Work Text:
…блики костра отражаются в его матовых глазах, высвечивают синюшную кожу, делая его почти живым – Цзинь Лин следит краем глаза из привычной недоверчивости и опаски, всегда чутко реагирует на любое резкое движение. Темно-синие, почти черные вены проступают на шее, страшным узором сползают вниз под ханьфу. Цзинь Лин видел, как Генерал сражался с развороченной грудной клеткой и оторванной рукой, и каждый раз его восстанавливали обратно.
Это жутко. Это интересно.
Жутко интересно.
Генерал вскидывает мутные матовые глаза, и Цзинь Лин замирает. Он не знает, сколько они так сидят, прежде чем тот открывает рот:
- Не бойтесь, господин.
- Я не боюсь.
Ответ выходит поспешным и самоуверенным, но Генерал только кивает.
- Хорошо. Я не причиню вам вреда. Никому из вас.
- Если попытаешься, я убью тебя, - надменно фыркает он. Генерал, вопреки ожиданиям, молча кивает и снова замирает неподвижным изваянием до тех пор, пока не возвращаются Сы Чжуй с Цзин И.
Цзинь Лин не понимает, почему до сих пор идет вместе с ними.
***
- Почему Призрачный Генерал вообще с тобой ходит? – ворчливо спрашивает Цзинь Лин. – Он же подчиняется одному Вэй У Сяню. Неужели он думает, что ты с ним справишься?
- Вообще-то, его зовут Вэнь Нин, - со вздохом объясняет Сы Чжуй. – И он мой дядя. В какой-то мере.
- А, дядя, - Цзинь Лин фыркает и вгрызается в куриную ножку. Про дядь он знает все, каких только у него было, но вот оживших мертвецов, пожалуй, никогда. – И что, поэтому он тебя слушается?
- Не поэтому, - качает головой Сы Чжуй, но потом все же исправляется: - Ну, не только поэтому. Он не простой оживший мертвец, он помнит себя и кем он был… практически. У него есть собственная воля, просто… с помощью темной энергии им можно управлять. Но Вэй… У Сянь сделал так, что никто другой не сможет перехватить контроль.
Цзинь Лин щурится – забавно, как скромняжка Сы Чжуй вдруг разом обрел такую уверенность и настойчивость. Не то чтобы он раньше был совсем хлюпиком… Перемена немного неприятная – теперь на его фоне Цзинь Лин чувствует себя каким-то слабым. Это злит.
- И он бегает за тобой, как нянька?
- Ну, что-то в этом роде, - пожимает плечами Сы Чжуй. – Вот как за тобой глава ордена Цзян.
- Заткнись, - Цзинь Лин резко бросает в него обглоданную косточку, но засранец успевает уклониться. Приходится признать, что Сы Чжуй прав, но хрена с два он скажет это вслух! – Ты полный дурак, если уверен, что он никогда не сорвется снова.
- Может и так, - отвечает Сы Чжуй, и упрямства в его взгляде хватило бы на весь Гу Су. – Если тебе так страшно, можешь идти один.
- Я не боюсь, - мрачно отвечает Цзинь Лин и отворачивается. – Я иду, пока мне удобно.
Сы Чжуй только с сомнением качает головой, но молчит. Генерал появляется рядом с ними бесшумно, и только радостные вопли Цзин И выдают, что они вернулись.
***
Когда они наталкиваются на злобную тварь – мстительный призрак девушки в окровавленном изодранном платье, с черными провалами вместо глаз и рта, - все происходит куда быстрее, чем раньше. Генерал и вправду здорово помогает, отвлекая внимание твари, пока они втроем быстро расставляют ловушку и стирают ее с лица земли. И только после того, как ее последний крик затухает в летнем небе, Цзинь Лин видит, как неестественно вывернута у Генерала правая рука.
- И что делать? – тупо спрашивает Цзин И, пока Генерал недоуменно обводит их взглядом. Он не чувствует боли и даже сломанная рука ему не мешала бы, но ясно, что так оставлять нельзя.
- Я… Я не уверен, что магией здесь можно что-то сделать, - хмурится Сы Чжуй.
- Пока рука присоединена к телу, я могу сражаться, господин, - говорит Генерал, и нотки у него мягкие, почти человеческие. Цзинь Лин хмурится.
- И что, ждать, пока она сама отвалится? И выглядит отвратительно.
- У Сянь же дал мне несколько талисманов на этот случай, - Сы Чжуй вдруг хлопает себя по лбу и лезет в свой мешочек. – Вот, держи.
