Work Text:
Наверное, чтобы сохранить свои чувства к другому человеку на протяжении десяти лет, надо быть настоящим романтиком, или полным идиотом. Юнги хотел бы верить, что в нём есть что-то от генов средневековых рыцарей, что на протяжении всей жизни могли быть верными одной даме. Но реальность говорит лишь о том, что он сам по себе получился таким наивным болваном. И все слащавые тексты, написанные им под влиянием собственных переживаний, и прославившие группу, нельзя использовать в качестве оправдания.
Со временем у людей чувства могут притупляться, это вполне естественно. Однако его, пережив столько подъёмов и спадов, в итоге как будто остались на той самой точке, когда только начинаешь приглядываться к объекту своего любовного интереса, и стремишься к нему телом и душой. И это самое обидное, потому что Юнги уже порядком устал испытывать их с такой силой.
Возможно, одна из причин, почему он продолжал мучиться чувствами, и никак не мог их заглушить, заключалась в том, что Тэхён, собственно, и не являлся человеком. И поэтому любовь к нему могла быть особенная, какая-то неземная, что ли. Хотя, конечно, так думать было неприлично и слишком эгоистично. Пусть Тэхён не человек, но он, Юнги, вполне себе им был. И любовь не сделала бы его сверхъестественным существом. Размечтался.
Симпатия возникла раньше, чем Тэхён признался директору и ребятам из группы о своём происхождении. И тогда Юнги был преисполнен недоверия: что, если сама сущность Кима повлияла на отношение окружающих? Что, если он влюблял в себя каждого, чтобы втереться в доверие человеческим созданиям, а затем захватить их разум, или что там его раса могла хотеть захватить? Может, поэтому все так спокойно приняли признание согруппника? Да и потом, что значит «я не из этого мира»? Может, это какая-то издёвка? Юнги так много думал над откровением, что в итоге заработал паранойю. Если Тэхён в самом деле был из другого, неведомого для землян, измерения, что он мог о себе ещё скрывать?
Кем бы он ни был, никто толком так и не узнал деталей. Бан Пиди-ним был слишком привязан к парню, поэтому пообещал хранить тайну. Как и вся группа, которая, выслушав сбивчивые ответы Кима, так и не добилась разъяснений, что представляет из себя родной мир Тэхёна. Юнги был уверен, что Чонгук и Чимин ещё за закрытыми дверями вдали от всех устроили дополнительный допрос Киму. Что из этого вышло, никто не знал, потому что они не поделились результатами. Но каждый раз, когда Тэхён начинал странно себя вести, петь невпопад, дёргать головой, пытаясь стряхнуть что-то невидимое, или уходил надолго в себя, парни заговорщицки переглядывались. Словно понимали, что творится с их другом, и отворачивались от него, как будто боясь потревожить. Джин пытался выведать у них хоть что-то, но авторитет старшего хёна ничем не помог.
Всё, что знали остальные мемберы, сводилось к каким-то крохам, что Тэхён был найден бабушкой на крыльце их дома. Каким образом он там оказался, Ким не помнил. Только какие-то неясные очертания показывала ему память. Со времени стало понятно, что его ви́дение мира отличалось от возможностей осязания людей, и это не оставляло сомнений, что Тэхён другой. Но к тому моменту он уже стал полноправным членом семьи: тогда ещё бездетной молодой паре, на чей порог он ступил, так понравился ребёнок, что они усыновили его, даже не подозревая, что после этого их жизнь круто изменится. Женщина, что стала его матерью, не могла иметь своих детей, однако через какое-то время, проходя очередное обследование, узнала, что полностью излечилась от своего недуга. Её муж наконец-то смог найти себе хорошую работу, причём, при довольно необычных обстоятельствах: однажды к ним домой заявился мужчина, который уверял, что услышал красивую песню и захотел узнать кто её напевает. Мужчина уверял, что голос принадлежал ребёнку, и сверив все факты, семья пришла к выводу, что пел не кто иной, как малыш Тэхён. В ходе разговора выяснилось, что незнакомец является директором компании, которая была в то время, да и сейчас тоже, на слуху. Узнав, что приёмный отец Тэхёна ищет работу, он предложил прислать заявление к нему в офис и подготовиться для дальнейшего собеседования. Это был один из самых счастливых дней в жизни семьи Ким. Следующий такой же счастливый день был, когда отец объявил, что его взяли на работу.
