Work Text:
Столетия назад, когда ещё все стихии жили не разделяясь на разные народы, было четверо друзей, близких словно семья. Однажды маг водной стихии влюбился в юную ведьму, но та не разделяла его чувств, отчего подверглась заклятию приворота.
Так появилось третье вето.
Трое других выступали против действий своего названного брата, и в попытке образумить его завязалась драка. Огненная ведьма, чьё душевное пламя почти сжигало её душу от несправедливости к сестре по магии, тяжело ранила мага воды.
Так появилось четвёртое вето.
Маг земли как самый мудрый и старший из них четверых решил свести конфликт на нет и лишить всех их магии, дабы могли они вместе уйти в мир людей, не оскверняя их земли ужасными преступлениями против друг друга. Но был он также слишком эгоистичен и труслив, чтобы лишить самого себя дара. Огонь и вода получили наказания за свои проступки, но вот ветер, отказавшийся от души ради друзей, был чист сердцем.
Так появилось второе вето.
И разозлился тогда маг ветра от жестокой несправедливости брата своего. Слишком сильно он любил свободу, кою дарил ему собственный дар. И пошёл тогда ветер, чтобы окропить магические земли кровью брата.
Так появилось первое вето.
Центральный Суд во главе со старейшинами стихий приняли решение уйти каждый в свою сторону, не вмешиваясь в дела чужие, во избежание войны, что очернила бы и их земли и души.
///
— Вы живёте прямо в отвесной скале?! — удивился Эрен, чей возглас разнесло эхо по всей пещере, повторив несколько раз. — Как ласточки, что ли?
— Почти, — слабо кивнул Леви, демонстративно лениво прочистив уши от такого крика. — Наши дома правда находятся в скале и выходят дверьми, если так можно сказать, наружу, что со стороны действительно напоминает жилище ласточек. На самом деле, это небольшие помещения, называемые балконами, которые снаружи соединяются между собой деревянными мостами.
— И вы ходите почти на самой вершине огромного утёса по тонким дощечкам?
— Ну да.
— А где тогда играют дети?
— На вершине, — ответил Леви, пожав плечами. — У нашей скалы нет острого пика. Вместо неё — просторная площадка с защитным магическим куполом, поддерживаемым советом. Также почти весь спуск к нейтральной территории покрыт растительностью, так что нам есть где провести время, кроме своих пещер.
— Вам видно Каменистый Берег? — поинтересовался Эрен, наслаждаясь тем, с какой нежностью и любовью Аккерман водит рукой по его бедрам, лежащим на чужих коленях.
— Нет, народ воды отгородился от нас стеной густого тумана, — покачал головой парень и, притянув к себе, уложил голову возлюбленного себе на плечо. — Ты так и не рассказал, как живёт твой народ.
— А у тебя есть какие-нибудь предположения? — улыбнулся Йегер и положил свою ладонь сверху на руку Леви, тут же сжимая её.
— Я никогда не задумывался над этим, но слышал разговор детей. Они считают, что у вас абсолютно всё из огня. Огненные реки, горящие деревья, земля, устланная пеплом, а живёте вы в землянках.
— Очень далеко от истины, — рассмеялся Эрен, прикрывая глаза от поцелуя в лоб. — Мы никогда не видели настоящих живых растений и животных — это правда, но вместо этого у нас есть их миражи, созданные магией. Вместо пепла под ногами жёлтое подобие травы, деревья же состоят из обугленной древесины, покрытой сверху золой. У нас в поселении нет огненных рек. Они появляются лишь при нечастых извержениях вулкана, находящегося далеко от деревни, и называются лавой. А живём в обычных каменных домах. Никаких пещер и землянок. Всё менее масштабно, чем они представляют, не правда ли?
— Верно, — кивнул Леви, задумавшись. — Но если ты никогда не видел животных, то откуда знаешь про ласточек и то, как они живут?
— На нашем чердаке — это такое помещение под крышей — среди старых вещей мамы я нашёл книгу про все четыре поселения.
— Так ты знал и всё равно заставил меня объяснять? — нахмурился маг ветра и отодвинулся от Эрена.
— Только в общих чертах, — виновато признался тот, смотря в любимые глаза цвета преддождевого неба. — Книга старая, и многое из того, что ты сказал, различалось. Поэтому ты не старался впустую! — поспешно добавил, когда почувствовал, как медленно поднимается в воздух. — Правду тебе говорю!