Он набрасывает на шею Генерала амулет и тот вспыхивает короткой темной вспышкой. Цзинь Лин невольно дергается, пока рука на их глазах сама вправляется в сустав с характерным щелчком. Они с Цзин И переглядываются и кривятся, пока Сы Чжуй невозмутим, словно за кроликами наблюдает.
- Это… безопасно? – недоверчиво спрашивает он, наблюдая, как Сы Чжуй запихивает амулет обратно в мешочек. – Носить ее постоянно с собой?
- Она и раньше нас выручала, помнишь? – отвечает Сы Чжуй. – Я не думаю… я не чувствую ее влияния. Она работает только на Вэнь Нине.
- И ты спокойно на это реагируешь? – он поворачивается к Цзин И.
- Но ведь правда выручала, - неуверенно мнется тот. – Да и…
«Не у тебя, а у Сы Чжуя, все понятно», фыркает Цзинь Лин, но вслух ничего не говорит.
***
- Вас это смущает? – неожиданно спрашивает Вэнь Нин, и Цзинь Лин подпрыгивает на месте и чуть не падает в речку. – Извините, вы испугались.
- Кто так подкрадывается вообще? – огрызается Цзинь Лин, встряхивая хвостом. – Вот еще, ничего я не… какая разница! Что ты хочешь?
- Мои ранения. Вас смущают? – послушно повторяет Вэнь Нин. Хочет спросить про руку, догадывается Цзинь Лин, но зачем?
- Нет, - отвечает он, когда первый испуг – ну ладно, просто это было внезапно! – проходит. – С чего смущаться чужих ран?
- Но вы сказали…
- Просто это странно, понятно? – недовольно перебивает Цзинь Лин. – Любой нормальный человек уже перевязал бы или вправил, пока не зажило. Если ты… такой, это не значит, что ты должен ходить, пока что-то не отвалится.
- Вы заботитесь обо мне?
Цзинь Лин вспыхивает.
- Вот еще! Я забочусь о себе! Ты должен быть в состоянии нас защитить!
Вообще-то, нет – привязан-то Генерал только к Сы Чжую и, если верить тому, по каким-то своим соображениям то ли родства, то ли еще чего-то. Но Генерал не исправляет его – только кивает.
- Я защищу вас, господин.
Больно надо, хочется ответить Цзинь Лину, но это будет противоречить его собственным словам, и он только прикусывает язык.
***
Очередной привал они делают возле озера. В полдень стоит такая жара, что даже комары лениво жужжат над самой водой, а уж всякие монстры так давно попрятались – солнце не любит мертвецов, сушит их тела, выжигает полузрячие глаза. Но это не касается Вэнь Нина – тот сидит на земле неподвижно, словно выточенная из мрамора статуя.
- Пойдем купаться? – смешливо предлагает Цзин И и тут же начинает раздеваться. – Чур я первый!
- Ты даже не проверил, какое там дно! – растеряно восклицает Сы Чжуй. – Там же может быть утопец или еще что…
- Да кто там в такую жару скрывается? – фыркает Цзин И, но раздеваться прекращает и смотрит на воду настороженно. – Думаешь?
- Сейчас проверим, помоги, - кивает Сы Чжуй. Пока они плетут заклинание на поиск темной силы, Цзинь Лин скучающе обмахивается сорванным листом лопуха. Все оказывается чисто и они с радостными вздохами быстро раздеваются – Цзинь Лин немного смущается, но надеется, что пряди волос закрывают горящие уши. Да и вообще, с чего ему стесняться каких-то Лань!
Цзин И влетает в воду первым, поднимая кучу брызг, Сы Чжуй, тихо смеясь, заходит за ним куда аккуратнее, даже брызг нет. Подумаешь, мистер идеальность! Цзинь Лин заходит в воду последним, но что-то заставляет его обернуться. Вэнь Нин сидит так же неподвижно, как и до этого, и смотрит куда-то вдаль. Медитирует?
- А ты пойдешь? – спрашивает Цзин Лин, прежде чем успевает себя остановить, и тут же жалеет об этом. Вэнь Нин кажется удивленным – настолько, что это даже проступает на его обычно бесстрастном лице.
- Я все равно ничего не почувствую, господин, - отвечает тот с грустью в голосе. – И мое тело не нуждается в мытье.
