда этим недоумкам хватает наглости в открытую ошиваться около моего лагеря, радуясь «улову». Я бы ни за что не спустил такое с рук.
— Долго сочинял? — съязвил Мадара, концентрируясь на всех возможных угрозах сразу в ущерб сверх меры напряжённым глазам.
— Если этого тебе недостаточно, то мне не о чем с тобой говорить.
Болтливый, напыщенный мудак!.. Мадара намеревался продолжить ряд оскорблений, чтобы поднять собственный боевой дух, потому что с огромной вероятностью он держался на ногах только за счёт всплеска адреналина.
Несколько шиноби, похоже, поняли, что без боя им не выбраться. Не помог бы даже торг, потому что они проигрывали как в скорости, так и в мастерстве.
Сенджу сообразил, что к чему, равно как и Мадара, и опустился в стойку.
— Мне понятна твоя осторожность, но не могло бы это подождать?
Ответа не последовало: мгновением позже разгорелась битва.
Они сосредоточились на противоположных сторонах поля, не забывая, однако, и друг о друге. Мадара не переставал напоминать себе, за что и с кем сражается на самом деле.
Отрадно было слышать подбадривания, вроде «вперёд, Мадара-сама!», после каждого брошенного в грязь врага с парой-тройкой — и это в лучшем случае — переломов.
В какой-то момент битва столкнула их с Сенжу в центре поля. Лицом к лицу, чтобы исключить возможность удара в спину и облегчить обмен колкостями, раз уж преимущество оставалось за ними.
Мадара ухмыльнулся.
— Скучал по мне? Давно мы не кружили по полю боя, Сенджу.
— Я здесь не ради тебя, Учиха. Хватит этого самодовольства, — заявил Тобирама, прежде чем ударить напрашивающегося на взбучку шиноби в живот с такой силой, что внутри что-то булькнуло.
Высокомерный мудак. Мадара поймал отшатнувшуюся в его сторону тушу и сломал врагу руку о колено.
— Ну что ты, конечно нет! — усмехнулся. — Ты всего лишь примчался на нейтральную территорию в разгар страшнейшей из всех гроз, что видела страна Огня, по доброте душевной! Я нигде не ошибся?
— Меня привела сюда миссия. Сбор разведданных по стране, и… — Вода обернулась шипами, не затронув лишь тех, кто удерживал детей или мог защититься гунбаем. — Я уже озвучил причину, Учиха.
— Да-да. Уверен, представлением о человеческих эмоциях ты не отягощён.
Взгляд, которым его одарил Тобирама, пронзал насквозь.
— Верь во что хочешь, но, носят они герб Учиха или Сенджу, я сделаю всё, что в моих силах, я пройду огонь и воду, чтобы эти дети не оказались в маленьких могилах. Я отказываюсь с этим мириться.
Мадара задумался, хотя и не следовало бы. Ложь и красноречие в мире шиноби встречались на каждом углу.
И всё же никогда ещё Тобирама не говорил о чём-либо с такой страстью.
Дождь усилился, а Сенджу начал вытворять нечто совершенно отвратительное. Как только капли слились в едином водовороте, Мадара понял: безумец управляет силами природы.
О нет. Ради всего святого, нет! Не станет он стоять в сторонке, пока рядом красуется какая-то ледышка!
Стиснув зубы, Мадара сделал вдох, затем выдох и направил чакру в глаза, игнорируя боль тысячи игл.
Вокруг сформировался неполный Сусано — бывало и лучше, конечно, но для боя сойдёт, — чья массивная рука потянулась к детям, ограждая тех от происходящего, когда дождевая вода обернулась огромным драконом. Эту технику Мадара видел не раз, но никогда — настолько близко.
Битва завершилась меньше чем через минуту.
Мадара развеял Сусано, как только меч коснулся последней кучки заметно потерявших в числе нападавших. Что-то влажное текло по лицу, не вода — гуще, но сейчас было не до этого. Руки отчего-то тряслись, пока тело стремительно теряло тепло — тоже отходило на второй план.
На что стоило обратить внимание — так это на ликующую малышню, скачущую по затопленному полю в честь славной победы своего главы.
— Кру-у-уть.
— Спасибо, спасибо, спасибо!
— Вы видели дракона? Вау!
— Я ещё никогда не видел Сусано! Мама сказала, надо быть очень-очень сильным, чтобы он появился!
Мадара сощурился и попытался сфокусироваться на детях, однако вместо четверых насчитал двенадцать. Забавно.
А, плюс ещё один мерзкий альбинос. Мадара плюнул в него, как и обещал.
— Очень по-взрослому, Учиха, — произнёс Тобирама сухо, впрочем как обычно. — А теперь давай, подбери достоинство и…
Он опустил взгляд и замолк. Вслед за ним притихли и дети, а один парнишка громко ахнул, когда своими глазами увидел, на что все так уставились.
Мадара попытался спросить в чём дело, однако смог выдавить лишь жалкий хрип. Сенджу не спускал глаз с его ног, должно быть, что-то было… Он инстинктивно опустил взгляд и… ух.
Вот оно что. Как много крови. Из бедра торчал огромный сюрикен. Да что ж… настолько грубой была техника, раз Сусано не закрыл даже ноги? Самое время начинать беспокоиться. Самое время…
Обдумать произошедшее не вышло: холод затянул Мадару в свои цепкие объятия, и он, совершенно истощённый, повалился на землю.
***
Приходил в себя он медленно и примерно настолько же мучительно, как ранее тем же утром. Правую ногу пожирала страшная боль, голова раскалывалась, а глаза вовсе не получалось открыть, несмотря на… местоположение. Где он там находился?
Фу. Явно не в постели. Камни неприятно впивались в кости, а одежда насквозь промокла и, как следует промёрзнув, теперь липла к коже. Ощущения в ноге были странные: её словно тронул иней, но не по-зимнему колючий, а приятно освежающий, так что обморожения можно было не бояться. Да и дождь наконец закончился, потому что когда он вылетел из дома, лило как…
Мадара распахнул глаза. Дети!
Небо затянуло черными облаками. Нетронутыми остались лишь несколько грозовых туч в ореоле из слепящего солнца. Мадара сощурился. Прямо над ним нависло чьё-то лицо — зрение так поплыло, что не разобрать. Снова переборщил с шаринганом, кисло подметил он.
— Тоби-сенсей! Тоби-сенсей! Проснулся!
Где-то за пределами видимости послышался треск. Ногу слегка дёрнуло, и Мадара стиснул зубы от резкой боли.
— Я не ваш… а, ладно. Спасибо, Сусуму.
Сусуму. Сусуму! Та самая! Малышка, которую похитители использовали в качестве приманки, пока не…
Несмотря на нестерпимое жжение, Мадара активировал шаринган и попытался подняться, чтобы занять оборонительную позицию. Потому что последнюю фразу пробасил не кто иной, как Сенджу Тобирама.
Вышло не очень. Хватка на ноге ослабла, отчего боль сначала притупилась, а после, как только к бедру хлынула кровь, вернулась с новой силой. Всё это было настолько мучительно, что Мадара поскользнулся и феерично шлёпнулся в грязь, распластавшись на земле под весом собственных страданий.
