Archive of Our Own

— …И вот, если мы отыщем ту самую книгу, откуда выдрали этот обрывок, то сразу и выясним, за чем же явились воришки, — и день пройдёт вовсе не зря! Элементарно, мой дорогой Доусон! — разглагольствует Бэзил, пока они трусят вдоль по улицам Сохо, а после дождя вода всё стекается в лужи, а в тумане рассеивается свет фонарей.

— Полно вам, Бэзил, да неужели? Откуда вы знаете, что нам сюда? — откликается Доусон, стараясь от него не отстать. Когда Бэзил входит в раж, придержать его — та ещё задача.

— На оброненном обрывке пергамента (даже, точнее, веленя) оставили след самые разные чернила и красители. Железистые чернила из дубовых галлов, кошениль, ляпис-лазурь и даже малахитовая зелень. Всё это использовали в рукописях — древних, датированных Средними Веками. И хотя во многих научных организациях Лондона хранятся такие рукописи — о, какая в них ляпис-лазурь… но лишь в одном месте с ними обходятся столь беспечно — а именно здесь! — Бэзил широко раскидывает лапы и указывает на огромную табличку, нависшую над ними обоими: «А. З. Фелл и Ко, продаём книги старинные и необычайные».

— Право же, как-то уж слишком.

— Да… но, по-моему, мы вот-вот это дело расколем, точно скорлупку.

Они перемахивают через трещину в лепнине и лезут вверх — благо половицы расселись. Пол пыльный и чуть припахивает плесенью.

— Прямо скажем, разит. Гм, а люди тут точно торгуют?..

— И правда удивительное дело, Доусон, и по-вашему тоже? Здесь условия для книг неподобающие, и вообразить не могу, что торговец развёл всё это намеренно… — размышляет Бэзил, пока они спешно пробираются между полок.

Доусон глядит на полки: все тома древние, между них ничего современного. Кое-где с полок высовываются свитки — старше самого Лондона, судя по виду. Вот чудеса! Но они двое-то не зеваки: пришли же по делу.

Бэзил и Доусон заворачивают за угол — и там прямо натыкаются на пару ног в коричневых ботинках. Пискнув, они останавливаются и глядят вверх, на доброе лицо: оно обрамлено пушистыми светлыми кудряшками, над ним шляпа — и вовсе как облачко.

Человек склоняет голову и произносит:
— Ах, диковинные создания, здравствуйте! Никогда я не видел одетых мышей, но, полагаю, в теперешние чудные-то времена возможно и не такое.

Бэзил и Доусон цепенеют. Люди же с ними не разговаривают — даже их не замечают.
— Не делайте резких движений, — шепчет Бэзил уголком рта, — вдруг да он просто уйдёт.

— Ну что ж, вас обоих определённо сюда привело нечто весьма важное, а стало быть, добро пожаловать в магазин старинных и необычайных книг А. З. Фелла. Я и есть А. З. Фелл, означенный на табличке, а потому, джентльмены, чем могу служить?

— Бэзил, он же хочет помочь, — шепчет Доусон, тихо как… ладно уж, если честно, — тихо как мышь.

— Доусон, люди не помогают.

— Но вдруг ему известно, что за пергамент…

— Тише, — шикает Бэзил и мало-помалу пятится назад.

— О, не стыдитесь. Вы, по-моему, бьётесь над задачей — и, кажется, у меня есть решение. А теперь — вы же кое-что принесли ко мне в магазин; будьте любезны, покажите!

Мистер Фелл таков, что сам собой умиротворяет — и есть в этом нечто необычайное. Словно от него исходит волна — и словно вокруг него нездешним воздухом веет. И Доусон поневоле ему верит. И тянет Бэзила за рукав.

— Просто покажите ему.

Бэзил тяжко вздыхает.
— Да-да, Доусон, всё хорошо, прямо прекрасно, но поймите же: люди не помогают. — Он осторожно подбирается к мистеру Феллу и протягивает обрывок веленя.

— О благие Небеса, да это же… — человек осекается, поднимает обрывок поближе к свету и изучает его вблизи. — …Нам сюда, пойдёмте со мной. — Мистер Фелл протягивает руку, и Доусон мигом на неё забирается. В этом человеке чему-то следует верить, хотя он не вполне может разобраться и вычленить суть. Примеру его Бэзил неохотно, но следует, и их несут по магазину — к большой книге, занявшей деревянную кафедру.

Мистер Фелл ссаживает их на край кафедры и начинает пролистывать книгу насквозь, двигаясь к той странице, откуда выдран лоскут. Он соединяет края разрыва и составляет изображение с изображением. Обрывочек — часть куда более крупной картинки: там — двое людей и дерево. Вокруг дерева обвился чёрный змей — и глядит, восхищённо и внимательно, как на рисунке женщина кусает яблоко.

— Ради всего святого, а где вы это нашли?

— Обронил один такой — а мы его ловим; думали, эта фитюлька на него выведет — а вы что, его видели? — спрашивает Доусон, и Бэзила вмиг разбирает смех.

— Доусон, он же человек — и нас не поймёт, если…

— Ах, если вы о том полевом мышонке — я нашёл его, когда он жевал... — и мистер Фелл вздрагивает от одной мысли, — ...плоды моих тяжких трудов, то да, он точно здесь был. Я выдворил его из магазина, и он умчался мелкой побежкой куда-то в город, на север.

Бэзил так и садится, рот у него открывается сам собой — а Доусон попросту улыбается. Когда заходит в тупик сам великий Бэзил с Бейкер-стрит, приятно же вдруг оказаться правым.

— А теперь дайте-ка я просто… — мистер Фелл поднимает ладонь над тем краем страницы, куда ведут штрихи с обрывка пергамента, и щёлкает пальцами. Яркий свет загорается между рукой и страницей. Доусона и Бэзила это зрелище потрясает: ведь когда мистер Фелл отводит руку, обнаруживается, что страница под ней снова целая, словно её никогда и не рвали.

— Так-то лучше. Мне не впервой: знаете ли, приходилось тогда, в XII веке… — он склоняется ближе к ним, понижает голос до шёпота, — но ведь мы с вами не проговоримся, ладно? — спрашивает он и подмигивает.

…Я не припоминаю, как же в тот день мы покинули книжный магазин; да и Бэзил запамятовал, когда я об этом спросил. И, по правде сказать, никогда мы об этом больше не заговаривали. Кто бы ни был или кто ни на есть почтенный мистер Фелл, не нам это знать. Но мы и дальше расследовали дело, выследили Флетчера из семейства Полевых Мышей, отыскали колечко с изумрудом и вернули его юной леди — а дальше на нашу общую долю выпало немало других приключений.