- Ты валялся в пыли и грязи, - недовольно говорит он, - у тебя все еще есть тело, конечно, ты нуждаешься! Не хочу ходить с пыльным мешком.
- Юная госпожа такая неженка, - насмешливо тянет Цзин И, и Цзинь Лин тут же вспыхивает.
- Я сейчас надеру тебе зад!
- Догони сначала!
- Жу Лань прав, - вдруг говорит Сы Чжуй, и Цзинь Лин кривится от этого имени, - тебе тоже стоит попробовать. Вместе с нами.
Пытается втянуть его в компанию, думает Цзинь Лин, сделать частью своего мира.
- Х-хорошо, - неуверенно соглашается Вэнь Нин и в этот момент он действительно напоминает живого – ну, насколько это вообще возможно. Раздевается он тоже неспешно, словно уже и забыл, как это делается. А может, и вправду забыл. Цзинь Лин отводит взгляд, когда видит бледную грудь и впалый живот, успевает заметить все те же узоры вен, а потом поспешно плюхается в воду.
- Что ты там сказал про госпожу? – рычит он, и Цзин И тут же начинает уплывать.
Он все-таки догоняет Цзин И и даже пытается его притопить, потому что в Гу Су нет таких озер, как в Юнь Мэн, где он провел половину детства, и плавает он намного лучше. Оба Лань так и остаются плескаться на мелководье, где вода максимум по грудь, а вот Цзинь Лин заплывает глубже – ему не страшно, да и плавать с кем-то и дурачиться он не привык. Одному всегда лучше.
Он плывет до тех пор, пока не наталкивается на что-то твердое и холодное, и только невероятным усилием сдерживает совсем не мужской крик. Только спустя мгновение он понимает, что это Вэнь Нин – как только доплыл сюда? И разве может так плавать, он же не утопец какой!
- Ты чего творишь? – разъяренно спрашивает он, ударив того в грудь. Вэнь Нин смотрит виновато, и Цзинь Лин замечает, что руками тот двигает куда быстрее – видимо, удерживаться на поверхности ему все же тяжелее. – Совсем с ума сошел?
- Извините, - тихо говорит Вэнь Нин. – Просто вы так далеко поплыли один, это небезопасно.
- Со мной бы ничего не случилось, я умею плавать, - шипит Цзинь Лин. – Лучше бы за теми двумя следил!
- Они не утонут.
- А если вдруг что, ты успеешь к ним доплыть? – с вызовом спрашивает он.
- Да, - твердо отвечает Вэнь Нин.
Цзинь Лин тут же тушуется и теряет половину запала. Он еще раз несильно бьет в грудь, но уже больше из интереса, и случайно продлевает касание. Бледно-мертвенная кожа на ощупь холодная и твердая, словно и вправду мрамор, и сердце внутри не бьется. Так странно.
- Хотите, я донесу вас до берега? – вдруг спрашивает Вэнь Нин, и Цзинь Лин понимает, что все это время они оба смотрели на его ладонь. Он поспешно отдергивает руку.
- Я тебе что, ребенок или девица? – сердито спрашивает он.
- Нет, вы не то и не другое, - мотает головой Вэнь, но, кажется, улыбается. Смеется? Над ним? – Но я очень быстро плаваю. Хотите, покажу?
Цзинь Лин недоверчиво смотрит на него, а потом фыркает. Что он теряет, в конце концов? Когда еще получится прокатиться на лютом мертвеце?
- Только держитесь крепче, - советует Вэнь Нин, когда он цепляется за его спину. – Можете за шею – дышать мне не нужно.
- Ладно, - бурчит Цзинь Лин, а потом с головой уходит под воду – правда, Вэнь Нин почти тут же разгоняется и у берега они действительно оказываются за каких-то пару мгновений. Всего пару длинных гребков. Он видит восхищенный взгляд Цзин И и задумчивый – Сы Чжуя. Про то, как они выглядят со стороны, он думать не хочет.
- Круто, - только и бормочет он, тут же отплывая от Вэнь Нина. Тот смотрит растерянно, и Цзинь Лин чувствует вину – словно прикормил собаку и сразу же отпихнул. Вот же…
- Я тоже хочу, - завистливо тянет Цзин И. – Можно?
Спрашивает при этом почему-то у Сы Чжуя. Тот удивленно пожимает плечами:
- Вэнь Нин?
- Конечно, - кивает тот. – Забирайтесь и держитесь, только крепко.
- И меня покатаешь? – с улыбкой спрашивает Сы Чжуй.
- Конечно, господин.
