Work Text:
Гарри, конечно, был сам в чём-то виноват. Он не отрицает. Первые пару лет после войны всё было хорошо. Он понемножку встречался с Джинни, Гермиона очень серьёзно встречалась с Роном, мама Молли пачками закупала самую мягкую пряжу, чтобы вязать тёплые чепчики и пледики для теоретически возможных внуков… Да Гарри сам помогал ей сматывать бесконечные клубки и улыбался. Думал, что вежливо, а оказалось — обнадёживающе.
Как-то неудобно вышло. Гарри даже в Нору почти не заглядывает с тех пор.
А началось-то всё в Норе как раз, притом с ерунды, с нечаянных поцелуев, ну, то есть, для Гарри-то они были нечаянными, а вот Чарли… Ох, Чарли… Слизерин по нему рыдает!
Гарри, по крайней мере, наутро мучила совесть, он не знал, как объяснить, что им не стоит продолжать, ну, некрасиво как-то получается.
Оказалось, что продолжать Чарли и не собирался. Некоторые вещи хороши именно без продолжения.
Шокированный вчерашний девственник с трудом подыскал слова. Ладно он, сам-то он переживёт, и вообще, Чарли о нём заботиться не обязан, но блин!
— А ничего, что Джинни твоя сестра?! — от возмущения дав петуха, лупанул он обоими кулаками по матрасу.
— Вот именно поэтому! — ухмыльнулся Чарли и, пока Мальчик-Которого-Совратил-Брат-Его-Девушки пытался осознать всю глубину своего и чужого морального падения, снисходительно пояснил:
— Если я мало общаюсь с семьёй, это не значит, что я о них не думаю. Я не хочу, чтобы наша малышка поспешила выйти замуж за парня, который сам не понимает, чего и кого хочет. Будь ты хоть трижды герой и победитель Волдеморта, семейное счастье на этом не построишь.
— Я, вообще-то, три раза его и уделал… — огрызнулся Гарри и рефлекторно почесал шрам. — Если Квиррела считать.
Чарли посмотрел на него с жалостью.
Ну вот после этого всё и разладилось, ведь Джинни, хоть и была прекрасна, как солнечный лучик, всё же не обладала некоторыми необходимыми для Гарри качествами, и перспективы, что она ими обзаведётся, не было совсем никакой. А целоваться ей хотелось. Но куда заводят поцелуи с представителями семейства Уизли, Гарри знал уже по опыту, и если с Чарли всё обошлось по-тихому, то в случае Джинни абсолютно точно пришлось бы жениться. А в своих способностях стать хорошим мужем Гарри сомневался всё больше и больше. Одним словом, если бы не Гермиона, то дементор знает, чем бы это кончилось…
Гермиона в тот день была особенно, как-то агрессивно красива, и сразу взяла быка за рога:
— Мы решили, что нам надо расстаться!
Вытаращившись на друзей во все глаза, Гарри, однако, смог понять, что за этим «мы» скрывается девяносто пять процентов Гермионы и оставшиеся жалкие пять приходятся на мнение Рона.
— Ты уверена?!
— Расставаться надо в хороших отношениях, а не опротивев друг другу до тошноты, — отрезала Гермиона.
Рон молча вздохнул.
— А ты, Гарри? — внезапно вклинилась Джинни. — Ты собираешься поговорить со мной начистоту? Или сначала всё-таки опротивеем?
Вот так со встречи двух пар ушло четыре совершенно свободных человека. Или одиноких. Смотря как посмотреть.
Гермиона-то долго одинокой не пробыла. Несмотря на то, что объявила, мол, романы ей на фиг не сдались, а заниматься стоит исключительно наукой. И надо ж тому случиться, что из всех возможных наук понесло её в зельеварение. А говорим «зельеварение», подразумеваем — «Снейп».
У-у-у, этот Снейп! Гермиона возненавидела его со всем жаром гриффиндорской души, возненавидела так, будто впервые в жизни встретила.
— Представляете, эта сальноволосая сволочь говорит, что лунный камень не может влиять на свойства аконита в зависимости от фазы луны при приготовлении долголетних эликсиров! Он высмеял мои расчёты! Самовлюблённый носатый ублюдок!
— Гермиона, пожалуйста! Ты говоришь о профессоре Снейпе! — пытался воззвать к приличиям Гарри, которому до сих пор было неудобно за все те оскорбительные прозвища, которыми он со зла награждал профессора, пока думал, ну, то, что он думал…
— Профэссоре-хренэссоре! Тупой закоснелый урод. За что я в школе считала его интеллектуалом?!
— Ты и Локхарта считала красавчиком, — мстительно напомнил Рон.
Всё-таки он не очень смирился с этим вот её «давай расстанемся друзьями».
Не меньше полугода они выслушивали гневные тирады о сальноволосом мерзавце, а потом Гарри нежданно встретил, точнее, увидел Снейпа в кафе Фортескью. Он восседал за столиком, свесив нос над креманкой мороженого, и сиял, как начищенный галлеон. Напротив, тоже с мороженым, сидела Гермиона. И держала Снейпа за руку.
Гарри бочком-бочком на цыпочках сбежал, а потом ещё с неделю успокаивал себя мыслью — может, показалось? Но в следующие выходные Гермиона приволокла с собой Снейпа и гордо объявила, что они теперь — вместе, прошу любить и не жаловаться.