Замечательно. Просто, блять, замечательно!
Глаза сверкнули и тут же погасли, усугубляя головную боль. Он лежал там, на вражеской территории, словно выброшенный на берег малёк: беззащитный, раненный и совсем без чакры.
Вдруг на плечи опустились чьи-то маленькие ручки.
— Мадара-сама, не двигайтесь! — выпалил кудрявый мальчишка, прильнув сбоку.
— Учиха, лежи спокойно, — потребовал Сенджу, и как же хотелось в него плюнуть. Попомни моё слово, ублюдок, как только снова смогу двигаться, тебе несдобровать!
Мадара приподнял голову, насколько это вообще было возможно — его тут же прошиб холодный пот. Языки ледяного пламени увлечённо ласкали больную ногу, пока беспокойство за детей сжигало изнутри.
— Сусуму, Кагами, хватайте остальных и бегите на восток. Я его задержу!..
— А? Вы про Тоби-сенсея? — уточнил мальчишка. — Нет-нет, Тоби-сенсей хочет помочь. Вы ранены!
— Помочь? Ну-ну! Не дай ему себя обдурить, дитя. Слушай, что я говорю, и беги.
— Но сенсей не врёт! — слаженным дуэтом заявили близнецы, то и дело мельтешившие на территории лагеря. Они вымазались в грязи не меньше других, выглядели заметно потрёпанными, но в целом были живы-здоровы. Кто-то даже успел перевязать щёку малышке, а её брат стоял укутанный в плащ из белоснежного меха.
Краем глаза Мадара заметил, как Сенджу начал двигаться, оставив в покое ранение, а потому предупредительно рыкнул на него, обнажив окровавленные зубы. Получилось несколько менее свирепо, потому что в тот момент Мадара напоминал извивающегося в грязи червя, а у такого жалкого создания вряд ли был шанс против крайне безжалостного кролика.
Сенджу выглядел на удивление хорошо, даже несмотря на недавнюю — или сколько там уже прошло времени — резню: весь в чёрном, повреждения брони минимальные, а в движениях — ни намёка на боль или неуверенность.
Даже в простом доспехе, предпочтительном, когда дело касается скорости, он смотрелся собранно и чинно. Что окончательно выводило из себя.
Однако последним гвоздём в крышку гроба его достоинства стало то, что мерзавец наклонился, чтобы быть на одном с Мадарой уровне.
— Послушай, на тебя сейчас смотреть жалко, а я трачу много времени и сил с целью это исправить. Я был бы очень признателен, если бы ты не обесценивал мои усилия и перестал делать всё возможное, чтобы снова открыть артериальное кровотечение.
— Гори в аду!
Попытки подняться стали лишь отчаяннее, на что Сенджу строго сдвинул брови.
— Не вынуждай меня применять силу.
В ответ Мадара начал медленно вдыхать воздух, пробуждая внутреннее пламя с помощью отполированных с годами дыхательных техник. Чего бы это ни стоило, во что бы это ни вылилось… нужно было действовать! Он не сдастся мерзавцу без боя. Не позволит обречь свой клан ни на жизнь в рабстве, ни на смерть!
— А теперь ты решил самым возмутительным образом разбрасываться чакрой направо и налево, несмотря на практически полное её отсутствие, — заключил Тобирама, раздражённо потирая переносицу. — Признаться, я надеялся, ты ещё какое-то время повитаешь в облаках и не будешь пытаться загнать себя в могилу.
Внезапно, как раз когда Мадара приготовился выплюнуть огненный шар, откуда-то выскочил Кагами и закрыл Сенджу собой. Да, техника могла получиться недостаточно мощной, могла даже на пару с практически отсутствующей чакрой прикончить его, Мадару, самого, но оно бы того стоило.
— Мадара-сама, пожалуйста, не надо. Он хороший! — Да! — подхватил Миеко, младший из близнецов, что придерживал Мадару за плечи, перекинув через плечо то, что осталось от одежды. — У вас так сильно шла кровь, и… и мы не знали, что делать, а он пришёл и сделал ту штуку с зелёной чакрой, и вы проснулись!
— Штуку с зелёной чакрой… — повторил Мадара, но тут же замотал головой, отмахиваясь от нелепых мыслей. В черепной (ай!) коробке раздался многозначительный «бульк». — Хватит! Не сбивайте меня с толку!
Он стал ворочаться, игнорируя усиливающуюся с каждым движением боль, пока что-то горячее не потекло по ноге.
Тобирама вздохнул так тяжело и протяжно, что все предыдущие оценки его сварливости разом показались преуменьшением.
— Потрясающе. У тебя разошлись швы. Опять. — Он поднялся и скрылся из виду, а Мадара чудом не взвыл от унижения. — Я бы с радостью использовал запечатывающую технику и обездвижил тебя, пока исцеляющая чакра не сделает своё, но меня не прельщает перспектива прослыть шиноби, который случайно добил Учиху Мадару, едва стоящего на ногах.
— Грёбаный… ублюдок! Ненавижу тебя, какого чёрта ты… а ну отвали! Сейчас же отпусти их, мерзкий лжец…!
— Дети, подержите его, пожалуйста. Только осторожно.
— Да, сенсей!
Мадара хотел бы продолжить сопротивление, однако не мог причинить вред детям, и засранец прекрасно об этом знал. Каким-то образом ему удалось настроить маленьких паршивцев против предводителя собственного клана, и всё это меньше чем за час!
Не без помощи малышни Мадара неохотно сменил положение: теперь его нога оказалась вытянута во всю длину, и, вот дерьмо, дела и правда обстояли не очень. Ему и раньше приходилось сталкиваться с тяжёлыми ранениями, но это… выглядело просто отвратительно.
Казалось, половина бедра попросту отсутствовала, а то, что от него осталось, превратилось в кровавое месиво, украшенное кусками грязи в окантовке чёрных швов. От одного лишь вида начинало мутить. Мадаре оставалось лишь гадать, как вообще можно было передвигаться с настолько серьёзными повреждениями.
В конце концов Сенджу опустился на колени, сложил несколько печатей и поднёс ладони к бедру, которое моментально окружило зелёное свечение. Мадара приготовился к боли, однако почувствовал лишь прохладу и лёгкое покалывание. Несколько капель крови проступили на поверхности — рана начала прочищаться.
Захватывающее зрелище. Кровь парила в воздухе, совсем как та струйка, защищавшая Кагами, а Сенджу в это время выверенными движениями избавлялся от грязи и патогенов, отправляя всё ненужное в ближайшую канаву. Рана начала затягиваться, и, как только зеленоватая чакра коснулась поврежденных сосудов, кровотечение остановилось.
Как раз когда Мадара начал понемногу расслабляться, Сенджу потянулся к своей сумке.
— Будет больно, — сообщил он, а затем вылил на Мадару бутылку алкоголя.
Раздался вопль. Чёртов ублюдок.