Цзинь Лин выходит из воды первым, когда Цзин И просится на второй круг. Все веселье неожиданно исчезает, словно и не было, и он мрачно жует хлебец из запасов, пока остальные не выходят из воды. Он отвечает короткими фразами на все вопросы до самого вечера и спать уходит тоже – первым и в одиночестве.
***
- Ты правда помнишь свою сестру? – спрашивает Цзинь Лин, когда они спускаются с очередного холма, больше напоминающего небольшую гору, и Вэнь Нин удивленно смотрит на него, но кивает.
- Да. Не все, но… я стараюсь помнить, - его губы трогает слабая улыбка. – Вспоминаю каждый день, чтобы не забыть. Не превратиться…
- А сейчас? – перебивает Цзинь Лин.
- Что – сейчас?
- Кого ты помнишь сейчас?
Вэнь Нин распахивает глаза шире, и на мгновение кажется, что зрачки его снова темнеют, как у живого.
- Учителя. Хань Гуан Цзюня. Молодого господина Сы Чжуя и Цзин И. Вас. Много… не таких важных.
- Что ты чувствуешь к ним? – спрашивает Цзинь Лин, игнорируя внезапное смущение. Вот еще, из-за такой мелочи!
- Я не… - начинает было Вэнь Нин, а потом склоняет голову. – Кажется, я понимаю, о чем вы говорите, господин Цзинь. Воспоминания о живых тоже помогают.
Цзинь Лин только фыркает. Он и сам не знает, почему это вдруг его задело, откуда это вспышка и попытка разубедить… мертвеца. Скоро они пойдут разными дорогами, и он все равно останется с Сы Чжуем, так как разница, что он чувствует? И все же…
- Ты считаешь меня важным? – спрашивает Цзинь Лин как можно быстрее и неразборчивее, глядя куда-то в сторону, но Вэнь Нин все равно слышит и понимает.
- Да, господин.
- Почему? – уши все-таки обжигает, и Цзин Линь ругает себя на чем свет стоит. Хорошо еще, что те двое идут впереди и обсуждают, как расскажут о своих приключениях Лань Ван Цзи!
- Вы беспокоитесь обо мне. О них. Несмотря на колючий характер, внутри вы…
- Заткнись! – шипит Цзинь Лин, теперь уже точно краснея полностью. – Чушь какая! И ничего я не колючий!
- О чем это вы? – встревает любопытный Цзин И. – Колючий? О, наша юная госпожа тот еще еж, колючки так и торчат!
- А ты вообще не лезь и не подслушивай! – рявкает Цзинь Лин. – Или я прострелю тебе тупую голову!
- Жу Лань! – восклицает Сы Чжуй. – Цзин И! Вы можете хотя бы день не ругаться?
Конечно, они не обращают на его жалобы никакого внимания и успокаиваются, только когда дерутся. Это почти напоминает дружбу, и Цзинь Лин давит желание улыбнуться, когда Цзин И беззлобно толкает его плечом.
***
Однажды они натыкаются на буйно-зеленый сад и, хотя деньги у них есть и любые фрукты можно купить в деревне неподалеку, они здраво решают, что с дерева намного вкуснее. Это немного похоже на кражу, но они сходятся на том, что много набирать не будут, никому это не навредит – к тому же, они тяжело поработали здесь и имеют право; в конце концов, молодость побеждает любые предрассудки и предубеждения, что уж говорить про какие-то правила.
Они теряют друг друга из виду тут же – Цзин И явно намеревается залезть на самое высокое персиковое дерево, а Сы Чжуй вздыхает и просит его быть осторожнее. Цзинь Лин уходит в другую сторону – хочется чего-то необычного, да и просто… подальше.
А может, он уходит, чтобы его нашли, потому что рядом он видит знакомую фигуру в темном, а в следующий момент чужая рука осторожно раздвигает ветви абрикоса, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Цзинь Лин не знает, почему не убегает, почему остается и ждет – чего-то.
- Помните, я говорил, что завязывал сестре косички, когда она грустила? – мягко спрашивает Вэнь Нин, и он кивает, как зачарованный. В неживых глазах плещется какая-то странная нежность – на него так никто никогда не смотрел.
- Помню, - отвечает он, почему-то хватаясь за шершавый ствол дерева. Где-то вдали весело кричит Цзин И, но тут же замолкает.
- Разрешите… я заплету вам?