Рон взорвался, как рог взрывопотама, и разорался, как громовещатель. «Как ты могла?!», «Это же Снейп!», «Ты что, с ума сошла?!», «Или он, или я!», словом, выступил по полной программе. Снейп, помертвев лицом и судорожно сжав кулаки, простонал: «Я же предупреждал, твои друзья никогда меня не примут! Мне лучше уйти!», после чего развернулся и подозрительно медленно направился вон.
Гермиона аж по столу грохнула.
— Стоять! Северус Снейп, не смей бросать меня здесь!
Снейп удивительно послушно замер на месте, а Гермиона решительно подтащила его обратно за руку.
— Рон, немедленно перестань вести себя как бешеная мартышка. Ты не имеешь права ставить мне ультиматумы. Я могу встречаться с кем хочу, с Северусом в том числе. Извинись перед ним, слышишь?
Гермиона яростно сверкала глазами, Рон силился подобрать слова, в полной мере раскрывшие бы его чувства, Гарри желал провалиться сквозь землю, а Снейп вдруг отколол номер. Нежным, но властным движением он привлёк Гермиону к себе и произнёс необычайно красивым и чувственным голосом:
— Девочка моя, ты так прекрасна в гневе.
А потом чуть не заклевал Гермиону насмерть своим огромным носом. Или, может, это он так целовался. Не то чтобы Гарри очень уж разглядывал. Пялиться неприлично!
Во всяком случае, когда Снейп отпустил свою прекрасную девочку, она выглядела намного более успокоенной, хоть и слегка растрёпанной и покрасневшей.
— С меня хватит! — просипел Рон и дёрнул Гарри за рукав. — Пойдём отсюда.
Гарри посмотрел по очереди на друзей.
— Знаете, я со школы терпеть не могу, когда вы ссоритесь и пытаетесь перетянуть меня каждый на свою сторону, — ровным голосом профессионального психотерапевта проговорил он. — Гермиона! Ты мой друг, и я уважаю твой выбор. Но сейчас я точно нужен не тебе. Пойдём, Рон, — хлопнул он друга по плечу и нашёл наконец в себе силы взглянуть на Снейпа и даже пожелать почти не сквозь зубы:
— Хорошего вечера, сэр.
Пили они в этот хороший вечер много. Рон ругался и жаловался, жаловался и ругался, и ближе к полуночи успел столько раз повторить свои многочисленные претензии, что Гарри даже начинал понимать Гермиону. Возможно, Снейп меньший зануда, нежели Рон Уизли. И, конечно, в двадцатый раз выслушивая стон «па-а-адла слизеринская!», Гарри не мог не прикинуть ситуацию на себя. Что бы Рон про него сказал, если бы узнал.
К тому времени он успел уже два раза переспать со слизеринцем. С Малфоем. Младшим, конечно.
Странно, но из ряда его довольно проходных вариантов задержался именно этот. Драко внедрялся в жизнь Гарри как бы невзначай, и эволюцию его пути к гордому гриффиндорскому сердцу можно было проследить по состоянию полочек в ванной. Сначала там появилась просто зубная щётка, самая обычная, из аптеки, хотя Гарри скорее бы предположил, что Малфои чистят зубы исключительно золотыми щётками с фамильным гербом на ручке. Затем в ванной образовались шампунь и средство для укладки, за ними — ароматическое масло, туалетная вода и пена для бритья, а потом Гарри потерял счёт всё новым и новым приятно пахнущим флаконам, бутылочкам и баночкам. И чем гуще зарастали полки ванной, тем больше крепло в его груди чувство, которое он, боясь надеяться на слишком многое, назвал привязанностью. Да, он привязался к Драко, настолько, что порой думал, а не могли бы они провести вместе всю жизнь? Пусть это не слишком похоже на идеальную семью, которую он намечтал себе когда-то под тихий аккомпанемент мамы Молли: уютный сельский дом, яблоневый сад, семейные обеды и прогулки, ожидание писем из Хогвартса для детей, а потом, может, и внуков. Это, конечно, здорово, но не нельзя же получить всё и сразу. Счастливыми можно быть и вдвоём. Не имея достаточно опыта и уверенности в правильности своих соображений, Гарри не решался сразу вывалить на Драко свои чаяния и мечты. Скорее, он по кирпичику строил фундамент их возможного счастья, окружая своего капризного слизеринца лаской и заботой, терпеливо прощая его мелкие промахи, втихаря надеясь, что всё это окупится в будущем…
Если же объяснить дело покороче, то Гарри в глубине души знал, в чём он неправ. Он эгоистично погрузился в свою личную жизнь, отдалился от друзей, особенно от Гермионы, вот она и пошла вразнос. Ладно Снейп, со Снейпом Гарри почти смирился, глядя, как снисходительно принимает подруга старомодные ухаживания словно помолодевшего рядом с ней профессора и как блестят её глаза в ответ на нежные слова, на которые, как оказалось, Снейп такой же мастер, как и на едкие насмешки. В какой-то момент Гарри даже поверил, что эти двое нашли друг друга, и всё у них будет так, как надо, несмотря на мрачные прогнозы Рона и разницу в двадцать лет. Гермиона и Снейп. Гермиона Снейп. Миссис Снейп… Странно звучит, но привыкнет же он когда-нибудь?
Катастрофа, как это катастрофам и положено, грянула неожиданно.