Но ни одно из убеждений не подействовало, и в следующую секунду Эрен уже выныривал из ледяной воды подземного озера, отплёвываясь и исподлобья взирая на довольно усмехающегося Аккермана, присевшего на корточки в метре от края воды, что было очень предусмотрительно.
— А как живут остальные?
Йегер не мог ни на кого долго сердиться. Особенно если это касалось его любимого.
Они познакомились около полугода назад, когда семнадцатилетний Эрен отправился к краю Золистого Леса, решив, что всё ему нипочём и быть изгнанным намного лучше, чем сидеть всю жизнь на одном месте. Попытаться и потерпеть неудачу в голове выглядело в разы приятнее, чем ничего не делать, томно вздыхая в сторону неизведанного. Совсем тяжело избавиться от назойливой мысли стало тогда, когда в одном из сундуков обнаружилась толстая кожаная книга с пожелтевшими страницами. Теперь, зная, что находится где-то там далеко, ему просто необходимо было увидеть всё это своими глазами.
Тогда он и встретил Леви. Такого же напуганного в душе, но совершенно спокойного и сосредоточенного на происходящем вокруг. Золистый Лес находился недалеко от подножья пологой части Облачного Утёса, но начиная с середины его закрывал туман и скопление облаков.
Именно в тот день они нашли пещеру за водопадом с кристально чистой водой и провели там несколько часов за разговорами. В основном говорил лишь Эрен, но заинтересованного блеска в чужих глазах ему было вполне достаточно. Они договорились на следующую встречу тут же, а потом ещё на одну и ещё. Им было много что обсудить: праздники, культуру, людей, события дня, моменты из жизни и просто сравнить, как их народы вещают одну и ту же легенду, и развеять, либо подтвердить стереотипы о себе. Никто из них никогда не видел кого бы то ни было, не принадлежащего их стихии. Но именно это и не давало им полностью довериться, поэтому до сегодняшнего дня никто не затрагивал тему о том, как же живут маги с ведьмами ветра и огня.
— Каменистый Берег всегда беспокоен, поэтому народ воды живёт в толще океана. Удивительно, но в книге не было ни какого-либо подробного описания, ни рисунков.
— Почему-то я даже не удивлён, — закатил глаза Леви. — Во всех легендах именно они что-то постоянно скрывают. А что с Цветущими Пещерами?
— Я всегда думал, что у них всё зелено под землёй, но оказалось, что нет, — улыбнулся Эрен, схватившись за камни руками. — Ума не приложу, почему именно пещеры, вот уж кто живёт в землянках, а не мой народ. Снаружи они выглядят как обычные холмики, покрытые густым слоем растительности. Ничего примечательного.
— Интересно, — задумчиво прошептал Аккерман, поправив пару волосин, что от лёгкого дуновения ветра нарушили его идеальный пробор. И как он только почувствовал их?
— Я обязательно принесу тебе её в следующий раз, — пообещал Йегер и, резко выскочив наполовину из воды, всё-таки смог утянуть к себе за руку Леви, сопровождая громкий плеск воды своим смехом.
///
— Кто мне назовёт первое и самое главное вето в использовании магии? — старец в неидеально белой мантии в пол, поправив надетую сверху накидку цвета дубовой коры, оглядел молодых магов и ведьм, рассевшихся на брёвнах вокруг дивного костра. — Жан, будь добр, — вызвал он юношу с волосами цвета необработанного камня андалузита, что первый вскинул вверх руку.
— Согласно четырём запретам, первое вето звучит как:
№ 1. «Не убей брата своего».
Уж слишком торжественным голосом произнёс молодой маг, отчего старец, скрывая явную улыбку, немного повернул голову, чтобы погладить седую бороду, еле достающую ему до груди.
Костёр вспыхнул, казалось, доставая до верхушек деревьев Золистого Леса глубоким тёмно-лиловым пламенем, как будто отреагировав на цитирование одного из табу.
— Всё верно, — кивнул мудрец и повёл рукой в сторону.
Пара дров из общей поленницы, повинуясь магии старче, приземлились прямо в середину костра, тут же заигравшего благодарным сиреневым пламенем.
— Конечно, верно, — фыркнул под нос кто-то из круга, надеясь, что за треском поленьев его не будет слышно, — мы же каждый день их повторяем.
— Эрен, произнеси-ка нам оставшиеся, — маг повернул голову и встретился с глазами цвета зелёного агата, ярко поблескивающими в свете костра, что вновь принял окрас привычного ему янтаря.