***
Позже, когда ему снова наложили швы, Мадара прильнул к тонкому деревцу, где какое-то время то терял сознание от крово- и чакропотери, накатывающей боли и общей тревоги, то снова приходил в себя.
— Мадара-сама, вы в порядке? — спросила Сусуму, разглядывая его своими большими глазами.
— М-м… — Мадара попытался сосредоточиться на её голосе, но мысли по-прежнему разбегались в разные стороны. Сенджу, должно быть, что-то сделал с ним этой своей исцеляющей чакрой… ну или сказалась потеря крови… да, это бы многое объяснило, хотя… нет, дело точно было в Сенджу. Хороших шиноби не подкосить какой-то там кровоточащей ранкой. Уж на это крови у него хватило бы.
И да, возможно, Мадара был немного не в себе, спасибо, что заметили.
— Проследите, чтобы он поел и пил побольше воды, — распорядился Сенджу, раскладывая свои орудия пыток по местам.
Дети послушно поднесли к губам Мадары флягу, а в руки сунули сухарей.
— Мадара-сама, вы слышали? Держите.
— Не слушай его, Кагами. Он лжец. Мерзкий лжец. Сенджу. — О нет. Он что, проглотил половину букв? Мерзость.
Фляга, судя по размытой картинке, оказалась его собственной, и стоит признать, вода в ней ощущалась просто сказочно. Пару минут спустя картинка наконец прояснилось — то же произошло и с сознанием. Мадара не стал упускать возможности и огляделся.
— Подождите-ка… а где близнецы?
— А, Миеко и Такео пошли за э-э… листьями лопуха, календулой и тысячелиственником.
— Тысячелистником, — осторожно поправил Сенджу. Мадара ещё никогда не слышал, чтобы его голос звучал настолько нежно. — Календула и тысячелистник препятствуют воспалительным процессам и заживляют раны. А зачем нужен лопух?
— О! Я! Я знаю! — замахал Кагами. — Для борьбы с инфекциями! Потому что сок листьев обладает целебными свойствами!
— Бактерицидными свойствами, всё верно. Молодец, Кагами.
Сенджу дёрнул уголком губ и… и улыбнулся? Да он весь сиял, с гордостью глядя на мальчишку. На Учиха. Что?
В ответ на похвалу Кагами важно выпятил грудь. Они стояли на пару с Сусуму, очарованные речами этого демона, и слушали так внимательно, как никогда не слушали собственного главу.
— Умение определить растение в полевых условиях очень важно для шиноби, особенно если вы несильны в искусстве исцеления или практически полностью израсходовали чакру… — объяснил Сенджу, кинув взгляд на Мадару, что, во-первых, не осталось незамеченным, а во-вторых, совершенно тому не понравилось. — Целебные травы есть везде, и, возможно, однажды они спасут жизнь вам и вашим товарищам.
Дети кивнули, вняв мудрым словам, и сделались такими серьёзными, что это почти пугало. Беспокойный Кагами не провёл ни дня в жизни, не наделав шуму, даже если об этом молила его мама, а Сусуму с ранних лет была слишком застенчивой, чтобы разговаривать с людьми, не пытаясь отвести взгляд. И всё же сейчас они слушали так внимательно, словно Сенджу объяснял законы мироздания.
Мадара неиронично планировал заколоть мерзавца за то, что настроил малышню против него.
— Стой… ты что, отправил туда детей? Совсем одних? — Мадару прошибло осознание, а рассудок вновь затуманила тревога. — Зная, что похитители могут быть неподалёку?
— Не неси бред, Учиха. Я послал с ними клона.
Клона?.. Чего? Шиноби не могут посылать клонов.
Видно, эта мысль была написана у Мадары на лице.
— Я говорю о технике, — уточнил Сенджу. — Она совсем новая. Чакра создаёт точную копию пользователя: тот же внешний вид, те же повреждения, что у оригинала на момент создания. Собирался использовать её на поле боя, но полагаю, сейчас самое время.
Довольно впечатляюще, если, конечно, не блеф. Однако…
Такое дзюцу можно было использовать и для кровопролития. Как бы Мадара ни старался сохранять самообладание, пропасть между кланами давала о себе знать, что приводило в самое настоящее бешенство.
— Как мило с твоей стороны! А ты не думал, что клон может взорваться, например? Придурок, тогда они останутся без присмотра и заблудятся!
— Техника не раз протестирована мной лично. Копия владеет моими техниками, плюс транслирует все воспоминания за время своего существования. Я знаю, где они находятся в каждый конкретный момент времени. К тому же я уже за ними приглядываю. — Он остановился, чтобы оценить настрой собеседника.
— Хватит ходить вокруг да около, ближе к сути, чёрт тебя дери!
— Мадара-сама, не выражаться! — строго произнесла Сусуму, на что Мадара молча упёрся в неё взглядом. Ради всего святого, чему такому Сенджу учит детей, что они ведут себя подобным образом?
— Ты ведь сенсор, да? Уверен, даже сейчас, ты легко определишь, что и я тоже. Я могу «почувствовать» любого в этой стране. И даже за её пределами, если захочу. Если что-то пойдёт не так, если дети окажутся в опасности, будь уверен, я узнаю об этом задолго до того, как враг до них доберётся.
Теоретически… Мадара знал, что Сенджу сенсор. Умение тщательно контролировать чакру уже о многом говорило, да и сенсоры как правило чувствуют себе подобных. Однако его никогда особо не интересовал младший брат Хаширамы… и этот радиус действия? Либо преувеличение, либо вздор. Он сам едва дотягивал до внешних границ, и это если вывернуться наизнанку, предварительно выторговав улыбку у фортуны.
— Сенсор? — глупо переспросил Мадара и в ту же секунду возненавидел слетевший с языка вопрос.
— Сенсор. Думал, печати на лице так, для красоты? Они расширяют диапазон.
Мадара помрачнел. Ну да, думал, и что с того? Алые линии на щеках и подбородке выглядели странно, хотя Мадара не особо разбирался в печатях. Ему всегда казалось, что они были частью какой-то боевой раскраски, несмотря на то, что наносил её только бледнолицый Сенджу.
— С чего бы мне доверять твоим словам? Что, если ты пытаешься увести детей подальше, пока я сижу здесь без сил? По какой такой причине ты сам, лично, не пошёл с ними?
Да будет известно: Мадара — чёртов параноик. Несмотря на туман в голове, он проиграл все возможные варианты развития катастрофы.
Тобирама закопошился в сумке.
— Учитывая, что я только что раскрыл перед братом противника своё основное преимущество, не кажется ли тебе, что я немного уравнял наши позиции? И да, я не пошёл за травами сам, потому что ты истекал кровью, словно заколотая свинья. Никто в здравом уме не оставил бы перепуганных детей разбираться с артериальным кровотечением. Как бы быстр я ни был, ты терял слишком много крови, а потому срочно нуждался в помощи.
Мадара решил игнорировать всякие глупости, вроде фактов и логики. Это уловка, уж он-то знал. Если бы только он мог двигаться…
— Не переживайте, Мадара-сама. Они принесут самые лучшие бактерицидные соки из всех, что вы видели! Тоби-сенсей знает, что делает. — Кагами похлопал его по плечу, упуская истинную причину беспокойства.