Если ты с кем-то в отношениях, то нет ничего необычного или непозволительного в том, чтобы встретить своего партнёра на пороге, обнять и, может, даже поцеловаться. Ну Гарри так думал. Драко же, ступив на порог, просто отшвырнул его, толкнул со всей силы в грудь, прорычав неразборчивое ругательство, и дёрганым шагом прошёл в комнату.
— Эй! Какая муха тебя укусила?
Малфой остановился, схватил его за ворот и потряс.
— Поттер-р-р! Если ты сам не уймёшь свою грязнокровку с бешенством матки! Я, клянусь, я найду способ её успокоить! Раз и навсегда!
Гарри перехватил трепавшие его одежду руки.
— Какая ещё матка? Ты что несёшь?
— Да твоя шлюха Грейнджер! — заорал Малфой и вмиг получил оплеуху, потому что никто, никогда не смеет помещать в одно предложение такие слова, как «шлюха», и имя Гермионы. Гарри хотел бы объяснить это спокойным, сохраняющим уважение тоном, решить конфликт миром, как и положено людям, которые намерены прожить вместе до конца жизни, но вышло так, что они оба просто покатились по полу, сцепившись, как два драчливых кота, и вереща друг на друга.
— Не смей называть Гермиону грязнокровкой!
— Заставь меня, дебил очкастый! Грязнокровка! Шлюха, шлюха!!! Подзаборная тварь! — голосил Малфой, словно одержимый хворью Туретта, пока Гарри пытался скрутить ему руку, прижимая к полу.
— Заткнись! — взревел Гарри, и тут же получил пинка откуда не ждал. — П-падла слизеринская!
Он попытался закрыть упорно выкрикивающему ругательства Малфою рот рукой; тот от всей души укусил за пальцы; запах крови помутил разум; Гарри вцепился в горло противника и пришёл в себя лишь когда он страшно и неестественно захрипел.
Пока полузадушенный и поколоченный ругатель откашливался, лёжа на боку, Гарри думал, что, видимо, с надеждами на долгую совместную жизнь он поторопился.
— Шлюха… — просипел Малфой, оценивающе подглядывая за Гарри из-под опущенных век.
— Ещё одно ругательство, и я тебя вынесу прямо в окно, — предупредил Гарри. — Нормальными словами что, нельзя сказать, что случилось?
Злость придала Малфою силы, он приподнялся на локте:
— Какие могут быть нормальные слова, когда твоя гр… Грейнджер увела моего отца у моей матери?
Драться сил больше не было, орать с прежней громкостью придушенный Малфой не мог, поэтому Гарри удалось добраться наконец до сути. Гермиона решила не останавливаться на Северусе Снейпе, хладнокровно бросила его и закрутила роман с Люциусом Малфоем. Что, как утверждал Драко, и понятно: со Снейпа поживиться нечем, а вот их семейный капитал, сколько его ни растрачивали всякие… сумасшедшие полукровки, всё ещё лакомый кусочек.
— Какого дементора она лезет в нашу семью? — шипел Малфой, и Гарри был с ним, кое в чём, согласен. Какого дементора ей понадобился этот скользкий червяк Люциус?
—Твои родители вообще-то в разводе! — напомнил он.
— Да мне без разницы! — прошипел в ответ Малфой и снова закашлялся. — Она голову отцу задурила, ходит за ней, как баран…
— Ага, барашек невинный. Задуришь ему голову, как же, — саркастически откликнулся Гарри. — А может, это твой папаша ей мозги пудрит? Отбил её у Снейпа, а она влюбилась?
Малфой явно восстановил силы.
— Наивный Потти, ты что, до сих пор думаешь, что все такие, как ты?
— Это какие?
— Сиротки бедные. Кто тебя пригреет, перед тем ты и расстелишься, тебя помани — ты и побежишь, вперёд мантии. Как же я над тобой смеялся! Сварить тебе кофе, Драко? Я испёк тебе круассанов, Драко! Хочешь, я отсосу тебе, Драко? Хочешь, тапочки в зубах принесу, Драко?
Он кривлялся и говорил писклявым голосом, а у Гарри, как назло, защипало в носу. То, что так глумливо изображал Малфой, было правдой, было очень похоже на правду: Гарри чувствовал себя счастливым, что у него складываются хоть какие-то отношения, и Гарри искренне считал, что проявлять внимание, заботу и нежность к близкому человеку вполне нормально. А сейчас слёзы просились на глаза потому только, что ему стало жаль своей разрушенной веры, своей неосуществлённой любви…
— Вот что, — тихо сказал он. — Собирай манатки и катись отсюда куда хочешь.
Как Малфой собирал манатки и катился, Гарри не видел: специально заперся в своей комнате, первое время прислушиваясь: не постучит ли, сам не зная, что он ответит, приди Драко в голову мириться.
Не дождавшись и окончательно задушив накатывающие слёзы, Гарри покинул своё укрытие и медленно прошёлся по дому с проверкой. Начал с ванны, потом заглянул в гостевую спальню и гостиную: никаких следов пребывания Драко не нашлось, как и не было. Только в прихожей остался позабытый кашемировый серый малфоевский шарф. Гарри стянул шарф с вешалки, не зная, куда его теперь девать. Он мягко грел руки, тонко пах знакомым парфюмом, и Гарри малодушно не удержался от того, чтобы зарыться в него лицом и вдохнуть сладкий волнующий аромат. Всё-таки кое в чём Малфой был хорош. В постели, да. И в кресле. И на ковре. И в душе…
Вот зараза!
