Work Text:
Спасительный черный бледнел. Стремительно, неумолимо. С предрассветного неба исчезали звезды – одна за другой, словно гасли. Гасли бесследно, как и надежды на спасение: ему не выбраться, не найти выхода; на сотнях подобных дверей одинаковые замки – прочные, стальные, и нет того заветного, о котором говорят внизу, в духоте складов и грязи общежитий, того, что не заперт и висит, как обманка. Замок этот откроет дверь на свободу – через пыльный чердак и пожарную лестницу, сквозь улицы каменного города и подземные переходы, в маленькую комнатку на окраине. Туда, где беспробудно спит Саймон, и сон его тяжел.
Джей обессиленно опустился на пол, всем телом чувствуя холод бетонных перекрытий. Сегодня он не смог, не нашел. Как и вчера, и два дня тому назад, и весь прошлый месяц – он сбился со счета, все попытки остались безуспешны. Да и был ли этот призрачный путь наружу? От кого он узнал бесценную тайну, где подобрал крупицы важных знаний? Ведь от таких же, как и он, рабов: под заношенной формой – худые тела, под деланным безразличием – мечта спасти близких. Ни для кого не секрет, что в цеха корпорации шли не за деньгами, но за возможностью быть рядом с вакциной, за шансом урвать лечебные крохи, унести с собой, украсть, отобрать с боем – не важно как, главное, чтобы кто-то любимый и родной проснулся. Смог снова быть рядом, смеяться, говорить. А еще этот кто-то особенно дорогой смог бы услышать то, что ему не успели сказать.
Темно-синий стал пронзительно-голубым: время очередных поисков подходило к концу. Пора спускаться вниз, заступать на смену, до сигнального гудка паковать белесые пилюли в обманчиво-яркие коробки. И ждать ночи, чтобы снова подняться на самый верх и искать выход из клетки, предварительно зашив вакцину в подкладку поношенной куртки.
В своих поисках Джей не был одинок, но вот в упорстве равных ему не находилось. Кого-то ловила охрана, и эти люди бесследно исчезали – возможно, становились костной мукой, животным жиром и прочими ингредиентами вакцины (все знали, что корпорация ратует за безотходное производство), кто-то просто терял веру в успех, опускал руки, превращался в безмолвного исполнителя. Но Джей не мог сломаться – у него были Саймон, неслучившаяся любовь и желание все изменить.
Над стеклянным куполом лабиринта плыл густой дым – заводы корпорации работали беспрестанно, круглые сутки зеленоватый туман окутывал город, заставлял его жителей чихать и проливать слезы. Но вместе с тем, на едкий пар молились – его считали добрым вестником, источником жизни и борьбы с проклятым смертельным сном. Есть дым – есть вакцина, дальнейшие рассуждения не приветствовались.
Джей посмотрел в окно – утро нового дня не несло изменений: шесть полосатых красно-белых труб, опоясывающих мегаполис, подпирали небо, выплевыли в его нежную синь клубы ядовитых испарений. То, что дым и есть источник заразы, Джей понял давно. Корпорация лихо просчитала доходы от бесперебойного производства: созданный вирус погрузил одних в сон, других – в отчаяние. И тут, как конфетка из кармана доброго фокусника, появилось чудодейственное лекарство. Баснословно дорогое лекарство, производство которого обеспечивало беспрерывный процесс излечения и заражения.
Вместе с финансовыми потоками к корпорации пришли власть и почитание. Жители боготворили магнатов, и лишь кучка повстанцев пыталась оказать сопротивление, сорвать маски с фальшивых богов, и Джей был одним из лидеров несогласных. Вторым был Саймон.
Саймон… Несколько лет назад он сам нашел Джея, соседского мальчика из далекого прошлого, открыл глаза и на дым, и на доброту корпорации, принес неоспоримые улики, собрал людей. Вселил в окружающих веру в будущее, в успех их кампании. А потом сам стал жертвой тумана, тихо уснув на плече Джея, молчаливо влюбленного Джея.
Небо стало совсем светлым – через считанные минуты придет охрана и ловушка, расставленная в лабиринте, захлопнется.
Джей поднялся на ноги и побрел в глубь хитрого сплетения тупиков, поворотов и одноликих дверей. Побрел подальше от выхода, и с каждым сделанным шагом он спрашивал себя, когда же все началось. Вот этот лабиринт, попытки выжить и мир из кошмарного сна.
В тот ли недобрый час, когда нашлась дешевая и практичная замена привычным газу и нефти? Или в ту нелегкую весну, когда даже травинка отказалась пробиваться сквозь отравленную заменителем землю? А может в ту пору, когда рухнула экономика, а деньги превратились в цветные бумажки? Или же все было намного раньше, в тот дождливый день, когда убили президента Харта?
Джей покачал головой: нет точного ответа. Есть лишь шаги по дороге, и есть дорога, которая ведет в будущее. Внезапно он остановился: перед ним был стандартный замок, но он чуть наклонился, дразня едва заметным рубцом распила.
Джей улыбнулся. Неужели он нашел?
Саймон зевнул и открыл глаза. Стрелки на часах показывали половину десятого, на столе высилась груда пустых упаковок от снотворного. Память начала возвращаться: вчера его уволили с работы, избил случайный любовник, квартирная хозяйка настойчиво попросила освободить помещение. Депрессия вошла в финальную стадию, жить расхотелось совершенно. Потом были бутылка водки и снотворное, заблеванный унитаз и странный сон.
Голова раскалывалась, и Саймон не мог понять истинной причины: то ли это было наказанием за принятое накануне, то ли явилось отголоском встречи с человеком, которого он отчаянно пытался забыть. Пусть, это была приснившаяся встреча, но в этом чудном сне Джей любил его, рисковал ради него, искал встречи. Как раз то, о чем он всегда мечтал.
Стараясь заглушить свои мысли, Саймон включил телевизор, но скучные утренние шоу не могли заменить воспоминаний о Джее. Первой, наивно-чистой и совсем безысходной любви.
Внезапно передачу прервали экстренным сообщением, и Саймон с ужасом понял, что уже знает эту новость.
Убили президента Харта.
Саймон поспешно выключил треклятый ящик, и стало слышно, как в окно барабанят капли дождя. Звонко, методично. Так, словно призывают действовать. Отсчитывают время.