Казалось бы, это легко свести к совпадению, но сколько их было. И ведь не только в этом заключалась необычность мальчика.
Тэхён говорил, что с детства начал понимать язык птиц. Не в прямом смысле: он улавливал их движения, повороты головы, разбирался в настроениях пернатых. Мог передать им свои чувства, и за это они делились с ним своими птичьими делами и переживаниями. Хотя, какие там могут быть переживания у птиц? Где бы поесть да построить гнездо?
Когда они только познакомились, Юнги думал, что главный талант Кима заключается в его музыкальности. Но всё было немного сложнее. Тэхён улавливал мельчайшие изменения в природе, он умел чувствовать музыку в воздухе. Понимал этот мир на другом уровне, возвышенном. Намджун говорил, что с ним не надо много размусоливать и пытаться объяснить свои мысли. Парень как будто заранее знал о чём будет говорить собеседник, хоть и позволял выговориться. Тэхён всегда умел слушать.
Одной из главных странностей, повлиявшей на принятие сердечного признания Тэхёна, стало открытие на обязательном медицинском осмотре, проводившимся Big Hit. Рентген показал, что сердце у него не с левой стороны, а с правой. Да и остальные органы были перепутаны: печень, желчный пузырь, селезёнка поменялись местами. Хотя врачи сказали, что подобное зеркальное отображение, хоть и редко, но бывает в природе, Тэхён заметно был дёрганным. Юнги помнил, что Хоби отметил нервозность в поведении Кима перед походом к врачу, но парень не признавался из-за чего переживает. Было понятно лишь, что он не любит общаться с докторами.
Даже потом, когда они вернулись в общежитие, Тэ как будто ждал, что на него набросятся с расспросами или кулаками. Но после того, как Намджун в своей спокойной манере сказал, что ничего в этом страшного нет, и хорошо, что врачи об этом узнали до того, как Тэхёну потребовалась гипотетическая операция по удалению аппендицита, тот наконец расслабился. Если бы ребята тогда знали из-за чего конкретно он волновался, естественно, разговоры были бы другими. Ведь те люди, у которых редкое «отзеркаленное» положение органов, с вероятностью в девяносто девять процентов были пришельцами, как Тэ.
Но тогда все были заняты подготовкой к дебюту и не сильно беспокоились за внутренности своего одногруппника. В первые года столько всего происходило, что мозг не успевал отреагировать правильно на все события. Казалось, что они безвылазно торчали в студии, учились танцевать, или зависали с Хоби и Намджуном над черновиками песен. От постоянного нахождения в замкнутом пространстве с этими двумя поначалу Юнги вкрашился в Хосока. Однако ограничилось всё беспредельным обожанием пластичности и сексуального вайба от танцев, которые исполнял Чон. Уж больно быстро они с Хоби стали лучшими друзьями, настоящими бро, которые не будут лезть к друг другу в кровать. Разве что случайно, перепутав после изнуряющей тренировки койки, и завалившись на чужую… Да, было дело. Такие уж условия в общежитиях айдолов.
А вот с Тэхёном было по-другому. Не сказать, что его внешность не привлекла сразу Юнги. Всё-таки он умел распознавать красоту в парнях. Но какое-то время они друг друга избегали: Юнги был слишком жутким агрессивным подростком, а Тэхён… просто был собой. Испуганным мальчишкой, который боялся раскрыть свой секрет.
Привыкая к друг другу, одногруппники стали больше открываться, проводить вечера вместе. Это их объединило. Юнги это осознал чуть позже, когда во время поздних рабочих часов в студию ему начали таскать еду не только Хоби с Джуном, но и остальные мемберы. Наверное, дольше всех морально готовился Чонгук, но в итоге стал любителем зависнуть у хёна в комнате и наблюдать, как тот работает.
Тэхён привык ходить к Юнги чуть раньше маннэ. И с того времени их общение переменилось в лучшую сторону.