Если бы Вэнь Нин был живым, он бы чувствовал его дыхание на лице, и эта мысль заставляет его отпрянуть, отгораживаясь редкими ветками. Он чувствует смущение и это его злит, и в то же время хочется… согласиться. Хотя это неправильно и так глупо. Ерунда какая!
- Молодой господин…
- Да.
Холодный пальцы легко касаются его щеки, перебирают пряди и легонько отделяют нужные. Цзинь Лин вздрагивает, закрывает глаза, но остается стоять, даже когда Вэнь Нин подходит ближе. Его прикосновения почти невесомые, и это неожиданно… приятно. Его мало кто касался прежде – да никто, если не считать служанок и тех членов семьи, что у него остались, да и то… Цзинь Лин не любит чужие прикосновения.
Но Вэнь Нин так аккуратен и осторожен, и этот его взгляд, и…
Цзинь Лин молча отпихивает его руки, не обращая внимания на растерянный взгляд, а потом тянется к заколке. Тяжелая шпилька выскальзывает почти неохотно, а волосы тяжелым пологом падают на плечи. Он не смотрит на Вэнь Нина, только сжимает ладони в кулаки и говорит:
- Нормально плети. Я с ерундой ходить не буду.
Холодные пальцы снова касаются его щеки, а потом он чувствует, как чужие холодные губы прижимаются к его макушке – всего на мгновение, и Вэнь Нин снова принимается заплетать.
Цзинь Лину хочется сделать что-то ужасно жуткое и противоестественное, но он молчит и неподвижно стоит, сдерживаемый страхом и смущением. Тяжелые зеленые ветви закрывают их от всего мира, от Цзин И и Сы Чжуя, которые кажутся далекими, как никогда.
Цзинь Лин не слышит ничего, кроме бешено бьющегося сердца. Вэнь Нин аккуратно закалывает ему волосы обратно, мимолетно ведет пальцами по шее, но в глаза тоже не смотрит – словно мертвые умеют смущаться. Не должны уметь. Мертвые вообще должны оставаться мертвыми!
Когда они возвращаются назад, Цзин И жалуется, что объелся, а Сы Чжуй вздыхает и предлагает убраться поскорее, потому что своими радостными криками Цзин И наверняка привлек внимание хозяина сада. Цзинь Лин соглашается, предпочитая не замечать странного взгляда, которым тот окидывает его прическу, а потом Вэнь Нина, и первым выходит обратно на дорогу.
Ему приходится врать, что он наелся, лишь бы избавиться от справедливых и лишних вопросов, что же он делал все это время.
***
Все выходит из-под контроля на следующей же охоте – обезьяноподобная тварь перемещается по деревьям так быстро, что загнать ее в ловушку невозможно даже с помощью Вэнь Нина. Цзинь Лин достает лук и натягивает сразу три стрелы, быстро шепчет заклинание, дожидаясь вспыхнувших наконечников, и стреляет почти не целясь – стрелы сами найдут свою жертву, они заговорены на это.
И все равно недооценивает противника.
От двух стрел остальных тварь просто отмахивается змеевидным хвостом с угрожающей клешней на конце, перекусывая древко на лету, а последняя вскользь задевает бок, прежде чем обломками упасть на землю. Тварь рычит и резко меняет траекторию – Цзинь Лин понимает, что она мчит на него, но с такой скоростью ему не справиться, он же не монстр какой, он даже едва успевает выхватить меч, готовясь к худшему, как вдруг над ним нависает темная тень.
Клешня пробивает грудь Вэнь Нина насквозь и яростно щелкает на расстоянии всего в ладонь от его лица, и мир замирает – чтобы взорваться криком Сы Чжуя и Цзин И, и Цзинь Лин, очнувшись, повторяет текст заклинания за ними. Тварь начинает дергаться, пытаясь избежать ловушки, но клешня застряла в теле Вэнь Нина слишком крепко, и он удерживает ее руками и – Цзинь Лин не думает, не думает, не думает об этом – своими ребрами. Теми, что еще уцелели.
Его только чудом не тошнит, хотя за прошедшие месяцы он видел всякое и в разном количестве.
Только когда все заканчивается, он понимает, что у него постыдно дрожат колени. Безжизненно упавший на землю Вэнь Нин дает ему повод рухнуть рядом и дрожащей рукой раздвинуть лохмотья, в которые превратилось его ханьфу – пальцы проваливаются внутрь, натыкаются на холодную плоть, и он едва сдерживает крик.