Гарри подозрительно хмыкнул и забросил шмотку обратно на вешалку. Уж не было ли в его одеколонах толики приворотного зелья? С него бы сталось! И с Люциуса, кстати, тоже. Вдруг Гермиону пора спасать?
В дверь позвонили, и Гарри сперва не двинулся с места, то ли надеясь на возвращение, то ли опасаясь его. На пороге, однако, оказался не Драко, а Снейп. Мокрый Снейп. Его мантия отсырела насквозь, а с волос текла вода. Ничего удивительного — улицу нещадно поливал ранний весенний дождь.
— Мистер Поттер, — проговорил Снейп, встав на пороге и опираясь на дверной косяк, — мистер Поттер… Не хотите ли поговорить о богине нашей… Гермионе Грейнджер?
На последнем слове Снейп икнул и неловко свалился с порога внутрь, обдав подоспевшего на помощь Гарри дыханием, полным паров крепкого алкоголя.
Он даже обрадовался случившейся со Снейпом возне: тем меньше осталось времени думать о своих печалях. Он стащил с профессора мокрую неподдающуюся мантию, высушил её заклинанием, заставил Снейпа разуться, чтобы тот не хлюпал промокшими ботинками, призвал полотенце из ванной и устроил гостя в кресле у разожённого камина. Сомлевший от тепла и заботы Снейп запротестовал только, когда ему предложили протрезвляющего зелья.
— Не глупите, Поттер. Зельями тут не помочь, как профессионал говорю… У вас есть огневиски?
И заглянул в глаза с такой кроткой надеждой, что Гарри не стал спорить. Дементор с ним. Пусть допьёт своё, свалится с копыт и проспится.
Однако принявший неизвестно какую по счёту порцию алкоголя профессор вовсе и не подумал валиться с копыт. Он дотошно проследил, чтобы Гарри допил свой стакан огневиски тоже, а потом вопросил каким-то протрезвевшим голосом:
— Вы знаете, Поттер, что она меня бросила?
— Знаю, — ответил Гарри и, предчувствуя долгий разговор, налил по второй.
Снейп отхлебнул, поморщился и продолжил:
— А знаете ли вы, что я старый дурак? Никогда, понимаете! Никогда нельзя дарить своё сердце таким юным… прекрасным… безжалостным … девчонкам. Они не понимают! Для них любовь — игра!..
Гарри мог бы вставить свои пять кнатов, что юным безжалостным мальчишкам, особенно из одного белобрысого семейства, тоже не очень-то стоит доверять сердца и прочие внутренние органы, но вовремя прикусил язык. Это у Снейпа пьяные откровения и приступ жалости к себе, сам он как-нибудь обойдётся.
— Я ведь думал, мистер Поттер, что у меня уже давно никакого сердца и нет. А потом она его разбила! И ушла, каблучками по осколкам…
Снейп подозрительно шмыгнул носом. Гарри почёл за лучшее слушать и молчать.
— А ведь это я их практически… свёл! И всё из-за чёртовых книг! Я по крупицам собирал свою библиотеку, а у этого прыща Малфоя древних книг тысячи! Ставлю в заклад серебряный котёл, он не открывал из них ни одной! Ей даже не о чем с ним говорить, что она нашла в нём? Следы ушедшей молодости? Ему же под пятьдесят! А он её целует, хватает своими липкими! Погаными ручонками!
Снейп ужасно скривил лицо, словно вот-вот разрыдается. Гарри замер в ужасе. Снейп пару раз тихонько всхлипнул и от души чихнул, отыскал в кармане платок, громко высморкался и продолжил:
— Поттер, вы поверите — я считал его другом! Конечно, откуда у Пожирателя друзья, но мы… никогда не вредили друг другу сверх необходимого. И даже выручали по возможности. Я защищал его сына! Этого пакостного мелкого засранца, терпеть его не могу до сих пор.
— И я терпеть его не могу, — не удержался от жалобы Гарри, сколько же можно слушать чужие.
— Выпьем! — заключил Снейп.
Неся на себе вновь ослабевшего от выпивки Снейпа в комнату, которую раньше занимал Драко, Гарри думал утешительные мысли. Пусть Малфой его бросил — или он сам его выгнал, на этот счёт Гарри уже не был твёрдо уверен — пусть они расстались, у него в тот же вечер в спальне другой мужчина. И хотя это всего лишь старый добрый Снейп, который напился, потому что его бросила девушка. А в спальне он будет просто спать тяжёлым алкогольным сном. И даже не поцелует Гарри на ночь. Всё равно — это немножко считается!
Гарри помог запутавшемуся в рукавах Снейпу стянуть свитер, а потом силы напрочь покинули хмельного гостя, и он мешком упал на кровать. Гарри, по возможности соблюдая обязанности хозяина, вытянул из-под него одеяло и заботливо накрыл сверху. Снейп покряхтел, дёргая ногами, но вскоре успокоился, обняв подушку, как родную, и тихонечко засопел. Гарри пьяно умилился на спокойное беззащитное выражение его лица, а потом вдруг склонился, заправил длинную чёрную прядку Снейпу за ухо и быстренько чмокнул его в небритую бледную щёку, прошептав:
— Выкуси, Малфой!
— Герм-ивонна… — невнятно пробормотал Снейп.
***
— Он звал тебя во сне!