Да что за чушь с «сенсей то, сенсей это»?! Они знакомы с Сенджу всего пару часов и уже провозгласили его учителем? Изуна иной раз не удостаивался от малышни даже обращения по имени!
Как раз когда Мадара приготовился кричать, Сенджу протянул ему таблетку.
— Вот, съешь.
Чёрта с два!
— Сам давись своими вшивыми подачками, Сенджу.
— Не выражаться! — воскликнули дети дуэтом, пока Мадара боролся с желанием разнести весь чёртов мир, лишь бы этот кошмар прекратился.
Тобирама был, мягко говоря, не в восторге.
— Ты потерял сознание у меня на глазах, здорово перепугал детей, прибавим к этому часы, потраченные на исцеление твоей жалкой персоны. Учитывая всё перечисленное, разве не очевидно, что я не собираюсь травить тебя? Да ты даже на ногах стоять не можешь. Это — военные пилюли для восполнения чакро- и кровопотери. Ешь.
Не сводя с Сенджу глаз — в пекло все эти факты и логику, — Мадара яростно проглотил таблетку.
— Доволен?
— Нет. Но спасибо тебе огромное за непосильный труд по сохранению собственной жизни, — фыркнул Сенджу раздражённо, прежде чем спешно удалиться.
Ками, как же Мадара ненавидел этот саркастичный тон. Изуна постоянно с ним так разговаривал, отчего братца то и дело хотелось бросить в заросли крапивы.
Кагами проследил за удаляющимся «сенсеем» и, вернувшись к Мадаре, надулся.
— Почему вы всё время грубите Тоби-сенсею? Он просто хотел помочь.
— Кагами… — эти слова всегда давались ему с трудом, однако куда сложнее было объяснять горькие истины ребёнку. Что-то вынудило их забыть о кровной вражде, оставить наказы и свести усилия к нулю. В каких выражениях Мадара должен был изложить ситуацию, чтобы они поняли? — Что ж, довериться Сенджу или любому другому шиноби — заведомо плохая идея. Они при первой же возможности воткнут нам нож в спину, предадут.
— Но сенсей не предал! Он спас вам жизнь, когда тот ниндзя собирался очень сильно вас ранить. Вы постоянно обзываетесь, но он всё равно от нас не отворачивается.
— Мне неясны мотивы, но он умён. Должна быть причина. Ни один шиноби не станет жертвовать собой ради врага, если ситуацию нельзя обернуть в свою пользу.
— Зачем нужна причина? Это ведь глупо. — А если бы ранили Тоби-сенсея? — вступила Сусуму. — Вы бы помогли ему?
Мадара замолчал, обдумывая ответ. Он… не знал.
…Скорее всего, он остался бы в стороне — вот что говорили инстинкты. Если бы Сенджу, раненный, да даже со вскрытым брюхом, встретился Мадаре на пути, если бы Сенджу ещё можно было помочь, он с огромной вероятностью, кинул бы «невелика потеря» и пошёл своей дорогой.
Но теперь Мадара знал, что Тобирама готов вступиться за детей независимо от их клана, помнил, как тот, хоть и мимолётно, страховал его в бою, и не мог позволить себе пренебречь благодарностью. Это было бы грубо, бесчестно и даже порочно.
Мадара привык слушать сердце и ненавидел эту привычку.
— Зависит от обстоятельств, — ответил он неопределённо, заметив, как Сусуму начинает падать духом. — Почему вы зовёте его сенсеем? Он наш враг, вы в курсе?
— Потому что он очень умный, и крутой, и такой добрый! Хочу стать как он, когда вырасту! — просиял Кагами, а Сусуму так бодро закивала, что её волосы разметались вокруг лица.
— Он научил нас делать кровевосстанавливающий жгут и рассказал про растения. Вы знали, что человек на шестьдесят пять процентов состоит из воды? А ещё сенсей пообещал показать, как ходить по деревьям, если будем хорошо себя вести!
— Кровоостанавливающий, — поправил Мадара. В их глазах он разглядел столько обожания, что невольно позеленел от зависти. Им следовало восхищаться своим главой, а не каким-то надоедливым чужаком!
Хорошо, он вполне мог признать, что Сенджу умён, в некоторых случаях даже полезен, а ещё… сверх всякой меры щедр, когда дело касается личного времени и чакры, но Мадару ему не превзойти. Да скорее небо упадёт на землю!
Со стороны скал раздался шаркающий звук. Мадара обернулся. Две огромные кучи травы надвигались прямо на них.
— Спрячьтесь за мной! — крикнул он, резко оттолкнув детей за спину. Засада, как и ожидалось. Хотя маскировку хуже ещё нужно было поискать. Может, это какая-то уловка? Нужно активировать шаринган. К чёрту чакру, к чёрту зрение… вставай и…
Чья-то рука опустилась Мадаре на плечо. Его словно окатили ледяной водой.
— Ещё раз откроешь рану, и я столкну тебя с ближайшего обрыва, — предупредил Тобирама. — Те двое — Миеко и Такео. Не узнаёшь своих же, Учиха?
— А?
А-а…
Те кусты и правда имели некоторое сходство с близнецами, более того, за ними стоял кто-то с подозрительно серебристыми волосами и алыми печатями. Ладно, тогда, рассказывая о технике клонирования, Сенджу не блефовал.
— Мадара-сама! Тобирама-сенсей! — воскликнули близнецы, побросав траву на землю. — Смотрите, что мы принесли!
Парнишка, Такео, глядел на него, по-прежнему обёрнутый в то меховое нечто, которое Мадара вплоть до настоящего момента считал порождением лихорадочного бреда. Вещица выглядела знакомо. Вообще-то, можно было с уверенностью сказать, что Тобирама носил такую же, только вот его экземпляр по каким-то загадочным причинам отсутствовал.
Подождите-ка… Ну нет, хватит. Тема закрыта! Дети в безопасности. И в тепле. Пока этого вполне достаточно.
— Они отказывались уходить, пока не нарвут ровно столько, сколько смогут унести, — сухо сообщила копия. — Мне едва удалось спасти местную экосистему.
Настоящий Тобирама кивнул и взмахом руки развеял клона.
— Вы оба большие молодцы, — похвалил он, потрепав близнецов по макушке, пока Мадара давился собственной желчью. Сенджу — гнусные лжецы, подлые негодяи, не заслуживающие ни толики доверия, особенно этот хладнокровный выскочка.
— Эй, а ну не лезь к моим детям! — прикрикнул Мадара.
Выдержав паузу, Тобирама… кхм, Сенджу отстранился, а малышня тут же надулась.
Пусть сейчас они и хнычут, но однажды обязательно поймут, что всё это делается ради их же блага.
— Разумеется. Приношу свои извинения.
Мадара хмыкнул. Впервые с момента сегодняшней встречи Сенджу прислушался. Странно.
— Это вылечит Мадару-саму, да? — спросила Миеко и, набрав побольше листьев, направилась в сторону раненого, чтобы шлёпнуть ими по туго перебинтованному бедру. К счастью, её вовремя остановили.
