Chapter Text
Солнце только выползает из-за горизонта, раскинув жаркие лучи по небу, а воздух уже простился с прохладой. Согреваемый несколько дней кряду Петербург не успевает полностью окунуться в ночную свежесть. С раннего утра в квартирах становится душно, и даже открытые настежь окна не спасают.
Уже порядком вымотанный юноша усердно корпит над документом, внимательно вчитываясь в вопросы. Два часа назад было ощутимо прохладнее, но дикая сонливость тормозила работу. Предзачётная неделя — время отчаянных мер. Ложиться в два и вставать в четыре утра, чтобы снова и снова готовить билеты — реальность Арсения. Он мог бы позже ложиться и вставать часов в десять, но паническая боязнь не успеть не отпускает студента.
Экзамен — штука неприятная. Арс любит работать на парах, вступать в дискуссии, выходить к доске, даже выполнять домашку, но экзамены… «Нужно быть лучшим», «надо хорошо учиться», «почему не пять?», «экзамены — это важно» — всё это ничуть не помогает успокоиться. Арсений прекрасно знает, что страх — не лучший помощник, что нужно решать на холодную голову, что дышать «квадратом» отлично успокаивает, но липкие противные лапки страха сковывают раз за разом.
Арсений отрывается от ноутбука, аккуратно потягивается, разминая затёкшую поясницу. Медленно, буквально заново собирая организм в прямоходящее, он выбирается из-за стола. Перетекающие движения, перенос веса с ноги на ногу и ритмичные прыжки, вот она искусственная бодрость во всей красе.
— Арс, блин, — растрёпанный, сонный ещё Шастун недовольно смотрит на раннюю птичку.
— Тох, разбудил? — Арсений виновато глядит на парня, который сам-то уснул около полуночи.
— Арсюх, опять? Ты, блин, днём варёной мухой ползаешь, — Шаст злится на ранний подъём, злится, что этот придурок совсем дерганным стал из-за ГОСов, но подходит и неизменно мягко чмокает в нос-кнопку, крепко прижимает к груди и долго не отпускает.
— И не уснёшь ведь…
Следующий нервный подъём Шаст засекает рано. Ждёт, пока Арс медленно выползет из-под одеяла, скатится на край кровати, чтобы не продавливать матрац, и только готовится улизнуть, как Антон строго тянет:
— Куда? — Арсений поджимает лопатки и, не поворачивая головы, тихонько отвечает:
— Попить… Ты спи-спи, Тох, — и быстро исчезает из поля зрения.
Антон слышит, как звякает стакан, булькает наливаемая вода, — по ощущениям совсем чуть-чуть, чисто чтобы не ломать легенду — а потом всё затихает. Подождав минут пять, Антон со вздохом выбирается из-под одеяла, отправляясь на поиски неугомонного студента. Тот сидит на полу в ванной обложившись распечатками и судорожно что-то повторяет прикрыв глаза.
— Арс, — Антон со вздохом берёт парня за подбородок, заставляя смотреть на себя, — ты повторяешь билеты весь день, не выходишь из дома, любую свободную минуту проводишь с методичкой.
— Ты работал весь семестр, и предыдущий, и те, что были раньше. Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. Я ни слова не говорю тебе днём, но если ты не перестанешь вскакивать по ночам и сбегать к билетам, я тебя обниму так крепко, что ты спать будешь со мной с девяти вечера и до десяти утра. Понял?
Арсений смотрит в пылающие гневом глаза, слушает хриплый ото сна чуть рычащий голос любимого человека и чувствует, как его затапливает заботой.
— Эй! — Шастун, не услышав ответа, мягко подхватывает парня на руки, оставив все распечатки валяться на полу. Несёт обратно в кровать.
— Не брыкайся, дурачина, спать будем, — Антон аккуратно опускает притихшего парня, заворачивает в одеяло и нежно целует в лоб.
— Пожалуйста, Арсен, не забывай про себя, не забывай про отдых.
Арсений внимательно-внимательно следит за каждым словом и жестом парня, а в груди что-то сладко щемит.