— Как скажете, учитель, — юнец склонил голову в извинении, ведь точно знал, что не просто так его попросили, а за неуважение к своему брату.
№ 2. «Не лиши души светлый образ брата своего».
Пламя осветило магов цветом спелой сливы и как будто потянулось в сторону говорящего. Старец подкинул ещё дров, чтобы резко разыгравшийся огонь не потух.
№ 3. «Не посмей воли другого лишить».
Фиалковый окрасил языки, освещая голую поляну. Мудрец снова повёл рукой со стороны поленницы к центру.
№ 4. «Не причини вреда брату своему иль чужаку».
Дивный костёр полыхнул лиловым, перед тем как окончательно погаснуть, погружая всех в тьму ночи, неосвещаемую сегодня даже серпом месяца и яркими точками звёзд.
— Не просто так я веду себя как надоедливый старик, заставляя вас каждый день повторять запреты нашего мира, — произнёс старец, зажигая парящие в воздухе небольшие пучки огня. — Каждый из нас совершает ошибки, и это совершенно нормально. Никто вас за это не осудит, не высмеет. Мы — это результат наших ошибок, но только четыре из них могут уничтожить вас не только как мага, но и как человека. Вы молоды и импульсивны, идёте против системы, и я лишь поддержу вас в благих намерениях изменить наш мир к лучшему. Эгоистично прошу лишь не заставлять вашего учителя судить одного из своих учеников.
Когда молодые маги и ведьмы громким шёпотом обсуждали сегодняшний урок и успехи друг друга, старейшина подозвал Эрена к себе.
— Я знаю про твою связь с юношей родом с Облачного Утёса. А также то, что он не такой уж и юноша, — лукаво улыбнулся, заставляя парня, заикаясь, пытаться оправдаться.
Даже разговор с обладателем магии другой природы считается непозволительным, а разговоры — это лишь меньший из грехов, что они совершали при встречах на нейтральной территории между Золистым Лесом и Облачным Утёсом. Юный маг бегал взглядом из стороны в сторону и нервно заламывал пальцы рук за спиной, прокручивая в голове варианты того, что им обоим делать. Если старче пошлёт весточку старейшине ветра, то и его, и Леви сначала лишат магии, а потом изгонят из собственных народов.
— Не стоит переживать, Эрен. Я задержал тебя не для нравоучительных разговоров. Для этого у тебя есть родители. Также можешь не переживать, из моих уст об этом никто не узнает.
— Благодарю Вас, — юноша низко поклонился, скрывая за шорохом льняной рубашки и скрипом широкого кожаного пояса свой вздох, полный облегчения.
— Не стоит, — старец указал на ближнее бревно, приглашая присесть. — Скажи мне, готов ли ты терпеливо выслушать меня?
— Готов, учитель, — кивнул Йегер, наблюдая как один за другим гаснут яркие огоньки, оставляя сиять лишь те, что были вокруг них.
— Знаешь ли ты, как появились наши четыре вето? — спросил мудрец, взирая на потрескивающиеся обгоревшие поленья.
— Конечно, — кивнул Эрен. — Историю про четырёх друзей с силой всех стихий всем детям рассказывают чуть ли не с пелёнок.
— Верно, но знаешь ли ты, что это были вовсе не друзья, а родные братья, рождённые от запретного союза ветряного мага и цветочной ведьмы? — старейшина улыбнулся от вида обескураженного лица ученика, отчего на его лице появились добрые старческие морщинки. — Четыре народа придумали негласное пятое вето дабы не позволить магам и ведьмам разных стихий иметь каких-либо отношений. Будь то торговля, взаимопомощь, дружба или любовь.
Через неделю, проведённую в томительном ожидании встречи, Эрен бежал по окраине Золистого Леса, где никого никогда не бывает, ведь каждый житель народа огня с детства знает, что на нейтральную территорию могут попасть только старейшины каждой стихии. Постоянно оглядываясь и останавливаясь, чтобы убедиться, что никакого хвоста за ним точно нет, Йегер быстро ступил с желтоватой пожухшей травы на прохладную свежую, в которую та плавно переходила. Спрятавшись за одним из зелёных кустов с небольшими приятно пахнущими цветами, названия которых он, прожив всю жизнь в безжизненных землях, не знал. Дальше Эрен шёл по приятно щекочущим ступы травинкам, неся сапоги в руках, оставляя за спиной деревья с корой разных оттенков серого, на чьих ветках красовались полупрозрачные листья, созданные магией.