— Нет. Сначала нужно сделать припарку.
— Это как?
Тобирама вопрошающе глянул в сторону Мадары.
— Не возражаешь, если я покажу им? Я подробно объясню каждый шаг и зачем он нужен.
— Зачем просить разрешения сейчас, — проворчал Мадара, — когда ты уже и так много всего сделал без моего согласия.
— Тебе больше ничего не грозит. Мои обязательства выполнены. Теперь ты сам решаешь, что делать со своим телом. Если предпочтёшь корчиться от боли из-за начавшегося заражения, я не стану настаивать.
— Обязательства? У тебя нет передо мной никаких обязательств.
Тобирама хмыкнул.
— Верно, однако есть перед этими детьми и братом. Кагами, принеси, пожалуйста, ступку и пестик из моей сумки.
Парнишка откланялся и убежал.
— Хаширама… — Мадара задумался. Впервые за много лет он произносил это имя без всякого презрения. Ну вот, выпил пилюли — и тут же сделался мямлей.
— Хаширама будет убиваться до конца своих дней. Предпочту, этого избежать.
— Этот плакса…
— К слову, капризнее, чем все здесь присутствующие, — заявил Тобирама и вдруг усмехнулся: — Кроме тебя, конечно.
— Не оскорбляй меня, я ранен, — едва разборчиво пробубнил Мадара.
Да-да, таблетки определённо начинали действовать. К счастью, поддерживать мыслительные процессы сил хватало, за что огромное спасибо. Вскоре Мадара почувствовал, что точки чакры начали аккумулировать словно бы чуть больше энергии, чем обычно. Он ощутил лёгкое головокружение и прильнул к дереву, чтобы на корню задушить формирующуюся головную боль.
— Ну и? — спросил Тобирама мгновением позже, когда Кагами громко обозначил своё возвращение.
Мадара приоткрыл один глаз.
— Что «ну и»? А, делай, что хочешь.
— …Хорошо.
Бренчание, шелест листвы, бессвязное хныканье детей — Мадара вновь прикрыл глаза.
— Для начала пальцами разотрите тысячелистник и цветы календулы, пока не почувствуете влагу. Сусуму, не так сильно. Такео, раздави, пожалуйста, корни пестиком, чтобы выделился сок.
— Просто смешайте все вместе! Зачем так много действий, — нетерпеливо проворчал Мадара.
— Тс-с, не перебивайте Тоби-сенсея!
— Да, я хочу послушать.
Мадара задумался. Может, ему самому стоило скинуться с обрыва? Ну знаете, чтобы лишить Сенджу удовольствия.
Так и не определившись, он прикрыл глаза, продолжая слушать, как Тобирама разъясняет технологию своим низким голосом, и в конце концов мирно задремал. Вот уже в третий раз за день Мадара погрузился в сон, однако сейчас чувствовал себя гораздо спокойнее, чем мог предположить, угодив в лапы врага. Ему было так… хорошо.
***
Было решено выдвигаться в ближайшее время. Груда тел привлекала внимание. и кто знает, какие ещё враги могли поджидать их в этих лесах и как скоро они сбежались бы на запах крови.
Мадара наотрез отказался передвигаться не своим ходом, словно какой-то немощный. Он едва не изверг на Тобираму столп огня, получив подобное предложение.
— Ты меня не понесёшь.
— Хочешь прогуляться — пожалуйста. Я не держу.
Мадара презрительно скривил рот, намереваясь выплюнуть шар, но затем передумал, потому что во время прошлой, не менее удручающей попытки превратить чакру в огонь едва не шлёпнулся в грязь. Снова.
— Ты не можешь сотворить эти свои целебные причуды, чтобы улучшить моё самочувствие? — уточнил он вместо этого.
— Большое количество инородной чакры вызовет отторжение, из-за чего раны снова откроются. Лечение серьёзных травм, вроде переломов или разорванных артерий, — тонкая работа, которая требует тщательного контроля и не терпит спешки.
— О, да заткнись ты! Ты прекрасно управляешься с чакрой. Переживу. Просто делай своё дело. Унижение, считал он, гораздо хуже всякой боли. Тобирама вопрошающе изогнул бровь, и Мадара, осознав, что только что случайно сделал комплимент, грозно сверкнул глазами. Вот только не надо на этом зацикливаться.
— Серьёзно, Учиха. Я уже нёс тебя на спине, когда мы покидали поле боя. В этом нет ничего такого.
— Даже не напоминай!
Мадара по-прежнему сидел на земле в окружении то и дело переглядывающейся малышни. Складывалось впечатление, что перед ними развернулось грандиозное сражение — в реальности же происходящее напоминало очередную истерику Изуны.
Великий и ужасный глава Учиха доведён до такого плачевного состояния. Отстой. Полный отстой!
— Мы поможем, — гордо заявила Миеко, которая на пару с братом вот уже некоторое время несла гунбай и наотрез отказывалась его возвращать. Остальные кивнули в знак согласия.
— Хорошо, — вздохнул Тобирама. — Если ты так настаиваешь, я возобновлю лечение. Ничего не обещаю. Но если в какой-то момент нас станут преследовать, я тут же закину тебя на плечо и до Страны Огня ты будешь добираться только так. Мадара вытянул ногу.
— Попробуй, ледышка. Посмотрим, чем это для тебя обернётся.
Техника творила чудеса.
(Тобирама опустил ладони к больному бедру и послал зеленоватую чакру прямиком к виткам чакры. Больно, по крайней мере, сильно больно, не было — Мадара чувствовал лишь… странную близость, которой не замечал, пока бездумно витал в облаках.
К щекам прилил жар, но он списал это на ускорившийся поток чакры. Да, дело было в чакре и ни в чём больше).
Прежде чем они выдвинулись — Мадара ковылял на ватных ногах, опираясь на уж слишком оживлённую малышню, — Тобирама махнул двум спиногрызам.
— Миеко, Кагами, могу я осмотреть ваши раны?
Те послушно подбежали, но всё ограничилось заживлением пореза на щеке Миеко и набитых Кагами синяков. Дети смотрели на Сенджу так, словно он только что повесил на небо луну, а вокруг рассыпал звёзды.
И даже после исцеления у него осталось впечатляющее количество чакры! Да ведь он красовался! Напыщенный. Властолюбивый. Высокопарный ублюдок! Как же, чёрт возьми, раздражало!
Что касается дороги домой, Мадара, впрочем как и его спутник, знал, что с их скоростью до границ было идти несколько часов. Скоростью без преувеличений черепашьей, особенно если держать в уме недавнюю погоню.
— Должен предупредить, — начал Мадара, прихрамывая позади. — Вероятнее всего, кое-кто из Учиха уже выдвинулся вслед за мной, чтобы выяснить, из-за чего столько шуму. Если так, они скоро нас нагонят.
Тобирама взглянул на него через плечо.
— Дай угадаю. Судя по состоянию на момент начала битвы и… неосмотрительности в самый разгар, плана у тебя не было?
Мадара помрачнел.