— Спасибо, Антох.
В день перед экзаменом Шаст волнуется неимоверно. Ещё внимательнее следит за Арсом, маячит где-то рядом, буквально заставляет его бледнющего поесть утром, днём и вечером. После восьми отрывает отчаянно брыкающегося от билетов и долго качает на коленях, тихо рассказывая на ухо, какой Арс умный, как Антон его любит, и что у Арсения обязательно всё получится.
— Антох, ты меня на ручках всюду таскать решил? — Арс смущается, краснеет от этой заботы, растворяется в объятиях такого большого и нежного Антона и ненадолго успокаивается, счастливо уснув в самых дорогих руках.
«Дайте поспать, уроды, дайте поспа…», — Шаст сквозь сон думает, что кто-то говорит правильные вещи. Правильные, да ещё и мелодично.
— Арс! — на часах шесть утра, место рядом с Антоном пустует.
— Ты чего вскочил? Арс, ну, вставать же в восемь, — виновник переполоха находится снова в ванной, и глаза у него испуганные настолько, что ругать даже любя невозможно.
—Да, ты трясёшься весь.
Антон со всей мягкостью осторожно касается кончиками пальцев ладоней Арсения, нежно проводит по ним успокаивая. Так же плавно подносит их к лицу, грея дыханием, оставляя невесомые поцелуи. Заглядывает в глаза, отмечая в них отступающие слёзы.
У Шаста сердце кровью обливается каждый раз, когда Арс, его солнечный Арс становится настолько хрупким и подавленно тихим. Но каждый раз Антон готов отдать всю любовь и заботу, чтобы окутать своей нежностью самого дорогого человека, закрывая его от страхов и сложностей.
— Шаст. Всё… хорошо, — иногда Арсений — самая упрямая дурачина на свете, о чём Антон говорит и сейчас, глядя в огромные голубые глаза. И целует. Вкладывая всю нежность, отдавая всю любовь, желая показать, как Арсений дорог просто своим существованием.
Арс сперва пытается отстраниться, ещё показывая характер упёртого барашка, а потом хватается со спины за футболку, отчаянно прижимаясь к Шасту всем телом, ластясь и принимая родное тепло каждой клеточкой. Антон ласково гладит Арсения по спине, треплет загривок, попеременно целует в нос и уголок рта и греет любовью изнутри.
Когда подходит время «просыпаться», Антон отправляет Арса наводить марафет, а сам готовит молочную кашу: даёт силы, согревает и отлично проходит в желудок, даже когда его обладатель на нервах трясётся как осиновый лист.
Перед тем, как отпустить Арсения на экзамен, Антон долго и нежно целует его на пороге.
— У тебя всё получится. Ты у меня умница, — Арс доверчиво утыкается носом в ярёмную впадину и верит. Невозможно не верить.
Дорога до универа проходит как в тумане. И только оказавшись около аудитории, Арс берёт себя в руки: медленно вдыхает и выдыхает воздух через равные промежутки времени, разминает пальцы, кисти, вертит головой, разогреваясь. Мозг отвлекается на простые механические действия, забывая про страх.
— Ваш билет, — Арсения на мгновение затапливает страхом, когда он пробегает глазами по заданиям: что-то совсем непонятное. Но он тут же выдыхает, медленно перечитывая билет снова.
Первое задание, третье, четвёртое, второе — то, что со страху почудилось неизвестным бредом, оказалось знакомым и понятным. Арс уверенно пишет ответы, доказывает свою точку зрения, приводит примеры и первым идёт на устный допрос. Комиссия благосклонно выслушивает его, улыбается бойкости молодого человека и единогласно ставит высший балл.
— Антох, я сдал! Представляешь, такой лёгкий билет попался, я сперва так перетрусил, а там ерунда на постном масле! — Арса переполняют эмоции, когда он записывает голосовое. Шаст чувствует яркую улыбку Арсения, слышит, как тот неосознанно повышает голос, желая поделиться радостью, и сам ласково улыбается точно зная, что билет здесь не при чём, просто у него самый замечательный Арс, который может всё.