Вэнь Нин лежит неподвижно, даже глаза кажутся более блеклыми, чем обычно, и ему приходится закусить губу, чтобы не… Вот же… Вот!
- Где твой амулет? – яростно кричит он Сы Чжую, маскируя растерянность и страх под злость, и Цзин И, собирающий остатки монстра в мешочек, вздрагивает. Сы Чжуй удивленно смотрит на него, но подходит ближе и тоже опускается на колени. Проверяет глаза, деловито осматривает сквозную рану на груди, а потом начинает искать амулет. Цзинь Лин едва сдерживается, чтобы не начать его подгонять или не выхватить мешочек из рук, чтобы искать самому.
- Он же не умрет, ты понимаешь? – осторожно спрашивает Сы Чжуй, а потом вдруг дает ему амулет. – Держи.
- Что? – тупо спрашивает Цзинь Лин.
- Надень, - терпеливо объясняет Сы Чжуй, словно ребенку. – Ты так переживаешь…
- Он мне жизнь спас, я что, должен был его пнуть еще? – огрызается он, выхватывая шнурок и надевая на шею Вэнь Нина – Сы Чжуй молчит, только помогает поднять тяжелую голову с земли. Амулет снова вспыхивает, и рана начинает зарастать – жаль, что с одеждой так не работает, а значит, придется искать новую…
И почему он вообще об этом думает? Да, он говорил, что не будет ходить с грязнулями и прочее, но он же больше грубил, чем всерьез…
- Господин Вэнь, - вдруг тихо говорит Вэнь Нин, и Цзинь Лин вскидывается, хотя зовут явно не его.
- Все в порядке. Мы справились, - Сы Чжуй улыбается, и Цзинь Лину вдруг хочется его чем-то ударить. Палкой там, или мечом плашмя.
- Господин Цзинь, вы живы.
Ну, хотя бы радости в его голосе больше, не без самодовольства отмечает Цзинь Лин, а сам только бурчит:
- Да что бы со мной стало? Ты же меня закрыл!
- Да, - соглашается Вэнь Нин, и его пальцы вдруг оказываются совсем близко рядом с его, - закрыл.
- Я и сам могу за себя постоять, - огрызается он скорее из привычки, но в груди расцветает что-то большое и радостное, щемящее почти, когда он украдкой дотрагивается до холодных пальцев, а те легонько сжимают в ответ.
- Конечно, господин Цзинь.
- Я серьезно!
- Да, господин Цзинь.
- Эм, ребята? – как-то робко вклинивается Цзин И, переминаясь с ноги на ногу и глядя только на Сы Чжуя. – Может, пойдем уже? Ну, если все целы и живы, я очень рад и не сомневался, хотя, конечно, юная госпожа как обыч…
- Я тебе сейчас покажу госпожу, а ну иди сюда! – вскрикивает Цзинь Лин, пряча смущение, тут же срываясь с места, и Цзин И снова приходится убегать, пока вслед им доносится усталый голос Сы Чжуя. Кажется, он слышит тихий, словно шелест травы, смех.
Сердце выскакивает из груди, но впервые он точно знает - быстрый бег тут совершенно ни при чем.
***
- Так ты любишь меня?
Солнце золотит его кожу и глаза, стирает страшные следы смерти; бурлящие в нем эмоции сильные и настоящие – Вэнь Нин честнее и живее многих живых, которых Цзинь Лин встречал.
- Да, - просто отвечает он. Даже обычную приставку про «господина» не использует, только смотрит тепло.
Под их ногами медленными волнами перекатывается трава, словно огромное зеленое море, где-то высоко в небе кричат птицы, приветствуя закат.
- Это глупо.
- Да.
- Но ты все равно..?
- Да, - кажется, он немного улыбается.
- Даже если я не смогу полюбить тебя в ответ?
- Да, - без паузы и заминок. Цзинь Лин бы так никогда не смог.
Это страшно – так искренне и спокойно любить кого-то без надежды на взаимность, но… кажется, мертвые не ведают страха? Не в этом ли их преимущество перед живыми?
- Ты не должен со мной соглашаться, это…
- Да, - соглашается Вэнь Нин и в этот раз точно улыбается. Это не выглядит жутко – разве что самую малость. – Но я хочу.
- Мертвые точно глупее живых, - бормочет он в ответ. Вэнь Нин коротко касается его щеки пальцами и улыбается.
В неясном порыве Цзинь Лин подается вперед и прижимается к чужим губам – и то, что они холодные, не имеет никакого значения.