— Можно подумать, у тебя он был! Да ты разбрасывался чакрой, словно ебан… — Словесный поток прервал резкий тычок в бедро от явно недовольной Сусуму. — …долбаная бомба!
— Признаю, не лучшая моя работа, — согласился Тобирама, смущённо оттянув воротник, словно это его распрекрасный водный дракон сформировался лишь наполовину.
Однако даже Тобираме не удалось выбраться с поля боя невредимым. Несмотря на отсутствие внешних повреждений, — Мадара, для сравнения, выглядел куда хуже, — он ещё не нёсся домой не только, потому что решил сопроводить Учиха. Ему самому нужно было время для восстановления.
— А мне кажется, вы супер! — вмешался Такео.
— Тоби-сенсей, научите, пожалуйста, и нас делать драконов.
Тобирама нежно улыбнулся да ещё и той самой улыбкой, которую в прошлый раз Мадара списал на посттравматический бред. Печати на лице засияли словно бы ярче, и… всё, хватит. Мерзкое чакролечение! Окончательно размягчило мозг!
— Возможно, как-нибудь потом. Сначала нужно доставить вашего главу домой в целости и сохранности, согласны?
— Да!
Мадара прочистил горло, напоминая, что он между прочим всё ещё здесь, и продолжил:
— В общем, как-то так. Думаю, чем глубже мы пробираемся в родные земли, тем выше вероятность с ними пересечься. Будь начеку.
— …Любопытно. Я думал, ты воспользуешься ситуацией, чтобы заманить меня в засаду.
— Я похож на идиота? Ты учуешь Учиха задолго до того, как они до нас доберутся. К тому же, не в моих интересах вести тебя на верную смерть после… всего.
«Всего». Лучшего описания было не найти. Они установили странную связь и сейчас, миновав разрушенные скалы, вместе направлялись к родным лесам. Их по-прежнему нельзя было назвать союзниками и уж тем более друзьями, однако и под определение вражды всё это больше не подходили. Вообще-то…
— Почему ты всё ещё с нами? — спросил Мадара. — Давай-ка, иди отсюда.
— Нет, не прогоняйте Тоби-сенсея! — возмутился Кагами.
Сусуму и вовсе подбежала к Тобираме и схватила того за руку, явно обозначив свою позицию. Предательница.
— Я здесь, потому что ты можешь споткнутся о корягу и умереть.
— Вся эта болтовня об «обязательствах» начинает надоедать Я не какой-нибудь там трофей твоего братца. Хашираме плевать!
Тобирама усмехнулся, и усмехнулся, как подсказал тщательно выверенный мудометр, саркастично. Мадара ускорился, чтобы драматичные взмахи руками видели все.
— Слушай, я пытаюсь вести себя дружелюбно… — иу, гадость какая, — даю шанс уйти, пока он ещё есть. Я справлюсь. Твоя помощь больше не требуется.
Дети протестующе взвыли, но Тобирама не отреагировал даже на них.
— Ты нужен Хашираме. Он ждёт, что его брат вернётся домой целым и невредимым — не по кусочкам. Так я смогу отплатить тебе, — объяснил Мадара как можно более доходчиво, сам не понимая, почему так желает поскорее распрощаться.
Помощь, как бы не хотелось признавать, им бы не помешала, особенно учитывая первый на веку Мадары случай самой настоящей неповоротливости. Ему бы хватило сил отбить атаки парочки шиноби, но не более.
Черт бы побрал этого ледяного ублюдка! Одно его присутствие напрочь убивало боевой настрой. Что если Тобирама слетит с катушек и всех их перебьёт? Вдруг это уловка? Захват главы клана вместе с кучкой детей можно было обратить в заявление, а их самих использовать для манипуляций во время переговоров.
(В глубине души он знал, что Тобирама так с ними не поступит. Не после всего, что произошло.
И от осознания у Мадары на душе скребли кошки, ведь возможно, только возможно, Сенджу никогда не жаждал войны и не был рождён, чтобы нести смерть.
Мадара ненавидел признавать ошибки).
Тобирама фыркнул и заговорил таким тоном, словно слова ранили его физически.
— Может, для тебя всё это и стало пустым звуком, но не для Хаширамы. Не для Кагами, Миеко с Такео или Сусуму. Я защищаю их мечты, их счастье. Потому что… мне не всё равно.
«Не всё равно? Ну да, конечно!» — заговорчески прошептали сомнения.
— То есть ты собираешься и дальше сопровождать нас? В таком состоянии! — воскликнул Мадара.
Да, Тобирама был хорош, однако с балластом в виде кучки недееспособных Учиха он не смог бы выйти из битвы живым. Опасно. Очень. Ни один шиноби не пошёл бы на такой риск.
— Перебарщиваешь.
— Другие не станут разбираться, увидят — нападут. Что, если я прикажу им убить тебя?
— Не прикажете! — грозно выпалил Кагами. — Ни за что! Пускай вы старше и сильнее — неважно! Пожалуйста, хватит оскорблять Тоби-сенсея, Мадара-сама.
А ребятня всё смелела и уже начинала дерзить. Мадара пересёкся с Кагами взглядом и заметил красный отблеск. Не шаринган, конечно, для него было рановато, но эта ярость предвещала многое.
…Ладно. Очевидно, они это всерьёз.
— Ничего страшного.
У Кагами едва глаза на лоб полезли.
— Но, сенсей, он ведёт себя недостойно! Вы сказали, если кто-то плохо относится к дорогим тебе людям, нельзя оставаться в стороне!
Тобирама посмотрел на мальчишку так, словно видел его впервые. Он не сумел сдержать потрясения и сделал такое удивлённое выражение — пусть на долю секунды, но Мадаре и её было вполне достаточно.
— Это правило относится к союзникам. Не к врагам.
— Но вы не враг. Вы Тобирама-сенсей!
Ошибаешься, наивно подумал Мадара. Враг — вот верное определение.
Но какой враг стал бы защищать чужих детей? Рисковать жизнью ради предводителя убийц, забравших так много родных и любимых? Ради одного из тех, чью кровь родной клан веками проливал в отместку… Зачем предлагать помощь теперь?
Да, их нельзя было назвать союзниками. Но нельзя было назвать и врагами. Так кем же, чёрт возьми, они стали?
— Пары часов недостаточно, чтобы выстроить доверие, Кагами. Вам следует быть осторожнее с…
— Среди них может быть Изуна. Просто уйди уже, Сенджу.
Тобирамо гневно сощурился.
— Я не боюсь твоего брата. Хватит вести себя как ребёнок.
— Хаширама продолжит заваливать меня обращениями, хоть я и просил прекратить. Ненавижу его письма. Сопливые во всех отношениях.
За его словами последовал многострадальный вздох:
— Послушай, где-то там твои люди сейчас ожидают возвращения своего главы. Динамика войны зависит от твоих решений, а наше будущее — от решений наших детей. Только так можно привести наибольшее количество людей к наивысшему благу. Привести по-настоящему, а не сделать вид. Я не уйду, пока не почувствую, что Учиха поблизости.
