Chapter Text
Сынмин просыпается рано утром. Нет, не так, как просыпаются главные герои очередного проходного романа. Его лицо не ласкают лучи яркого солнца, ему не шепчут слова любви на ухо и его нос не чувствует сладкого аромата выпечки и свежесваренного кофе. Абсолютно, точно и явно, нет. Он замерз как собака в зимние морозы, и, несмотря на закрытые окна, солнца как и не бывало, лишь серые тучи нависают над их городком.
Ким морщится, плотнее укутываясь в одеяло и думая о том, что пора бы доставать третье одеяло и теплые шерстяные носки. Место на кровати рядом с ним пустует, но он отчётливо слышит копошение на первом этаже. И ругань, определённо. Набравшись смелости и сделав пару глубоких вздохов, Сынмин выскальзывает из-под одеяла и опускает ноги на мягкий коврик. Кожа тут же покрывается мурашками и он спешно пытается дотянуться до махрового халата, что он сбросил прошлым вечером на стул. Одевшись, он выглядывает в окно и удивлённо поднимает брови. За окном лес тонул в сером облаке густого тумана, и Сынмин не то что не видел верхушку церкви, расположенную не так далеко от их дома, но и даже теплицу в саду.
― Вот уж чего я явно не ожидал.
Сынмин фыркает, поправляет тяжелые темные шторы, заправляет кровать и отыскивает в платяном шкафу с постельным бельем третье одеяло, а заодно и две пары теплых носков. Хмурится мгновение и надевает одну пару, вторую взяв с собой. Тратит немного времени на то, чтобы умыться тёплой водой и немного млеет от того, какая же в ванной стоит духота, даже зеркало и стекла до сих пор запотевшие. И только после этого он соизволяет спуститься на первый этаж и, пройдя гостиную, зайти на кухню.
― Я сейчас выпью эту огромную чашку крепкого кофе и съем всех в округе, ― первое, что слышит Сынмин.
― И тебе доброе утро, малыш, ― зевает в ответ парень, проходя к холодильнику.
― Ты рано встал, я только поставил омлет в духовку, милый.
― Я замерз так сильно, слов нет, ― ворчит Ким, сверля взглядом молочник.
― Я так и подумал, поэтому поспешил включить отопление.
Сынмин так и не решает, какое кофе он хочет, с молоком или без, но всё же достаёт молочник и ставит его на стол. Он разворачивается и спустя пару мгновений чувствует, как его парень обнял его и положил голову ему на грудь. Сынмин тут же с готовностью обнимает в ответ и целует в светлую макушку. На Чонина ему пока больно смотреть. Тот ловко носится по кухне в коротких шортах и легкой футболке, так ещё и босиком. Ему хорошо, он не чувствует холода, но всегда так тяжело переносит жару, в отличии от Сынмина. Тому комфортно в тепле и он начинает сильно мёрзнуть, стоит температуре упасть ниже двадцати градусов по Цельсию.
― Прошу тебя, надень хотя бы носки, ― хмурится Сынмин.
Чонин смотрит на него мгновение, своими хитрыми лисьими глазами и хихикает. Он хочет шалить, вредничать и никого не слушать, но его любовь к Сынмину пересиливает все эти чувства, поэтому он надевает бежевые носочки с вышитыми на них лисятами. Сынмин сам их вышивал, и Чонин хранит эти носочки, словно это самая драгоценная вещь на свете. После Сынмина, конечно. Он у Яна на первом месте. И в этом они одинаковы.
Сынмин следит за тем, как любовно младший поправляет носочки и смотрит на них ещё какое-то время, а потом, спохватившись, поднимает взгляд на своего парня и его щёки краснеют. Он всегда так смущается тому, когда Сынмин застаёт его за любованием поделок старшего. Сынмин заливается смехом, пока блондин кидается к плите, проверяя, как там омлет в духовке. Он, хозяюшка, уже и хлеб с сыром нарезал, открыл банку домашнего малинового джема и кружки с тарелками расставил на столе. Сынмину лишь остаётся смиренно ждать, когда его молодой человек достанет горячий омлет из духовки. Ему так радостно наблюдать за ним, он всегда безумно заботливый и нежный, это всегда сводит Кима с ума и вызывает приливы огромной любви и желания. Сегодня он тоже не может сдержать себя и когда Чонин ставит перед ним тарелку с горячим завтраком, он тянет парня к себе на колени, обнимает за талию и целует в щёки, пока тот тихо смеётся, цепляется пальцами за края халата и слегка царапает острыми ноготками кожу на шее и ключицах. Сынмин целует его и обнимает ещё немного, прежде чем еда остынет, и отпускает парня, позволяя соскользнуть со своих коленей и перебраться на мягкий стул напротив. Он мурчит довольно, отправив кусочек омлета себе в рот и отхлебнув крепкого кофе. И только после этого Сынмин позволяет себе начать кушать.