Гарри сам не знал до конца, ради чего начал этот разговор. Конечно же, он понимал, что чужие отношения — не его дело, но Снейпа было так жаль, а поведение Гермионы казалось до странности жестоким, и он просто не мог не попытаться убедить подругу в том, что она ужасно не права.
— Гарри, ты извини меня, но мне нет никакого дела до тонкой душевной организации Северуса! Он мне ею все мозги прополоскал!
Гермиона старалась выдерживать ледяной тон, но всё же немного нервничала, и Гарри истолковывал это как добрый знак.
— Вот клянусь, я ничего ему не обещала! Мы неплохо проводили время, но Северус вовсе не тот человек, с которым я вижу себя! Я же не виновата, что его заклинило на романтике. Для меня постель — это всего лишь постель, а он… Он сам виноват, серьёзно! Может, мы бы встречались и дольше, но он сам всё испортил. Кто его просил покупать это идиотское кольцо?
— Кольцо?
— В «Твилфитт и Таттинг» золотое с рубином кольцо! Хорошо, что местные сороки успели мне доложить, и не пришлось наблюдать, как он встанет на одно колено и предложит мне стать миссис Снейп. Или исполнит ещё какую-нибудь дурость в таком роде! А мне пришлось бы ему отказать! Представляю, как бы он залил всё вокруг слезами в этом случае! — Гермиона поёжилась и проворчала: — Вы, мужчины, с возрастом вообще не умнеете!
— А Малфой тоже не умнеет?
— У этого как раз мозги на месте. Он, по крайней мере, не лезет ко мне с дурацкими планами на моё будущее и не мечтает, что я начну выходить за него замуж и рожать ему детей. Хотя, зная Драко, можно понять, почему Люциус не хочет ещё. Эта истеричка закатил отцу такой скандал, что Люциус пригрозил лишением наследства. Я не стала дослушивать, меня их семейные дрязги не интересуют.
— А что тебя интересует?
Гермиона прищурилась и прошептала, приблизив лицо:
— Скрижаль Многоликого, Свиток ибн Хайана, Кристалл Магии, много чего ещё… Люциус — удачливый делец и неплох в постели, но в старинных книгах он не смыслит ни-че-го!
Гарри с ужасом уставился на подругу.
— Ты спишь с ним из-за книг?!
Она презрительно фыркнула.
— Я сплю с ним, потому что это приятно. Как будто ты сам никогда так не делал!
— Э! Драко не Люциус! — возмущённо возразил Гарри.
— Вот именно. Драко на порядок тупее. Вообще не понимаю, что ты в нём нашёл, но это уже меня не касается. Я не указываю своим друзьям, с кем им трахаться.
Разговор, похоже, двинулся совсем не по тому пути, по которому хотелось бы. Гарри надеялся образумить подругу, воззвать к её совести и доброму сердцу. Ну или хотя бы, в самом крайнем случае, убедиться, что её не опоили приворотным или как-то ещё не запорошили мозги. Но на одурманенную Гермиона не походила ни капельки.
— Я тебя не узнаю, — признался Гарри после долгого молчания. — Когда ты успела стать такой циничной, такой жестокой? Я не представлял себе даже, что ты можешь поступить так со Снейпом, я не говорю уже о Роне. Неужели Люциус — подходящая для тебя пара? Он же отпетый мерзавец, как ты можешь… с ним?
Гермиона в ответ замахала руками.
— Ох, сколько вопросов, сколько вопросов! И ни на один я не обязана отвечать, но ты мой друг и тебе можно. С Люциусом я могу много как. Он не жалуется на отсутствие опыта и фантазии…
— Гермиона! — возмущённо вскрикнул Гарри.
— Ты сам спросил! — парировала она. — А что он мерзавец и ни одно его слово не стоит ломаного кната, я сама знаю. Это очень удобно. Он расточает мне комплименты, а я улыбаюсь как дурочка, и мы вполне друг другом довольны. Он даже называет меня — «богиня», ты подумай только, какая дешёвая лесть! Мне с ним просто именно поэтому: он мне не пара ни при каких обстоятельствах, а я не хочу сейчас серьёзных отношений и вышвырну его без сожаления. Как только выжму из его библиотеки всё, что мне нужно.
— Но… ты могла бы подумать, как связь с Малфоем скажется на отношении… на твоей репутации! — выговорил Гарри и вспыхнул от стыда из-за своих же слов.
— Ты говоришь как Молли, — поморщилась Гермиона. — Что если мне по нраву репутация женщины, которая плевала на чужое мнение? Которая сама выбирает мужчин, не спрашивая чьего-то разрешения? Боже мой, Гарри, мне всего двадцать два года! Какого чёрта я должна надевать фартук и отправляться на кухню печь детей и рожать пироги, просто потому, что обыватели считают это правильным?
— Но… это же в самом деле правильно… То есть, я не хочу сказать, что ты немедленно должна выходить замуж, но разве создать свою семью — это не здорово?
Гермиона аж фыркнула от возмущения.
— Ну, знаешь ли. Вот от кого, а от тебя я не ожидала такого… двуличия! Ты сам много успел семей создать? Ты ведь тоже развлекаешься направо и налево, встречаешься с парнями в своё удовольствие, так почему я не могу делать того же? Потому что я не мужчина, а женщина, второй сорт? Так, что ли?