Кристальный водопад, как всегда, встретил громким шумом воды, которое магу огня нравилось намного больше, чем бульканье горячих источников. Он зашёл в воду, шипя сквозь зубы на холод, и проплыл под скалистой стеной ко входу в их тайную пещеру за водопадом.
— Долго ждёшь? — спросил Эрен, сложив руки на каменистую площадку перед небольшой дырой в породе.
— Достаточно, чтобы понять, что ты опаздываешь, — недовольно ответил маг из народа ветра, прислонившийся спиной к стене прямо возле входа. — Снова.
— Переживал за меня? — Йегер наклонил голову вбок, заметив чуть припухшие и красноватые губы парня, которые всегда были уж больно бледные.
Леви промолчал, ведь и без слов оба понимали, что да, переживал. Они рисковали при каждой встрече, несли ответственность друг за друга, ведь поймай кто-то одного, то второго вычислить будет совершенно несложно. Элементарное для старейшин заклинание памяти — и вот вы уже стоите в ожидании своего приговора посреди зала Центрального Суда.
— Я скучал, — произнёс на выдохе Эрен, вылезая из воды. — Очень сильно скучал.
— Знаю, — кивнул Аккерман, ступая навстречу огненному юноше. — Я тоже.
Йегер широко улыбнулся и, проигнорировав бледную руку, тянувшуюся к его щеке, обнял возлюбленного, прижимая к себе.
— Отпусти, ты весь мокрый, — тут же раздалось шипение, но, вопреки словам, чужие руки легли на его талию, давая своей одежде ещё больше намокнуть. — Не стоит тут задерживаться, хоть мы и скрыты водопадом, — горячо выдохнул Леви в покрытую каплями воды смуглую шею и сжал в пальцах чужую рубаху цвета выцветших листьев на спине.
После узкого прохода пещера встретила их высоким купольным потолком с растущими разноцветными сталактитами и вьющейся по ним зелёной лозой. Над подземным озером с лазурной водой роились светлячки, разряжая своим желтоватым светом таинственный полумрак.
— Ты не пришёл в прошлый раз, — без какого-либо укора в голосе заметил Эрен, положив руку на грудь Леви, чтобы высушить его одежду. Жители Облачного Утёса носили на себе куда больше слоёв одежды из-за холода и сильных ветров, царящих наверху.
— Совет попросил помочь с подготовкой к завтрашнему празднику циклона, — объяснил тот и положил ладонь на щёку любимого, мягко поглаживая её большим пальцем. — Ветра поменяют направление.
Убедившись, что все их одежды полностью сухи, Эрен потянулся за поцелуем, которого так долго желал. Холодные тонкие губы тут же соприкоснулись с чужими — горячими, словно обжигающее пламя, — в трепетном поцелуе, в который оба вложили все свои чувства: страх быть пойманными, замирание сердца при каждом их взгляде и касании друг друга и печаль оттого, что им никогда не быть вместе так, как бы хотелось.
— Старейшина рассказал мне легенду про четыре вето, — шепнул Йегер прямо в покрасневшие губы, когда оказался на коленях Леви.
Маг огня всегда был довольно худощав, хоть и высок. За что нередко получал в спину едкие смешки от Жана, которого в такие моменты хотелось испепелить дотла. Но нельзя. Четвёртое вето. Тело Аккермана было в прекрасной форме. Каждый раз проводя пальцами по рельефному торсу любимого, Эрен и завидовал где-то в душе, и был безумно счастлив, что всё это — его.
— Не поздновато ли? — усмехнулся житель Облачного Утёса, поцеловав смуглого, что, по рассказам Йегера, было вполне типично для народа огня, юношу в уголок губ.
— Не ту версию, что вещают нам с пелёнок. Иную, — он закусил нижнюю губу в нерешительности и спустя долгие несколько секунд продолжил. — Не друзья то были вовсе, а родные братья и сестра, рождённые от мага и ведьмы из разных народов. Цветочная ведьма и маг ветра заключили брачный союз втайне ото всех, поселившись в Цветущем Лесу на нейтральной территории. Позже старейшины увидели в этом самом лесу возле Кристального водопада резвящихся детей разных стихий. И тогда на несколько лет до событий тех ужасных, что легенда описывает, в наших землях был мир. Он мог бы быть и сейчас, только вот не те были выбраны судьбой как символы дружбы.