― За окном такой туман, ― Сынмин задумчиво выглядывает в окно, ― Твоих рук дело?
― И представляешь, прямо в первый день осени, ― весело отвечает Чонин и вскакивает со стула, чтобы открыть окно и выглянуть в сад. ― Но нет, милый, я ничего не делал.
― Точно? ― Сынмин прищуривается.
― Разве бы я мог отвадить от нас такую солнечную погоду, от которой ты так нежился?
― Хорошо, лисёнок, конечно, ― Сынмин улыбается. ― Я не расстроен, к тому, я могу укутаться в свои любимые толстовки.
― Парные тёплые вещички, хён! ― радостно восклицает Ян, чуть опрокидывая кружку с кофе.
― Да, милый.
Чонин довольно фыркает, этим ещё больше походя на лисицу и Сынмин в очередной раз тает. Чонин слишком прекрасный. Такой простой, без всех этих масок и лживых изречений, он искрений в своих чувствах и эмоциях, он терпеть не может напыщенность и пафос и держит таких людей подальше от себя. Он такой настоящий и это каждый раз сводит Кима с ума. Он может быть вредным и хитрым с Сынмином, но только так, чтобы драмы навести да выканючить у старшего что-нибудь, а тот поотнекивается для вида, а потом согласится, лишь бы неугомонная душенька получила своё.
Сынмин не позволяет Чонину убраться на кухне, сам всё сваливает в раковину, да тщательно моет, пока младший, вредно фыркая, устремляется наверх, достать одежду постарее да потеплее, чтобы в саду работать удобнее было. Сынмину выходить на улицу особо не хочется, но отправлять Чонина работать одного у него желания нет абсолютно. Поэтому он быстро убирает кухню, выключает лампу и спешит наверх, чтобы найти там младшего и сгрести его в объятиях. Чонин пищит тихо, но не пытается вырваться, что позволяет Сынмину потискать младшего ещё немного, а потом отпустить.
― У тебя дома работы полно, мог бы остаться и посидеть в кабинете, ― говорит Ян, укутываясь в удобную ветровку.
― Не хочу оставлять тебя одного среди этого тумана, ― отнекивается Сынмин, натягивая шапку.
― Никто меня не утащит, Минни, ― фыркает Чонин и целует старшего в щёку. ― Я сам кого хочешь утащу.
Чонин хихикает и берёт Сынмина за руку, сплетая их пальцы. Ким знает, что младший не врёт. Он добрый малый, но так страшен, если его разгневать. Сынмин на себе это никогда не испытывал, но был свидетелем. До сих пор вспоминает с содроганием. Сынмин крепче сжимает ладошку, и чувствует, как младший отвечает ему. Они проведут в саду всё утро, теряя друг друга в тумане и громко смеясь. Работы у них так много, но это мало пугает, потому что спешить им некуда. У них стабильность в жизни и всё течёт своим чередом.
― Минни, Минни, ― Чонин налетает на него, едва не запнувшись об огромную оранжевую тыкву. ― Хочу костюмчик красивый и детишек пугать.
― Ещё рано, малыш, ― Сынмин смеётся, чувствуя, как его в шею целуют. ― К тому же ты забыл, как в прошлый раз напугал Хёнджина?
― Сам напросился, ― Чонин фыркает возмущённо и кусает шею, острыми зубками царапая кожу.