— Причём тут второй сорт… — оторопело пробормотал Гарри. — Женщины не второй сорт, я никогда так не думал! Женщины даже лучше! Я правда так считаю, честно!
Гермиона одарила его снисходительным взглядом.
— Никто не лучше, не подлизывайся. Женщины такие же люди, как и мужчины, у них такие же мозги, та же степень одарённости, те же права, желания и мечты, и знаешь… Если я годам к тридцати соглашусь всё-таки на постоянные отношения, то это будет мужчина, который разделяет мои взгляды. А не говорит: о, ты богиня, ты лучше меня, поэтому быстренько марш на кухню, меня надо обслуживать в быту, и не забивай свою хорошенькую головку трансформацией высших рун.
— Чем-чем не забивать?
— Да так, — небрежно махнула рукой Гермиона, — есть одна разработка. Не заговаривай мне зубы, пожалуйста. Мы, кажется, остановились на том, что наше сексуальное поведение мало чем отличается. Мы даже спим оба с Малфоями! Но меня ты готов осуждать, а для себя находишь оправдания. И это нечестно, Гарри! Подумай хорошенько и ты поймёшь, что я права.
— Но… у меня в самом деле… Мы не в равных условиях! — возмутился Гарри такой несправедливости.
— Да неужели?
— Но мне же гораздо сложнее тебя найти того, кто захочет… быть моей семьёй. Я… мне нужен мужчина, ну, или парень. Это не так просто… И-и-и у нас не может быть детей, на это не каждый согласится! А я хотел бы! Но это просто невозможно…
Гермиона вздохнула и пожала плечами.
— Как я и говорила. Оправдания, одни оправдания. Дорогой мой, кто хочет, тот ищет возможности.
Гермиона замолчала и сложила руки на груди, видимо, в знак того, что дискуссию считает исчерпанной.
— Я, кстати, больше не сплю с Малфоем, — буркнул Гарри.
— Тем лучше, — развела руками подруга. — Я держала своё ценное мнение при себе, но мне всегда казалось, что он для тебя совсем не подходит.
***
Порой нити судьбы и дороги жизни сплетаются в такой несуразный клубок, что в конце концов ты сидишь на кухне в доме Снейпа, пьёшь с ним на пару тобой же принесённый огневиски без закуски и жалуешься ему на свою лучшую подругу. Впрочем, искать утешения у Снейпа, даже пьяного, оказалось не лучшей идеей.
— Она сказала мне, что я ищу оправдания! Вот как она вообще может! Если ей хочется скакать козой и крутить хвостом до старости, это же не значит, что все такие же! Я хочу семью! Хочу детей! Как все нормальные люди! Где я всё это возьму, если меня совершенно не интересуют женщины?
Снейп поднял от стакана абсолютно пьяные глаза и проскрежетал:
— Сколько можно, Поттер! Тебе двадцать лет, ты при деньгах, у тебя даже рожа не противная. Я уж молчу о том, что наше дурачьё тебя до сих пор на руках готово носить. Ты бы мог устроить личную жизнь в два счёта, а вместо этого сидишь на жопе ровно и ноешь. Слушать противно! Посовестился бы вываливать свои жалобы на людей, у которых всё в сто раз хуже…
Гарри грохнул стаканом по столу и вскочил:
— Да что ты говоришь?! Это у тебя, что ли, хуже? Самый несчастный тут? Ну и сколько ты собираешься заливаться слезами из-за того, что тебя бросила девчонка? Следующие двадцать лет?
Вот после этих слов Гарри и узнал, что Снейп не дурак подраться. А единственная возможная тактика спастись от его длинных рук на тесной кухне — это повалить его на пол и устроить вольную борьбу, но и на полу Снейп извивался, как червяк. Положение усугублялось тем, что выпивал Снейп в сугубо домашнем облачении: толстом тёплом халате поверх белья, и эта свободная одежда очень скоро перестала прикрывать что-либо, кроме плеч, так что выходил какой-то уж совсем разврат. Гарри наконец удалось прижать Снейпа к полу, но неугомонный профессор продолжал дёргаться и сыпать отборными ругательствами, и тогда Гарри пришла в голову блестящая, как ему показалось, идея. Шоковый приём. Резким движением он сдёрнул трусы с тощей снейповской задницы и впился зубами в бледную волосатую ягодицу. Снейп взревел, как раненый зверь, осознал происходящее, дёрнулся и затих. Гарри прервал укус и, тяжело дыша, тупо уставился на след собственных зубов и наливающийся вокруг него синяк. Снейп продолжал лежать под ним, молча и неподвижно. Гарри сполз на пол, так и не отрывая взгляда от места своего последнего нападения. Снейп вышел, наконец, из оцепенения, поправил трусы, прикрылся халатом и тоже сел на полу, сверля противника глазами.
— Поттер. Что это, на хрен, было? — наконец разродился он вопросом.
— Простите… — просипел Гарри.
Снейп поднялся, поморщившись, смахнул жирную прядь волос с лица, принял величественную позу, знакомым профессорским движением запахнул на груди халат и приказал:
— Убирайтесь!
***
Мальчика-Который-Выжил-После-Того-Как-Укусил-Снейпа-За-Жопу жизнь не учила ровно ничему. Поэтому через какие-то три месяца после Великой Битвы На Кухне он снова стоял у дверей снейповской хибары и колотил в дверь.
— Что надо? — рявкнул Снейп с порога.