Ким всегда был тёплым. Это первое свойство, которое Мину бросилось при близком знакомстве. Согревал улыбкой, которая сочилась у него даже через глаза. И обволакивал теплотой при помощи одного только голоса, как будто пытался обнять словами. Казалось, что, если Хоби соткан из света, то Тэхён сделан из тепла. Юнги не заметил, как сам постепенно стал меняться рядом с Тэ. В его присутствии у него всё выпадало из рук. Он чувствовал себя неуклюжим идиотом, а Тэхён словно заранее знал, когда хён уронит тарелку или споткнётся, зацепившись за провода. Каким-то неведомым образом он оказывался рядом как раз вовремя, чтобы подхватить, поддержать или предотвратить катастрофу. Для Мина он стал таким необходимым за годы совместной жизни, что это пугало. После того, как раскрылась правда, он начал понимать, что здесь не было особенной магии. Точнее, это была не совсем магия. Просто Юнги быстро влюбился, а природа Тэхёна помогала ему предугадать поведение людей.
Будучи айдолом встречаться с другим одногруппником не самая лучшая идея. Особенно в стране, которая официально не поддерживает ЛГБТ. Но тут ещё возникала проблема, что любовь Юнги была бессмысленна в своём существовании. Вначале он боялся, что его чувства искусственно взращены, и искал в поведении Тэхёна какой-либо намёк, подтверждающий его манипуляции. Расспрашивал остальных об отношениях. Но всё сводилось лишь к тому, что все мемберы просто очень сильно любили Тэ. Как друга, как младшего брата, как родного человека. Юнги даже решил спросить Тэхёна что тот испытывает, и был удивлён, узнав, что парень не считал себя достойным хорошего отношения. Что, узнав, кто он на самом деле, его могли начать сторониться или даже возненавидеть. Несмотря на то, что семья воспринимала его как дар небес и оберегала всеми силами, Тэхён иногда чувствовал себя посторонним в этом мире.
Когда же Юнги понял свою ошибку, что никто им не манипулировал, открылась другая истина. Чимин по секрету рассказал, что Тэхён не видит причины задумываться об отношениях, так как это может доставить неприятности. Что конкретно могло оттолкнуть партнёра Тэ, не было до конца понятно. Но явно тот не собирался лгать и скрывать от любимого человека правду о себе. А это было опасно не столько для него, сколько для родных людей. Такое благородство и жертвенность перекрывали любые попытки сблизиться в интимном смысле с кем-либо на более длительный срок, чем одна ночь.
Было странно узнать о подобных мыслях того, кто был любим целым миром. Это было грустно, потому что Юнги хотел подарить Тэхёну всю любовь Вселенной, но он не мог ничего поделать. Тэхён был бесконечно прекрасным, искренним, и ужасно одиноким. Мальчиком с Луны, который пришёл на Землю, чтобы сделать её счастливее. Он был выше Юнги на несколько уровней, поэтому вряд ли предназначался для какого-то первого встречного дурацкого корейского парня, который влюбился в него. Юнги было печально это признавать, однако он оставался верен своим чувствам тогда и продолжал любить его сейчас, когда они прошли столько преград на пути к завоеванию музыкальной индустрии.
Он заглушал свои чувства работой, музыкой, другими людьми. Но из раза в раз, разрывая очередные отношения, сталкивался с желанием плюнуть на всё, пойти найти Тэхёна и выложить ему свою правду, как есть. Но как он мог лишить Кима возможности покинуть этот мир и отправиться на поиски своего? Ведь когда-нибудь на этой планете для него станет слишком тесно.
Новая эра дала больше возможностей посветить себя сольным проектам. Наступил миг, когда они не просто стали жить раздельно, но и работать вдали друг от друга. Юнги, уже не первый раз записывающий альбом для Agust D, было привычно создавать музыку, отстранившись от группы. Хотя не сказать, что он совсем потерял связь с мемберами: очень часто, когда приходилось ездить в компанию, они сталкивались с Хосоком. Приняв на себя первый удар фанатов, Хоби смело начал готовиться к выпуску своей работы. Парень за последнее время сильно исхудал, вернул синяки под глазами, которые его сопровождали в период трейни, но выглядел счастливым.
Даже сегодня утром, когда они вместе обедали в кафетерии, Хоби не проявлял сильного беспокойства. Это подбадривало и самого Юнги, который начал чувствовать себя школьником перед экзаменом. Будущее казалось очень туманным, вдобавок отсутствие Тэхёна в этот раз было заметно. Он не видел парня неделю, а в общем чате Тэ перестал появляться. Словно с новой страницей он совсем забросил старые привычки и начал новую жизнь. Может быть, Мин только накручивал, но как же чертовски плохо чувствовал себя в последние дни.