Ким смеётся от этого, крепко обнимая за талию и прижимая к себе парня. Чонин продолжает что-то бормотать, а потом вырывается из объятий, фыркает возмущённо и запирается в теплице, скрываясь между листвой и запотевшими стёклами. Сынмин сверлит взглядом запертую дверь, хмыкает, ещё немного проводит времени в саду и отправляется обратно в дом, чтобы приготовить им еды на обед. Чонин вчера вечером хныкал о пасте с курицей, поэтому выбор очевиден. Он достаёт из холодильника куриную грудку, которую загодя достал из морозильника, включает плиту и ставит кастрюлю на огонь. Ему хочется приготовить чего-то достаточно вкусного для своего мальчика, поэтому он предвкушает каждый момент готовки. Он включает проигрыватель с весёлой и лёгкой музыкой, и начинает пританцовывать в такт мелодии, попутно доставая из шкафа нужные ингредиенты. Он полностью уходит в готовку, не замечая, сколько времени прошло и что происходит за окном. Ян сейчас проводит время между своих травушек и цветочков, воркуя над ними, и явно забыл о том, что обед скоро, и Сынмин уверен, что ему опять придётся вытаскивать младшего силой из его мира.
Но этого и не требуется, потому что Сынмин как раз ставит чайник на плиту, как чувствует на своей талии руки младшего. Чонин хихикает и в ухо дует, сильнее сжимая в объятиях своего парня, а у Сынмина все мысли из головы как ветром сдувает. Он так любит Чонина, что всё остальное сразу перестаёт иметь значение. Ян выглядит таким воздушным и нежным, непорочным мальчиком, и он таким и является. Только последний пункт явно не подходит, в этом Ким уверен очень чётко. Он вчера вечером проверял прямо на диване в гостиной. Сынмин разворачивается и обнимает младшего за шею, целуя в щёку. Чонин довольно фыркает, ручками под рубашку лезет, ноготками царапая спину и вынуждая старшего тихо скулить.
У Сынмина желание бросить всё и уделить внимание только своему парню, но у него ещё куча дел после обеда, как и у Чонина. Сам младший заявляет об этом, выбравшись из объятий парня. Сынмин дуется немного, но лишь так, несерьёзно. Чонин на это язык показывает и требует свой обед. Старший отказать ему не может, лишь тарелки достаёт и накладывает им еды. Ян благодарит его и они приступают к обеду, что занимает у них достаточно времени, потому что они обсуждают свои планы и желания на вечер и на следующий день.
― Погуляем завтра? Мне на рынок надо, один не хочу идти, ― Чонин вздыхает.
― Конечно, милый. Куплю тебе твоё любимое мороженое, ― улыбается Сынмин, ― Нам ещё в колледж надо наведаться.
― Точно,― Чонин недовольно фыркает.
― Я думал, что ты хочешь учиться.
― Да, но туда надо ходить, ― вздыхает младший.
― Конечно, милый, иначе никак.
― Я опять буду видеть тебя только на перерывах. С ума сойду без тебя, Минни.
― Уйдешь с головой в учёбу, так и забудешь меня, ― хихикает Ким.
― Никогда, ― Чонин злобно фыркает и присаживается ближе, целуя в щёку. ― Люблю тебя так сильно, мой сладкий.
― И я тебя, лисёнок, ― Сынмин обнимает Чонина.
После обеда они убираются и расходятся по своим делам: Сынмин в свой кабинет за бумажную работу, а Чонин всё так же вернулся в сад, и погрузился в работу в теплице. Сынмину не хочется его отвлекать, да и сам он в скором времени погружается в работу с головой ― дочитывает томик, заполняет блокнот и разбирает несколько новых рецептов и думает сделать на ночь горячий травяной чай. Как раз лежат и ждут своего часа. Сынмин довольно кивает сам себе, а потом решает немного прибраться в кабинете. Сортирует травы, разбирает баночки и скляночки, выбрасывает в мусорное ведро ненужные бумажки и заметки, и в конечном итоге расставляет всё по полочкам в нужном и понятном порядке. В голове мелькает мысль потом сказать об этом Чонину, чтобы он не запутался и не разворошил всё, как он любит, когда найти что-то не может, но это будет чуть позже, а пока Сынмин с головой уносится в очередную художественную книгу. Он совершенно этого не планировал, но сюжет увлёк его, что он забыл обо всём. Он удобно устроился в мягком кресле у окна, свеча на подоконнике излучала аромат ванили, а туман за окном так и не оставил их. Сынмина это очень увлекло, он чувствовал себя безумно умиротворённо. В чувство его привёл только Чонин, который тихо прошёл в кабинет и уселся на край кресла, тут же положив руки на плечи своего парня.
