Work Text:
любить джисона было чем-то очень понятным. привычным. как чистить зубы в душе, гладить суни-дуни-дори и покупать кофе сразу на всех мемберов: все равно ж весь день вместе проводят. даже пришедшее вдруг осознание было мыслью какой-то совершенно обыденной. не было вспышки. не было стадии отрицания. минхо просто принял, что любит, и продолжил нарезать репчатый лук для супа.
ножик мерно и бодро стучал по доске, на плите буднично закипала вода. феликс зашел на кухню, чтобы взять пачку с какими-то снеками. спросил что-то неважное, бытовое. минхо ответил. он не выпал из окружающей реальности, не ушел в себя. джисона в голове минхо не стало больше ни на мысль.
в жизни минхо, оттого что он любил джисона, ничего не поменялось.
так странно.
наверное, все должно было случиться совсем иначе. наверное, минхо должен был удивиться хоть немного. но этого не произошло. возможно потому, что он всегда знал. где-то глубоко внутри себя. да, знал. иметь чувства и не определять их, не давать им названия — одна из самых удобных вещей на свете. и минхо этим грешил.
или просто. это не имело особого значения. не меняло сути вещей. дружба с джисоном, влюбленность в джисона, любовь к джисону. все это словно было разными ярлыками для одного и того же чувства, которое ни названия, ни определения и не требовало.
наверное, между ними все всегда так и было. неопределенно, но в хорошем смысле. когда вы вроде ничего не обозначаете, а вроде и обозначения никакие не нужны, потому что вы и так понимаете друг друга без слов. даже через молчание. как те самые соулмейты, в которых джисон почему-то верил. хотя, может, и минхо верил тоже. иначе кто они друг другу? лучшие бро, вышедшие за рамки деловых отношений? даже звучит абсурдно. уж лучше пусть будут соулмейты.
быть соулмейтом хан джисона не так уж плохо, на самом деле. поймет с полумысли, прочтет ответ с полувзгляда. улыбнется этой своей дурацкой сердечковой улыбкой, и сразу как-то незаметно легче станет. он и совет мудрый даст, и наедине с темнотой внутри не оставит. и позориться будет с тобой, за компанию. ведь, если вместе, стыд становится уверенностью, как известно.
наверное, зарождение любви было лишь вопросом времени. наверное, минхо жить с этим всю оставшуюся жизнь, потому что признаваться? нет, он не собирается.
не собирается, а потом двусмысленные слова и обтекаемые фразы выскальзывают из его рта раньше, чем он успевает себя одернуть.
я нравлюсь тебе в другом смысле?
глупо, минхо, как глупо. слишком влюбленно. слишком очевидно.
сдержаться просто не получается. даже мысли не возникает.
потому что джисон. он. не отвергает; насколько может не отвергать человек, не слышавший признания. не отдаляется. не выказывает протеста, когда минхо переходит черту, которую сам же так тщательно выводил. когда-то. в прошлом.
в настоящем же.
поедим вместе? посмотрим твое аниме? прогуляемся? только вдвоем. хочешь приехать? суни-дуни-дори по тебе соскучились. останешься на ночь?
хочешь? хочешь? хочешь?
и джисон всегда говорит да. ему говорит да.
сложно было не влюбиться.
смотреть на джисона, даже если в его надежную спину, так приятно. проводить с ним время. говорить. касаться его. чувствовать, что тебя слышат, и слышать самому.
это как.
самый большой подарок, когда и праздника-то никакого нет. айс американо в липкий летний день. танцевать под твайс, чувствуя себя уверенным и, что самое ценное, счастливым.
как что-то идеальное.
кто-то идеальный.
джисон идеальный.
и минхо никогда-никогда не признается.
не скажет же, правда?
джисон такой красивый. когда сосредоточен. когда смеется и когда плачет тоже. когда говорит и когда молчит.
джисон самый добрый. то, с какой нежностью он чешет за ушком суни-дуни-дори, даже несмотря на аллергию, разбивает минхо сердце.
джисон как мечта, до исполнения которой словно бы совсем ничего. словно бы всего одно усилие, самый последний шаг.
джисон. он. теплый, когда его целуешь. его кожа нежная, щеки мягкие, а волосы, на контрасте, жесткие, выжженные краской. почему-то напоминают овсяное поле. хочется трогать, зарываться пальцами бесконечно. спускаться ниже, касаться ближе. никогда не отпускать. всегда быть честным. без остатка.
пока не получается.
— хен.
за окном дождь рассыпает бисер. в комнате полумрак. свет приглушенный, тени нечеткие. джисон смотрит очень внимательно. его зрачки широкие, затапливают радужку, а взгляд бархатный. и нет больше ничего. никого нет. только они вдвоем. во всем мире, кажется. или мир только в них?
— еще немного.
и минхо снова склоняется. придерживает чужой затылок. чувствует солнечное тепло чужих пальцев сквозь ткань домашней футболки. снова думает о сухом овсяном поле, золотом-золотом под голубым небом. об умиротворении. и о правде.
— хани.
— еще, — едва слышно. — пожалуйста, еще.
и этого не должно было произойти. но отношения между ними подвешенные, неопределенные, и сказать нет, когда сам хочешь больше всего на свете, так сложно. и минхо — лишь человек, слабый перед собственными желаниями.
и когда джисон уходит, напоследок мазнув губами по его щеке, теплый, отчаянный шепот еще долго звучит у минхо в ушах. хен-хен-хен. еще. больше. и когда джисон уходит, минхо думает, что все должно было быть иначе. или не должно было быть совсем.
дождь за окном серебряный, переливчатый. комната сумрачная, тонущая в разбавленном синем. и минхо. розовый. с проросшим зернышком треснутого, свербящего сердца. с раскинутыми по одеялу ветвями рук и погруженными в тень листьями волос. минхо розовый как цветущая сакура. и послевкусие от поцелуя одновременно сладкое, как аромат ее цветов, и горчащее, как осознание, что все это не взаправду.
минхо прикрывает глаза ладонью.
дайте попробовать снова, и он научится довольствоваться тем, что имеет. не станет пытаться, желая большего. не поддастся на искушающие провокации. и не будет надежды. не будет этой вяжущей горечи.
снова сладкий самообман.
а дни идут. минхо снова смотрит со стороны, смотрит в спину. и вроде каждый день рядом, пьют кофе из одной кофейни, отрабатывают хорягу в одном зале, ходят на одни интервью, а кажется, что неисчисляемо далеко. друг от друга.
иногда джисон перехватывает взгляд, посылает ответный. и на губах ласковая улыбка, а в глазах тревога. минхо кивает, мол, все в порядке, не волнуйся. и внутри набухают свежие розовые бутоны, потому что джисону не все равно. никогда не было.
к хорошему быстро привыкаешь. так было с джисоном. и еще будет с этими новоопределенными чувствами. а сейчас минхо перетерпит.
пока однажды не решится.
и слова вызревшего признания упадут с губ, мерцая в пространстве между ними как подхваченные ветром лепестки под солнцем.
и джисон обернется. глаза блестящие и самые нежные-нежные.
— хен, — скажет он, улыбка, такая понимающая, такая открытая, скользнет по губам. — так ведь я люблю тебя тоже.
и минхо поймет, что всегда знал ответ.