Мадара растерянно моргнул, а после скривил нос. Это ведь надо было так закрутить. Бессмыслица какая-то. Тобирама замолк, сжал руки в кулаки, однако постное выражение никуда не делось.
Сусуму продолжала цепляться за него своей маленькой ладошкой, поэтому хватка вышла мягкой и совершенно безболезненной. Чего нельзя было сказать о суровом детском взгляде.
— Вас ведь тоже дома кто-то ждёт, да, Тоби-сенсей?
Тобирама вдруг остановился — вот и оно, слабое место, — а когда смог взять себя в руки, продолжил путь, заметно сбавив шаг.
— Конечно.
— Уверен? — уточнил Мадара. — Для человека, которому есть к кому возвращаться, ты как-то слишком охотно отказываешься от жизни.
— Тебе бы не помешало немного такта. Да, я иду на риск, но ни от чего не отказываюсь. Если задуматься, мои действия более чем разумны.
— Что, правда? Ты поэтому так относишься к своему здоровью? Не пробовал сделать что-нибудь с больным боком, а? Я видел, как тебе сломали рёбра.
Тобирама нахмурился.
— Ближе к сути, Учиха.
Мадара принялся наигранно рассматривать свои ногти.
— Тебя разве не волнуют чувства людей, которых ты собираешься оставить? Учиха всегда готовы прийти мне на помощь, а как дела обстоят у Сенджу?
Умные не по годам, дети-таки уловили двойной смысл.
— Вам не нужно возвращаться туда, где к вам плохо относятся. Оставайтесь жить у меня! — воскликнул Кагами.
— Да! Если они вас не любят, значит, они вам не нужны. Мы будем любить вас в тысячу раз сильнее!
Тобирама забегал взглядом между детьми, очевидно смутившись повышенного внимания к собственной персоне.
— А-ам, в этом нет необходимости, но спасибо вам за предложение.
Даже сбитый с толку и загнанный в угол, он держал себя в руках перед ними. Что о многом говорило. К счастью, у Мадары желчи хватило бы на всех присутствующих.
— Смотришь свысока. Можно подумать, ты чем-то лучше нас! Ты со всеми так себя ведёшь? С семьёй тоже? Снизошёл до Учиха, чтобы что? Выполнить данное брату обещание? Хочешь сделать нас должниками?
Разговор зашёл в тупик.
— Я назвал свои причины. Тебя они не удовлетворили. Любые домыслы смехотворны.
— Благодаря домыслам мы все ещё живы, — парировал Мадара. — Тебя вообще заботит что-то кроме самого себя, бессердечный ты ублюдок? Хочешь нас обмануть? Что подумает Хаширама, когда узнает, что его братец помог нам, только чтобы после использовать, как последний мудак?
Жестокость — совсем не то, чего заслуживает человек, спасший другого от верной гибели, но Мадаре нужно было знать, нужно! Если что он и почерпнул из искусства ведения допроса, так это: «сломай жертву, даже если сомневаешься в её виновности».
— Почему ты не можешь просто принять помощь. Молча. Хватит лезть не в своё дело, — процедил Тобирама так тихо, что едва не перешёл на шипение.
Мадара ухмыльнулся. Наконец-то ему удалось задеть снежную королеву за живое.
— Да ладно тебе, Сен-дзю, раскрой секрет. Почему ты нам помогаешь?
— Я и сам задаюсь этим вопросом, уж поверь, — пробормотал тот себе под нос.
Ага! Значит, подвох-таки есть!
— Не могу даже представить, насколько тебе тяжело. Надеешься обменять нас на расположение собственного клана? Так вот не выйдет! Они, должно быть, ужасно разочарованы в младшем наследнике. Если ты и правда веришь, что твой жалкий братец…
Вдруг Тобирама схватил его за ворот. Сильная рука грубо дёрнула Мадару вперёд, отчего он весь сморщился от боли. Дети прекратили перешёптываться и пугливо притихли.
— Во-первых, никому из вас и близко ко мне не подобраться, не оставить ни царапины, — прошептал Тобирама, находясь так близко, что они с Мадарой едва не соприкасались лбами. — Я уверен в своих силах. Во-вторых, не смей оскорблять моего брата. Можешь смешать моё имя с грязью, но Хашираму я унижать не позволю. Остальные причины ты обычно пропускаешь мимо ушей, поэтому объясню так: это личная миссия, а я всегда довожу миссии до конца. Не хочешь слушать — тогда я отказываюсь объясняться.
Тобирама резко отпустил ворот, очевидно, больше не желая тратить на Мадару силы.
— Мне может и нравится возиться с детьми, но я не обязан разжёвывать каждое своё действие. — Затем развернулся к ребятне. — Прошу прощения за своё поведение. В качестве извинений по пути могу научить вас начальной печати некоторых водных техник. Если ваш глава не против.
Моментально забыв о ссоре, малышня радостно взвизгнула и уставилась на обомлевшего «главу», у которого, судя по отвисшей челюсти, случился приступ редкого заболевания — синдрома «туповатой физиономии».
Мадара с трудом понял, чего от него хотят.
— А… да, хорошо, — промямлил он, по-прежнему стараясь переварить произошедшее. Не так-то просто было выкинуть из головы эту вспышку, от одной мысли шёл мороз по коже.
Постепенно всё вернулось на свои места. Тобирама доходчиво объяснил, как сформировать чакру, и отправил детей, уже сгоравших от нетерпения, складывать печать собаки.
— …Прости.
— М-м?
— Я не буду повторять, — пробормотал Мадара. — Возможно, я… немного переборщил.
Тобирама не ответил, но беглый взгляд в его сторону дал понять: он просто-напросто тщательно обдумывал слова.
— Просишь прощения уже второй раз за день. Я впечатлен.
— Чего? А когда был первый?
— Когда ты предложил мне оставить вас. Это тоже считается.
— Я пытался отплатить тебе, а не раскаивался в произошедшем! — возмутился Мадара.
Тобирама фыркнул, но так и не соизволил обернуться.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты чёртов параноик? — уточнил он, а затем, сосредоточившись на попытках Сусуму удержать технику, начал чуть громче давать указания: — Сусуму, будь осторожнее. Не используй так много воды, иначе ничего не получится.
Лес становился всё гуще. В какой-то момент дети наткнулись на лужу и стали яростно складывать печати, надеясь подчинить себе воду: работать с уже созданной стихией было куда проще, чем пытаться воспроизвести её из ничего, особенно если шиноби ещё не освоил основы специализированных техник.
Мадара не стал упускать возможности немного передохнуть и присел у первого попавшегося дерева. Вся эта болтовня на ходу наносила заметный ущерб его и без того пострадавшим каналам, к тому же признаков вражеского присутствия давно не было.
— Возможно, пару раз.
Тобирама холодно посмотрел на него.
— Прибавим к этому проблемы с доверием и откровенный цинизм. Ты такой разносторонний!
— Ну вот опять. Весь из себя важный и благородный. Можно подумать, ты чем-то лучше!
— Учитывая, что это ты только что прощупывал мои слабые места, думаю, я имею право.
Справедливо, заключил Мадара.
