Work Text:
***
на берегу маленького озерца тихо и спокойно; водная гладь лишь изредка колышется лёгким ветерком, заставляя взгляд медленно скользить по поверхности. погода не очень, но для юты — самое то. тучи нависают прямо над этим прекраснейшим местом, немного прохладно, а мысли, что до этого были хоть немного позитивными, резко меняются — контраст никто и никогда не отменяет.
погода хмурится, тучи заволакивают всё небо и становится в разы темнее, но юта продолжает сидеть на берегу и ни капли не ёжится от пронизывающего ветра.
собственные мысли забрасывают его далеко, а воображение подкидывает когда-то давно забытые образы: тёмные, слегка взлохмаченные волосы, чёлка попадает на антрацитового цвета глаза; взгляд направлен прямо, а губы сложены в одну линию. сычен остался в его памяти таким — немного диковатым, несносным ребёнком, вечно жмущимся к старшему и любящим с ним объятия.
сычен везде: в голове, в мыслях, в памяти, на кончиках пальцах, внутри грудной клетки.
он разрывает сердце на части, заставляет юту всё-таки вздрогнуть — но не от ветра, а от одной мысли о себе.
сычен запечатан лёгким прикосновением губ, диковатым взглядом и жарким дыханием на шею, интимными прикосновениями где-то там, под кожей.
юта резко приподнимается, взгляд пустой и не читаемый устремлён всё туда же, где воображение подкидывает сычена — такого родного, но далёкого. вода приятно холодит щиколотки, когда японец погружается в воду, укладывается спиной на поверхность и, прикрыв глаза, вытягивает руки в стороны. вспоминает, как совсем недавно рядом с ним был черноволосый, как дун часто подплывал чуточку ближе и вкладывал свою ладонь в ладонь японца.
вот и сейчас. ладонь юты в раскрытом состоянии, и складывается ощущение, что в ней находится родная чужая ладошка, немного холодная и холодящая сердце и душу.
— я существую.
совсем рядом, до боли знакомым голосом. юта от этого даже теряет равновесие на воде, но вовремя удерживает себя и, подняв голову, пытается всмотреться, пытается найти его.
— ты уже мёртв.
юта прикрывает глаза и немного опускается в воду.
вода ледяная, на дворе середина осени, а в голове — жизнерадостный сычен, который ещё существует, но не живёт уже больше.
***