Засев в своей студии, Юнги в очередной раз пытался настроиться на написании текста для новой только недавно сочинённой композиции, но ничего, кроме слащавых фразочек в голову не приходило. Он упустил важную мысль, которая до этого вертелась в голове. Теперь там был только шум из отдельных кадров с Тэхёном.
Именно в тот момент, когда он боролся со своим безумным наваждением, в дверь постучали.
Он был уверен на все сто процентов, кого увидит. Ещё не обернувшись на звук, Юнги знал. Именно это ему пытался сказать собственный мозг, пока он полчаса пялился в блокнот.
— Привет, хён.
Голос, низкий и тёплый, как всегда словно обнял его за плечи и проник внутрь, согревая сердце. Юнги физически чувствовал его приветствие, это была не галлюцинация.
Тэхён заполнил собой комнату, добавил света своей улыбкой.
— Я принёс тебе кимпаб.
Закрывая несчастный блокнот, Юнги прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Снова возвращается из прошлого в настоящее — из мечты в реальность. Он массирует кончиками пальцев веки. Ему не плохо, нет, он просто хочет протереть глаза как следует, чтобы быть уверенным, что Ким здесь.
— Я думал, у тебя сегодня съёмки, — он пытается вспомнить, что парень говорил в последний раз про своё расписание, но, кажется, всё-таки путается, потому что они разговаривали про работу где-то две недели назад. — Или нет.
— Ну, вчера была запись эфира, если ты об этом, — задумчиво говорит Тэхён, усаживаясь на диван. — Сегодня утром были занятия по вокалу. Поэтому я тут.
Пока парень рассказывает про свой день, Юнги копается в пакете, который тот принёс, и достаёт то, что больше всего сейчас хочет — живительный эликсир.
— Благослови тебя кто бы там ни был на небесах, — бубнит он, пытаясь вставить трубочку в стакан с айс американо. За спиной раздаётся тихое хихиканье.
— Путь к сердцу Мин Юнги лежит через стаканчик кофе. Надо бы запомнить.
— Ты и так всегда прекрасно это знал, — Мин делает глоток, глядя в глаза Тэхёну. Никто из них не пытается отвести взгляд.
— Да, — медленно отвечает Ким, — я всегда это знал.
Теперь становится неловко, и Юнги трусливо отворачивается обратно к компьютеру. Он якобы проверяет последние изменения в файле, на самом деле пытаясь заглушить мысли, вертящиеся в голове. Несмотря на то, что в руках холодный напиток, по телу расходится жар.
— Я гулял недавно с Чимином, — меняет тему Тэ, — он собирается дать несколько уроков в своей танцевальной школе. Думает протащить туда Хоби, но хён, наверное, слишком занят.
— Возможно, после фестиваля он станет свободнее. Чимину следует самому обговорить это с Хоби, — поддерживать нейтральные разговоры намного легче. Юнги расслабляется, снова поворачиваясь к Тэ. Господи, какой же он красивый.
— Что? — Тэхён удивлённо таращится на него и Юнги кажется, что он вслух умудрился озвучить свою мысль.
— Что? — неуверенно уточняет он.
— Ты сказал… хм. В смысле, да. Думаю, Чимин должен самостоятельно поговорить с Хоби. Ну ты же знаешь его, когда ему приходит в голову какая-нибудь идея, он становится таким неуверенным. Особенно, когда это касается каких-то проектов.
— Всем приходится с этим столкнуться. Когда дело доходит до чего-то серьёзного, что касается тебя лично, это всегда вызывает много сомнений.
Тэхён очень внимательно его рассматривает, и Юнги кажется, что его изучают. Он ёрзает на стуле, думая, как избежать прямого взгляда. Но Тэхён успевает первым отвернуться и встаёт, чтобы дотянуться до пакета с едой. Он вытаскивает два кимпаба, довольно забирает один «в качестве оплаты за доставку» и во время перекуса начинает пересказывать последние новости. Поняв, что больше неловких ситуаций не предвидится, Юнги поддакивает Тэ, периодически вставляя какие-то вопросы и в итоге всё сводится к разговору о жизни. Это именно то, чего не хватало Мину: дружеского разговора с близким человеком, который понимает и переживает те же проблемы. Из какого бы мира Тэхён не появился, но здесь на планете Земля он ведёт такую же обычную жизнь, что и любой человек. Он ничем не отличается от Юнги.