― Милый, я уже чайник согрел и в душ сходил, мёд достал и булочки в духовку поставил, а тебя всё нет, ― тихо промурчал блондин на ухо.
― Прости, я зачитался, ― Сынмин закрывает книгу и тянется к младшему, чтобы поцеловать его в щёку.
― До чего ты забавный временами, ― бурчит Ян, позволяя утянуть себя и усадить на колени. ― Как насчёт чая на ужин?
― С травами, малыш, ― Сынмин целует парня в щёки, ― А потом я хочу только тебя.
― Я всегда твой, ― тихо отвечает блондин и тихо ойкает, когда его бёдра крепко сжимают в сильных руках.
― Люблю тебя, ― уже в который раз шепчет Сынмин и целует младшего в губы.
Чонин отвечает, крепко обнимая за шею. Он ёрзает на его коленях, сводит с ума своими губами, руками и это ещё не всё. Чонин весь, без остатка, заставляет Сынмина творить глупости, срываться и желать с каждым разом всё больше и больше, а тот только и рад отдавать всего себя.
Остаток вечера они проводят за ужином, а потом смотрят старый фильм о ведьмах. Чонин не может перестать смеяться, а Сынмин постоянно целует его в щёки. Они собираются спать только ближе к полуночи. Сынмин принимает душ, пока Ян прибирается на кухне и в гостиной, а потом они меняются ролями, только Мин готовит им кровать ко сну. Он ложится в кровать и ещё долгое время ждёт младшего и уже немного злиться начинает. Он уже почти главу дочитал, а того всё нет и нет. Он недовольно закрывает книгу, и только спустя пару мгновений младший вплывает в комнату. Он выглядит расслабленным и довольным, и таким прекрасным в своём шелковом халатике, который он даже не потрудился завязать. Сынмин бросает на него недовольный взгляд и вздыхает.
― Ты долго.
― Прости, золотце, ― Чонин выключает свет в спальне и бесшумно залезает под одеяло.
Туман в середине дня рассеялся и даже солнце показывалось временами. Сейчас же светила молодая луна и холодный свет падал прямо на светлую макушку младшего.
― У тебя скоро день рождение, лапуля, ― тихо мурчит Ян.
― Да, родной, ― Сынмин проводит рукой по светлым, ещё влажным, волосам своего парня.
― Что ты хочешь в подарок? ― младший улыбается, укладывая подбородок на грудь Кима.
― У меня есть ты, остальное неважно.
― Опять придётся самому думать. Вот всегда ты так, ― Чонин корчит лицо, делая вид, словно обиделся.
― И я люблю тебя, мой лисёнок.
Чонин мурчит довольно на эти слова, тыкается носом в открытый участок кожи, что не скрывает пижама, кусается слегка и спустя пару секунд его макушка исчезает под одеялом, а Сынмину остаётся глубоко вздохнуть и губу закусить, чтобы не простонать в голос. Он лишь выдыхает, позволяя себе отдаться и почувствовать губы Яна на себе. Чонин прекрасен, и он доводит Сынмина каждый раз до пика, а тот и не против. Он лишь находит под одеялом макушку Яна и зарывается пальцами в, слегка сухие после покраски, волосы младшего и тянет их несильно, а потом мягко поглаживает. Ян мурчит довольно, работает своим язычком более усердно, что вынуждает Сынмина плавиться под ним. Ким хочет насладиться этим по полной, но младший явно не настроен на это и спустя пару мгновений его макушка показывается из-под одеяла и потом он фыркает и усаживается старшему на колени.
― Кто бы мог подумать, что судьба сведёт нас? Я всегда считал, что так и останусь один.
― Я подумал об этом при нашей первой встрече. О том, что мы созданы друг для друга, ― отвечает Сынмин, кладя руки на бёдра младшего.
Конечно он знает, что имеет в виду Чонин. Они говорили об этом миллион раз.
― Ммм, а Хёнджин на это, помнится, только рассмеялся и сказал, что ты будешь его, ― Ян глаза прикрывает, когда чувствует, что пальцы его парня с силой сжимают его ягодицы.