— Что ты хочешь всем этим сказать? — нахмурился Леви.
— Что мы можем попытаться. Можем быть вместе не скрываясь.
— Ну и как ты себе это представляешь? Мы придём к старейшинам, расскажем о наших чувствах, и их сердца растают? Все четыре народа не просто против мира, они против смешения душ разной природы и то, что мы оба маги, ситуацию легче не делает.
Поднялся ветер, треплющий их волосы и одежды. Эрен потянулся рукой к чёрным волосам, дабы прикосновениями успокоить любимого и стихию его души.
— Может, поговорить со старейшиной огня? Он не против, — заверил его Йегер и тут же, засомневавшись в правильном толковании всего сказанного старцем, под нос пробурчал: — Вроде бы.
— Мне пора, — резво отрезал Леви и, подхватив огненного юношу на руки, поднялся с плоского камня, на котором они разместились. — Я не верю в сказки, а то, что ты предлагаешь — слишком рискованно даже для них. Встретимся через три дня в то же время, — он поставил Эрена на ноги и стремительно покинул пещеру, оставляя за спиной разгорающееся пламя обиды и горечи.
Возвращаясь назад, он не так внимательно следил за тем, чтобы никто не видел нарушения правил, слишком полагаясь на опускавшиеся сумерки, и не заметил, как притаившийся за одним из деревьев Жан уже готовил речь, с которой пойдёт к старейшине Золистого Леса.
///
— Эрен, тебе пора на Дивный костёр, — из-за тяжёлой деревянной двери вместе со стуком раздался заботливый голос матушки.
— Можно я не пойду? — спросил Эрен, оторвав лицо от подушки, в которую уткнулся до этого.
— И как я объясню учителю твоё отсутствие?
— Не знаю, — буркнул тот и махнул рукой, отодвигая щеколду в сторону. — Ты всегда знала, что и когда нужно сказать.
Взрослая ведьма тихо отворила дверь и точно так же прикрыла её за собой. Мягкая перина, коей была застелена жёсткая деревянная кровать, почти не прогнулась под её весом. Эрен весь в свою матушку, от отца, казалось, ничего не досталось.
— Расскажи мне, что случилось, — попросила женщина, принявшись поглаживать сына по спине.
— Прости, не могу.
И она не стала расспрашивать. Лишь продолжала гладить его по спине и плечу, показывая, что рядом, что у него есть близкие люди, готовые стать на его сторону в любой ситуации. Это было безумно ценно — знать, что никогда не останешься один на один. И, кажется, в объятиях матушки Эрен заснул, разлепив очи только когда Карла поймала на руку весточку с подписью старейшины Леса.
— Нам всё же придётся идти к костру, — прошептала ведьма, сжав в руке лист серой бумаги.
На пустой поляне их встретил старейшина с Жаном, что б его злые духи утащили. Йегеру очень хотелось в грубой форме спросить, что он тут забыл, но лицо старейшины без добрых морщинок в уголках привычно улыбающихся глаз говорило, что в данный момент лучше стиснуть зубы и, покорно опустив голову вниз, помалкивать.
— Я очень разочарован, что двое моих учеников, подающих надежды, нарушили правило и вышли за пределы Леса, — строго произнёс старец, ударив об землю своим посохом, с которым он в обычные дни никогда не появлялся. — Да, Жан, и ты тоже, — кивнул тот, заметив, как юноша удивлённо дёрнул головой. — Ты настолько хотел наказания для другого, что забыл о собственной провинности.
— Простите, учитель, я лишь пошёл следом за Эреном, чтобы… — тут же принялся оправдываться Кирштейн, заработав в свою сторону сразу три недовольных взгляда.
— Довольно, — старейшина поднял руку, прерывая юного мага. — Я не тот, кому можно вот так просто соврать. Своё наказание ты получишь завтра, а сейчас ступай домой и нигде более не задерживайся.
— Что нам делать, старче? — тут же спросила Карла, как только Жан скрылся за поворотом. В руке она всё ещё сжимала весточку, и это было единственное, что выдавало в ней беспокойство.
Эрен удивлённо поднял голову на матушку. Разве можно так обращаться к учителю?
— Им придётся только бежать в мир людей, если правда хотят быть вместе, — с горечью в голосе выдохнул мудрец, присаживаясь на край бревна. — Или же только одному ему, если дитя ветра не захочет покидать своего гнезда.