На нём был всё тот же халат. Гарри это слегка деморализовало, но в бегство не обратило.
— Она его бросила, — доложил Гарри и достал из кармана бутылку крепкого. — Отметим?
— Вы, Поттер, кажется, начали путать мой дом с питейным заведением? — полным яда голосом процедил Снейп.
— Да я… радостью же поделиться! — аргументировал Гарри и встряхнул бутылку.
— А вам не приходило в голову, что вы со своей радостью можете быть здесь неуместны? — ухмыльнулся Снейп. — Я не один.
Счастливая улыбка озарила лицо Гарри.
— Она вернулась к вам? Да? Я знал! Я знал, Гермиона не может быть такой злюкой!
— Северус! — раздался из глубины дома знакомый голос. — Что ты там застрял? Это опять магловские эти… как их… авроры?
Не успел Гарри как следует удивиться, как за спиной Снейпа нарисовался в дымину пьяный Люциус.
— Вот и ответ на ваш вопрос… — сквозь зубы проворчал Снейп.
— Великий Мерлин, какая встреча, мистер Поттер! — принялся кривляться Люциус, и Гарри не к месту обнаружил, что вот как раз сейчас он очень сильно напоминает Драко, только обросшего и постаревшего. — Решили вступить в наш клуб разбитых сердец? И членский взнос при вас?
С этими словами он втянул Гарри за руку в дом, другой рукой отбирая огневиски.
— Прекрасно, прекрасно!
На маленькой магловской кухне лорд Малфой смотрелся абсурдно, но ему было не до условностей. Он ловко вскрыл бутылку, наполняя уже три бокала вместо двух, а затем поднял тост.
— За молодых красавиц и старых дураков!
Осушив свой бокал до дна, Люциус хлопнулся на стул и закрыл лицо руками.
— Ужасно, ужасно… — прошептал он.
Гарри, взявший свой огневиски с сомнением, поставил его обратно на стол нетронутым. Пить за молодых красавиц и старых дураков у него не было ни повода, ни желания. Снейп, с насмешкой глядя на него, сделал глоток и тоже вернул бокал на место.
— Я недооценил эту девочку, — с надрывом признался Люциус, убирая с лица руки. — Мне казалось, я всего лишь развлекался, но она ушла, и я не нахожу себе места… Всё, всё вокруг напоминает о ней! Я слышу её шаги в шуме листвы, мне чудится её голосок в звоне бокалов… Северус, ты тоже так страдал? Я так виноват перед тобой…
— Ну что, Поттер. Раз уж сумели попасть на этот спектакль одного актёра, то наслаждайтесь зрелищем, — тихо проворчал сквозь зубы Снейп.
— Виноват — и в то же время невиновен, — увлечённо продолжал Люциус. — Я, как и ты — тоже жертва одной безжалостной, бессердечной, бессовестной… О! Ты знаешь, что она сказала мне?
— Слышал раз двадцать! — безнадёжным тоном предупредил Снейп.
— Знаете, мистер Поттер, вы знаете, что она сказала мне? Что я для неё — прочитанная книга! Но она сохранит в памяти лучшие мои страницы… Какова? А? Богиня!.. — заключил Малфой и уронил голову на грудь.
— Он — всё? — спросил Гарри.
— Я бы не надеялся, — скривил губы Снейп.
— Её уже видели с Кингсли, — не меняя позы, прогундосил Малфой. — Министр! Какая ловкая девочка. Далеко пойдёт! Прелестное… сумасбродное… чудовище!..
Малфой всё-таки затих, хоть Снейп и пообещал, что это ненадолго.
— Но вам как раз хватит времени объяснить, зачем вы здесь, а потом исчезнуть.
Гарри вздохнул.
— Я, в общем-то, не за чем. Просто узнать, как вы.
— Какая трогательная забота. Не переживайте, Поттер, меня пытались загрызть куда более опасные хищники, но я всё ещё жив.
Гарри покраснел.
— Простите. Я сам не знаю, что на меня нашло.
Снейп пожал плечами.
— Возможно, вы тоже превращаетесь в монстра, как ваша подруга. И ни один мужчина не может в вашем присутствии ручаться за сохранность своей задницы.
Гарри не нашёлся с ответом.
***
— Поттер, вы случайно не знаете, почему я всё ещё терплю ваши визиты?
Вместо того чтобы впустить в дом, Снейп сам вышел на крыльцо, благо тёплая осенняя погода позволяла сколько угодно простоять на улице.
— Хмм… — Гарри изобразил задумчивость. — Возможно, вы за эти годы наконец смирились с тем, что больше не можете противиться моему обаянию!
«Эти годы» было, пожалуй, громко сказано. Прошло чуть больше полутора лет с тех пор, как Гермиона Грейнджер разбила сердце своего бывшего профессора. И всё это время Поттер никак не мог оставить привычку надоедать ему. По правде говоря, у Гарри не было никакой для этого возможности, ведь стоило ему пропасть на пару недель, как взятая внаём почтовая сова приносила записку, написанную знакомым с времён школы почерком:
«Мистер Поттер, если вы сумеете найти приличный тминный кекс, то можете прийти на чай в это воскресенье».