Это снова возвращает к размышлениям часовой давности, и Мин подавляет их как может. Он не имеет права лезть к парню!
Когда на улице темнеет, Тэхён всё-таки собирается домой и оставляет Юнги одного. И в тишине своей студии тому хочется кричать или выть. Сил хватает на сбор вещей, чтобы поехать к себе. Это слишком невыносимо. Юнги хочется быть свидетелем всех событий, про которые рассказывал Тэхён. Хочет увидеть как проходили съёмки нового шоу, хочет ездить с Тэ в машине и изучать новые места. Хочется продолжать быть частью его жизни, не только в соцсетях и как коллега. Почему за столько лет его чувства не притупились? Почему так невыносимо тяжело находиться от него вдали?
С тяжёлым сердцем он добирается до квартиры, заваливается с шумом, роняя рюкзак на пол, шаркает на кухню, где в темноте достаёт стакан. Надо выпить. Нет, или лучше просто налить простой воды? Не хватало ещё, чтобы он спился. Хотя к чёрту, сейчас лучше виски. Совсем немного… или нет, лучше побольше, чтобы хватило на весь вечер, и помогло выкинуть из головы…
— Хён?
— Твою мать!!!
От страха он роняет стакан, но тот не успевает долететь до пола, как его подхватывает — кто бы это ещё мог быть — Ким, чтоб его, Тэхён.
— Какого хера? Что?! Как?! — Юнги захлёбывается в вопросах, стараясь одновременно проглотить сердце обратно. — Я закрывал дверь утром!
— Я знаю, хён, — тихо произносит Тэхён и виновато улыбается. — Я её не трогал.
— Что это, мать твою, должно значить? Ты допрыгнул до окна? Или использовал вытяжку? Чёрт возьми, Тэхён, ты напугал меня.
— Прости, я не хотел, — ладони осторожно касаются плечей Юнги, и тот вдруг начинает успокаиваться. — Ты выглядел грустным, когда я уходил. Мне показалось, что тебе не стоит быть одному.
— Решил мне помочь?
— Я хотел быть рядом.
— И напугать до смерти?
— Прости, я…
— Проехали.
Юнги делает глубокий вдох и задаёт вопрос уже более тихим голосом:
— Объясни мне, как ты зашёл в квартиру?
— Это не так просто, — Тэхён отступает, нервно теребит рукав на толстовке, в которой приходил к Юнги в студию. Боже, они ведь совсем недавно виделись. Неужели снова настал момент неловкости?
Пауза длится недолго, но за это время Мин прокручивает кучу вариантов ответа.
— Это связано с дополнительным измерением. Я прохожу сквозь коридоры в той реальности, которую не видят люди.
Юнги включает свет, чтобы вглядеться в Тэхёна. Он сейчас не шутил?
— Ты шутишь?
— Нет.
— И когда ты научился так делать?
— Ну-у… Я уже и не помню.
— Чёрт возьми, Тэхён! — Юнги хватается за голову. Если она у него сейчас взорвётся, это будет даже неплохо. По крайней мере, ему не придётся разбираться в очередном «божественном колдовстве». — Кто-нибудь знает?
Ким задумчиво рассматривает пол.
— Я не уверен, что рассказал кому-нибудь ещё.
— О боже…
Юнги всё же берёт стакан, чтобы налить себе виски. Пошло всё в жопу.
— Ты не перестаёшь удивлять. Ты чёртов Супермен с чёртовыми способностями. Другое измерение? Проходишь сквозь стены? Ты супер имба! Что мы узнаем о тебе ещё? Что ты пуляешься лазерами и умеешь летать?
— Ты злишься на меня?
— Нет. Как я могу? — Юнги делает большой глоток виски. — Я так мало знаю о тебе и боюсь, что так никогда и не узнаю.