— На самом деле всё как раз наоборот. Я… раньше я был слишком доверчивым, но так часто обжигался, что в конце концов научился держаться от огня на разумном расстоянии.
Больше слов не требовалось. Они оба продолжили изучать лужи, бездумно рассматривая собственные фигуры в отражении.
— Итак… Возможно, ты не лгал и никаких скрытых мотивов не было.
— Не было, — подтвердил Тобирама. — Итак, можешь больше не переживать.
— Я не переживаю! Мы враги!
Вдруг Такео поскользнулся и плюхнулся в лужу, чем здорово рассмешил друзей. Они не прекращали хихикать, даже когда помогали парнишке подняться и отряхали меховой воротник от грязи.
Тобирама глядел на них всё тем же нежным взглядом.
— Они хорошие.
— Хорошие, — согласился Мадара. — И ужасно доверчивые. Придётся отучить их от этого.
— В обязательном порядке. Если они продолжат называть каждого встречного сенсеем, опасности не миновать.
Беззвучно посмеиваясь, Мадара перевёл взгляд на Сусуму, которой удалось ненадолго задержать каплю в воздухе, пока остальные едва не пищали от восторга.
— Они даже собственного учителя не всегда называют сенсеем.
— Да? Как странно… — задумчиво произнёс Тобирама. — Видимо, особый случай.
— …Может быть.
— Пока ты ещё здесь, я должен задать тебе один вопрос.
Мадара прищурился: это что, сейчас была нерешительность?
— Предположим.
— Ты всё ещё предаёшься грёзам?
Опять эти его загадки. Такие расплывчатые и бессмысленные формулировки. Мадара попытался перевести на человеческий.
— Это как-то связано с Хаширамой?
Тобирама склонил голову в лёгком кивке, на что Мадара вздохнул. Что ж, вероятно, он мог позволить себе хоть раз сказать правду и свалить вину на те пилюли.
— …Иногда мне снятся чудесные вещи, но я никогда не успеваю досмотреть такие сны до конца. Думаю… думаю, мы с Хаширамой всё ещё мечтаем об одном, но твой брат живёт этим уже много лет, так? Со мной всё иначе.
— Хорошо, — хмыкнул Тобирама.
— Странный вопрос.
— Хотел кое-что проверить.
Что проверить, подбивало спросить, но… нет. Бессмысленно.
В конце концов, не только Мадару можно было назвать параноиком, просто он был чуть более импульсивным. Все боятся ошибок, даже если этого не признают. В конце концов Тобирама поднялся на ноги, дотянулся до нависшей над ними ветки и потряс её. Дождевые капли обрызгали Мадару, отчего тот весь ощетинился и едва не зашипел.
— Деактивируй их, зря тратишь энергию.
Мадара прикрыл глаза, а когда открыл, шаринган исчез.
— Хотел кое-что проверить.
Сусуму шустро подбежала к ним, как только справилась с покорением воды, и стала размахивать руками.
— Тоби-сенсей! Получилось.
— Очень хорошо, — кивнул Тобирама. — Возможно, у тебя имеется некоторая предрасположенность к водной стихии. Если интересно, попроси одного из своих учителей обратить на это внимание. К сожалению, я больше не смогу тебя обучать.
Услышав это, Кагами, мужественно сражавшийся с печатью собаки, не удержался и устроил луже всплеск.
— Вы уходите?!
— Да. Боюсь, очень скоро мне придётся уйти, — признал Тобирама виновато.
Мадара кивнул. Он и сам успел почувствовать приближающихся к ним шиноби (да, пилюля действовала), что уж говорить о лучшем сенсоре клана Сенджу. Возможно, даже лучшем сенсоре Страны Огня.
— А как же научить нас ходить по деревьям? — надулась Миеко.
— В следующий раз, — ответил Мадара ещё до того, как Тобирама успел открыть рот.
Немного поколебавшись, Тобирама кивнул, и Кагами кинулся его обнимать — но осторожно, не забываем о рёбрах!
— Обещайте мне!
— Я… — выдавил Тобирама, неловко приобняв Кагами. Мадара, сам того не заметив, сжал руки в кулаки, но в конце концов выдохнул и успокоился, потому что глава Учиха не впадает в ярость при виде проявлений чувств. — Я… разумеется, я сделаю всё возможное, но…
— Обещайте! — потребовали остальные и присоединились к объятиям.
Тобирама не ответил. Он так и стоял, застыв, пока Мадара не дал добро, неопределённо махнув. Мадара сделал вид, что ему все равно, рассматривая гунбай, который наконец вернули дети, теперь слишком увлечённые всеми этими соплями.
— Обещаю.
Издалека донёсся тихий шорох. Они уже неподалёку. Пора.
Вдоволь намиловавшись с ребятнёй, Тобирама тихо обратился к Мадаре.
— Я никому не скажу о произошедшем.
— Конечно.
Тобирама кивнул и отвернулся. Попрощавшись с каждым из надувшихся учеников лично, он двинулся глубже в лес и начал складывать печати. Мадара с трудом поднялся.
— Подожди. Тобирама остановился.
— Что насчёт твоих «грёз»? Тех, что не дают тебе опустить руки. В чём твоя миссия? — спросил Мадара, и теперь он действительно хотел знать. Возможно, Тобирама почувствовал всю искренность вопроса, потому что, прекратив складывать печати, остановился.
— Я уже давно не мечтаю. — А затем он обернулся. В слабых лучах проникающего через полог солнца Тобирама выглядел совсем юным. Он уже не был тем устрашающим демоном, жаждущим крови Учиха — в тот момент он был самым обычным человеком.
Мадара вдруг задался вопросом, кого Тобирама видел в нём.
— Но, думаю, мне бы хотелось защищать тех, кто грезит о светлом будущем и действительно верит, что оно однажды настанет. У меня это всегда плохо выходило — лучший мир и всё такое. Прошу, не дай мне увидеть их на поле боя… Мадара.
А затем он сложил финальную печать и исчез в вспышке света.
Слабая энергетическая волна сотрясла нависшие над небольшой поляной кроны деревьев, отчего скопившаяся дождевая вода обрушилась на землю, с головы до ног окатив едва успевшего высушиться Мадару, и почему-то только его одного.
Мадара скрестил руки на груди и выплюнул мокрые волосы изо рта под детский смех.
Пафосный ублюдок.
В следующее мгновение среди деревьев показался Изуна, и вокруг стало заметно больше Учих.
— Брат, что здесь произошло? — воскликнул Изуна, указывая на рану, и помог Мадаре опереться о собственное плечо, чтобы тот мог больше не использовать гунбай как трость.
Тем временем дети уже во всю описывали произошедшее и, судя по заметно напрягшимся взрослым, во всех подробностях.
Мадара ухмыльнулся. Это ведь Тобирама дал слово не упоминать произошедшее. Мадара ничего такого не обещал. Похоже, Сенджу решил, что уговор распространяется в обе стороны.
Но он не учёл, что Мадара обожал разводить драму из всего.
— Изуна, ты не поверишь, кто только что пытался нас спасти…