Тминный кекс иногда сменялся на другую выпечку, но Гарри мог найти что угодно. Когда чай кончался, у Снейпа всегда кстати находилась бутылочка вина (огневиски он, на самом деле, не очень-то жаловал), а к ней и тема для разговора. Казалось, Снейп решил, будто после всего, что между ними произошло, ему больше нет резона скрывать от Поттера что бы то ни было — и он рассказывал, много, подробно, а Гарри, оказалось, как никто умеет слушать. Сам же Гарри рассказывал скупо: всё больше шутил над своими попытками устроить личную жизнь да передавал редкие новости о Гермионе. Она, вопреки прогнозам Люциуса, вовсе не думала околдовывать Министра: помощь Кингсли ей нужна была для организации экспедиции в Азию, откуда она теперь посылала полные исследовательского восторга редкие весточки. Хоть Снейп никогда и не спрашивал, и даже утверждал, что и думать забыл о «мисс Грейнджер». «Это было наваждение, — как-то раз сказал он. — Сначала прекрасное, а потом горькое». И больше Снейп ничего такого романтического о Гермионе не говорил.
— Обаянию, говорите… — криво усмехнулся Снейп. — Вы, я смотрю, всё тот же. Самоуверенный, наглый…
— Снейп, я вижу, что вы отчего-то волнуетесь, можете мне сказать всё как есть, без этих ваших реверансов, — прервал его Гарри.
Снейп сурово посмотрел на своего гостя. И вдруг — поцеловал, мягко, обняв ладонями за плечи, удивительно нежно, но недолго, а потом быстро отпустил, опалил взглядом и скрылся в доме, захлопнув и накрепко закрыв дверь.
Гарри остался стоять столбом на крыльце.
— Что это, на хрен, было, Снейп? — прошептал он, провёл пальцами по влажным губам и аппарировал.
***
«Дорогая Гермиона!
Я чувствую себя неловко, обращаясь к тебе по такому личному поводу, но ты мой друг и кроме тебя мне некому помочь. Я в совершенной растерянности. Это из-за Снейпа. Я не могу его понять. Когда мы виделись в последний раз, он меня поцеловал. Ни с того, ни с сего! Что это может значить?
С любовью, Гарри»
«Милый Гарри!
Мне, конечно, всегда приятно получить от тебя весточку, но не такую же глупую? Спроси у Снейпа сам!
Целую (и это значит, что я тебя люблю, даже когда ты делаешь глупости), Гермиона»
«Дорогая Гермиона!
Я бы спросил, но он не хочет со мной разговаривать. Не отвечает на сов. Когда мы случайно столкнулись на Косой Аллее, он аппарировал у меня из-под носа! Он это нарочно сделал, я клянусь!
Вы же с ним тоже как-то начали встречаться? Он так же странно себя вёл? Или повезло только мне?
С любовью, Гарри»
«Милый Гарри!
Он что, тебе нравится?
Целую, Гермиона»
«Дорогая Гермиона!
Ты только не ругайся на меня. Я сам не понял, как так вышло. Когда ты уехала, я хотел его как-то поддержать. Мы иногда встречались, в смысле, как приятели, я ничего такого не думал. А потом он вдруг меня поцеловал и сразу же выставил вон, и не хочет больше разговаривать. А я теперь понимаю, что да, он мне нравится. С тех пор, как перестал орать на меня ни за что (и снимать баллы с Гриффиндора, ха-ха). Я смеюсь, но мне не весело. Не может же быть, что он просто так пошутил? Он ведь не стал бы? Я спрашиваю, потому что ты в некотором смысле знаешь его лучше меня. Что ты обо всём этом думаешь?
С любовью, Гарри»
«Милый Гарри!
Почему ты считаешь, что я буду ругаться? Я, наоборот, рада за тебя. Насколько я знаю Северуса, он из тех людей, которые, как и ты, мечтают о своём маленьком уютном гнёздышке на двоих (или больше, не забывай, Северус — блестящий зельевар и знает не менее шести способов зачать ребёнка от двух мужчин при помощи зелий). Если вы сумеете найти друг друга, это будет здорово! Рон, конечно, немного поорёт, но он всегда орёт, ты же его знаешь.
Я не думаю, что Северус посмеялся над тобой. Просто в отношениях он скорее ведомый (в отношениях точно, насчёт постели не знаю… как договоритесь), ему сложно проявлять инициативу. Я думаю, он напуган собственной смелостью и ему теперь просто невыносима мысль, что ты ему откажешь. Будь с ним смелее! Придумай способ его завоевать. Даже если этот способ будет немного авантюрным! Северус романтик, ему должно такое понравиться!
Целую, Гермиона»
«Дорогая Гермиона!
Пожалуйста, не пугайся обратного адреса. Я пишу из госпиталя Святого Мунго, потому что выпишут меня только послезавтра, а я спешу поделиться с тобой радостью. Прости за почерк, пишу левой рукой, правая не совсем ещё здорова. (Но всё будет хорошо, честно!) Ты посоветовала мне быть смелее, и я решил действовать! Пробраться в дом Северуса, когда его там не будет, дождаться и добиться честного разговора. Я же не знал, что его дом напичкан охранными заклятиями! В общем, меня потрепало, и я оказался в госпитале, зато мы смогли откровенно поговорить, и я бы рассказал тебе всё в подробностях, но Северус сидит рядом, заглядывает в моё письмо и грозится отобрать перо, если я не перестану трепаться. Поэтому скажу коротко: мы теперь вместе!
С любовью, Гарри.
P. S.
Северус подарил мне кольцо!
P. P. S.
Оно с изумрудом!»