Возможно, последнее не стоило произносить вслух, но Юнги на адреналине. Его нервы сегодня как следует потрепали. Наступает затишье и Мину кажется, что сейчас начнётся буря.
— Так почему же ты так усиленно сторонишься меня, если хочешь узнать лучше?
О, а вот это уже по-настоящему пугает. Тэхён так близко и смотрит прямо в глаза. Мин отставляет стакан, чтобы ненароком не уронить.
— Ты мне объясни, как я мог бы тебя сторониться, если мы столько лет жили бок о бок?
— Не в этом смысле, хён. — Тэ качает головой. — Почему ты мне не говоришь ничего?
— О ч-чём?
— Что любишь меня.
Юнги пытается понять, какая молекула, какая клетка организма предала его.
— Ты читаешь мысли, или что?
— Я не читаю мысли, хён, — кажется Тэхён начинает злиться. — Но, если ты не заметил, я умею чувствовать мысли людей. Особенно тех, кто мне небезразличен.
Если честно, отнекиваться даже не хочется. Какой смысл? Даже хорошо, что Ким сам его спалил. Теперь можно говорить начистоту.
— А что бы изменилось? Ты вот знал про меня всё, но ничего не предпринял.
— Это не так. Я пытался передать тебе свои чувства! Думал, это поможет тебе сделать шаг, и…
— Ты подавал мне сигналы? И как бы я их распознал?
— Я думал, что у меня получится, — Тэхён выглядит расстроенным. — Мне казалось, что именно из-за невербальных сигналов наши чувства не затухают так долго…
Так вот в чём причина! От осознания Юнги грубо ругается вслух.
— Почему ты не сказал первым? Почему?
— Я боялся, — Тэхён нервно сглатывает. — В твоих мыслях было что-то отталкивающее меня. Словно ты злился. Стоило тебе подумать обо мне и ты начинал испытывать злость.
Юнги прокручивает свои мысленные монологи. Картинка складывается достаточно легко.
— Я злился не на тебя, а на себя. Я не хотел быть тебе обузой.
Ему кажется, что он снова заикается, когда пытается объяснить всё. Его речь такая сбивчивая и, боже, куда деть руки, чтобы не размахивать ими так? Юнги чувствует себя идиотом. Раскрываться перед тем, кого уже длительное время любишь, очень трудно. И этот взгляд Тэхёна совершенно не помогает справиться с волнением. Мин решает выпить ещё, но не успевает повернуться к стакану, как Тэ хватает его за предплечья, вынуждая поднять на него лицо. Какие же бездонные у него глаза. Но почему кажется, что парень сейчас расплачется?
— Почему ты думал, что я захочу уйти? С чего мне вдруг покидать этот мир, хён?
— А разве ты не хочешь?
Тэхён отпускает его и очень чётко произносит:
— Мне не надо покидать этот мир, чтобы встретиться со своим, Юнги-хён. Я вполне способен с ним видеться на расстоянии. Он всегда со мной, всегда во мне. Вот тут, — он касается своей головы, — и вот тут, — теперь его ладонь оказывается у сердца. — Так же, как и ты.
У Юнги кружится голова. К таким разговорам сегодня вечером он не был готов. Возможно, не был к ним готов всю жизнь.
— И ты никогда не покинешь Землю?
— Наверное, когда придёт мой срок, — Тэхён пожимает плечами. — Если это потребуется, я действительно могу вернуться обратно. Но до тех пор, пока ты здесь, я никуда не уйду.
И вот теперь Юнги впервые думает о том, каким дураком он был, что столько лет не мог поговорить с Тэхёном. Сколько было потрачено впустую времени. Ему ужасно обидно — и за себя и за парня, который не так понял его чувства.
— Не переживай, хён, — каким-то чудесным образом рука Юнги держит руку Тэхёна, и теперь они как будто стоят теснее. — Всему своё время. Мы ещё нагоним пропущенные года.
— Ты снова читаешь мои мысли, — Мин практически произносит это в губы Тэхёну.
Теперь ничто не сдерживает, когда он хочет прикоснуться к Тэ. Он чувствует улыбку парня на своей щеке, и это лучшее прикосновение, что было в его жизни.
— Я уже говорил, я не умею читать мысли, — прежде, чем наконец-то поцеловать Юнги, Тэхён отвечает: — Я просто духовно с тобой связан.