В любой другой момент Эрен бы сказал, что да, захочет. Но они расстались не на той ноте, чтобы теперь можно было что-либо уверенно утверждать. А вдруг Леви правда не пожелает? Не покинет Облачного Утёса? Всё-таки это его дом и, возможно, его чувства не настолько сильны, чтобы настолько рисковать.
— Я знаю того юношу, — продолжил старец, смотря в просвет меж деревьями, где скрылась фигура Жана. — Он не будет молчать. Уже завтра-послезавтра об этом будет знать всё наше селение. Поэтому, я надеюсь, вы понимаете, что решение нужно принимать здесь и сейчас.
— Понимаем, — кивнула Карла и, поджав губы, сочувствующе посмотрела на сына.
Эрену правда жаль, что его самый родной человек узнаёт о запретной связи своего единственного ребёнка с магом ветра в таких обстоятельствах. Также он безмерно благодарен ей за понимание, ведь, безусловно, сложно такое принять.
— Я помогу послать весточку на Облачный Утёс и сбежать вам двоим, — заверил старейшина и протянул руку к Эрену, подзывая его ближе. — На рассвете я буду ждать вас.
Он сжимает руку своего ученика и искренне надеется, что судьба будет благосклонна к их любви.
До восхода солнца Эрен найти себе места не мог, гадая, как же всё обернётся для них. Карла взяла на себя все объяснения Грише, главе семьи, оставив сына наедине со своими мыслями лишь после того, как убедилась, что он в относительном порядке.
Всё, что происходило дальше, для Эрена было покрыто пеленой тумана.
Вот он с матушкой приходит на поляну, где их уже ждёт старейшина, держа в руках небольшой клочок листика бумаги, и Эрен понимает, что там написаны решающие его судьбу слова.
Вот его обнимает матушка, роняя одинокие слёзы, которые так старательно сдерживала, куда-то в плечо уже влажной рубахи. Кажется, Леви готов сжечь за собой все мосты и начать новую жизнь среди людей.
— Он похож на тебя, Карла, — улыбнулся старейшина и обнял взрослую ведьму с юным магом. Он просил у небес для бедной матери покоя сердцу и сохранности сына.
А вот он уже встретился с Леви около Кристального водопада, и небольшие огоньки, что вели их двоих, слились воедино, указывая дорогу прочь от магических земель. Краем глаза Йегер заметил шевеление в кустах неподалёку, откуда резко вынырнул Жан.
Не смирился с наказанием, решив самому со всем разобраться.
Звонко щебечущих на ветках птиц разогнал громкий хлопок и яркая вспышка. Эрен, не успев упасть на землю вместе с Леви, обнял любимого, заслонив его собой.
На поляне в Золистом Лесу Дивный костёр ярко вспыхнул сливовым пламенем. Карла, зажимая рот ладонью от рвущихся рыданий, упала на колени. Старейшина огня присел возле ведьмы и обнял её за плечи, не отрывая глаз от картины, которую явил им огонь.
Светлый образ молодого мага лишился души от рук собственного брата.
///
С того дня, как Эрен очнулся на твёрдой кровати в небольшой хижине, он совершенно не чувствовал в себе никакого покалывания огненной магии. Не было больше привычного внутреннего тепла, поэтому в холодную погоду приходилось натягивать на себя больше слоёв одежды, что было совершенно неудобно и раздражало. Промокнув, отныне приходилось быстро бежать в дом, чтобы не заболеть — больше не высушишь одежды. Но Леви, который всегда находился рядом, говорил, что хоть Эрен и потерял огонь своей души, но в его сердце он будет ярко пылать до самого конца.
Объяснение:
1) С давних времён смешение душ разной природы считалось непозволительным, и только во время событий легенды из самого начала это было приемлемо.
2) Во время мира всех четырёх стихий маги и ведьмы считали друг друга своими братьями и сёстрами, так как все вместе обладали магией, поддерживающей равновесие в их общих землях. Когда же союз распался, то так стали называться уже братья и сёстры по стихии. Такими обращениями старейшины хотели сроднить всех их.
3) Душой называют дар магии. Души разной природы — это буквально магия разных стихий.
4) Вето расставлены по порядку тяжести содеянного.
5) Родители Эрена, Карла и Гриша, так же состояли (и до сих пор состоят) в запретном союзе. Карла является ведьмой огня, в то время как Гриша обычный человек. Старейшина огня принял избранника любимой в своё время ученицы и помог ей выставить всё так, будто Гриша маг, но лишён души.