― Ты будешь припоминать ему это вечность, ― фыркает Сынмин, не переставая наслаждаться видом, который ему открылся.
Чонин прекрасен. Лунный свет падает на его прекрасное лицо и фигуру, а лёгкий халатик слегка спал с его плеч и кожа так ярко сияет, грудь вздымается, потому что он дышит глубоко, а его соски выглядят такими тёмными, как и засосы, что Сынмин оставил вчера вечером.
― Потому что ты мой, ― хмыкает Ян, не собираясь больше тянуть.
А Сынмин только и рад удовлетворить потребности своего парня. Любые. В повседневной жизни, в работе, учёбе или в постели. Он любит делать всё из этого, лишь бы его парень был счастлив, и он знает, что Чонин такой же. Он отдаёт всего себя. Они оба отдают себя друг другу и всегда будут. Они созданы друг для друга, и ничто и никогда не сможет изменить этого. Их ждут впереди трудности и задачи, с которыми они будут справляться вместе, но сейчас их это не волнует совсем. Да и честно, о чём можно думать, когда Ян так красив и так плавно двигается, что последние здравые мысли исчезают из головы, а его стоны заполняют спальню, и это всё ещё самая прекрасная музыка для ушей Сынмина. Чонин всегда был падок на нежность и обожал быть неспешным, действовал спокойно и этим самым сводил старшего с ума. Он мог очень долго заниматься прелюдией, тратил часы в ванной, чтобы подготовиться, а потом не давал покоя парню.
Ким тянет младшего к себе и целует его в губы, кусая слегка. Чонин отвечает, проникает языком в рот старшего, проводит им по зубам и сплетает их языки, вынуждая старшего простонать прямо в поцелуе. Сынмин хочет уложить младшего на кровать и поменять их позу, но тот слишком резко кладёт руку на шею Кима и шипит в поцелуе, не позволяя двигаться больше, чем он того хочет. Сынмин хочет возмутиться, но рука на его шее, что давит слегка, заставляет лишь слегка проскулить, словно он щенок, А Чонин лишь хихикает на это и целует в щёку. Он сжимает его шею чуть сильнее, ноготками другой руки царапая его соски. Сынмину задохнуться хочется от того, насколько прекрасно он чувствует себя в этот момент. Каждый раз с Чонином словно первый, и Сынмин никогда не устанет заниматься этим. Чонин ускоряется, шепчет слишком грязные словечки и имя старшего, тихо, своим срывающимся голосом и Сынмину даже помогать ему особо не надо. Несколько движений пальцами и вот Ян стонет громко, что мысли всякие вышибает из головы и Сынмин тянет его к себе ближе, целуя в макушку и давая возможность отдышаться..
― Хочу пирог тыквенный на завтрак, детка ― мурчит младший куда-то в грудь Кима спустя пару минут.
― Хорошо, милый.
― И ещё один заход. Твои стоны и горячий взгляд возбуждают не на шутку. А мои руки так хорошо смотрятся на твоей прекрасной шее, лапуль.
― Только рад порадовать тебя, милый. Проси, сколько душе угодно.
Сынмин улыбается ему, прижимает крепче и позволяет поменять позицию. У них вся ночь впереди и завтра они обязательно поспят подольше, а потом позавтракают тыквенным пирогом, прогуляются по лесу и сходят на рынок и в колледж. У них дел полно, но они никуда не спешат и наслаждаются своей спокойной жизнью. Самое важное для них то, что они рядом друг с другом и любят сильно-сильно, и не отпустят никогда. У них бесконечная осень в душе, горячий кофе, пироги и травы, а ещё полно работы в саду и кабинете, но это всё лишь приятная рутина, которая так нравится им. За окном будет желтеть листва и опадать, создавая иллюзию волшебства. Листва будет кружиться в своём незамысловатом танце, окрашивая собой всё вокруг в золотой, красный и бежевый цвета, и это будет волшебное время, а они будут готовить пироги, пить горячий кофе, читать книги, учиться, носить парную одежду и Сынмин обязательно свяжет им новые носочки и сделает костюмы к Хэллоуину, а Ян в очередной раз придумает что-нибудь прекрасное к его дню рождения. И это прекрасно, они так счастливы в этой жизни.