Work Text:
Никто кроме Франкенштейна не знает, каким бывает Рейзел. Только Франкенштейну известно, как любит его Мастер перебирать, копаться в золотистых кудрях мужчины.
Когда все обитатели жилища Франкенштейна ложатся спать, тогда директор приходит в покои Рейзела, кладёт голову на его колени, и позволяет мучить свои локоны. Франкенштейну нравится это до безумия. От легких прикосновений хочется мурлыкать, как кошка. Хочется поджимать пальцы, и таять, словно шарик мороженного на солнцепёке.
Истинный Ноблесс наслаждается шелком чужих волос. Ему нравится их мягкость, запах. Эти нехитрые манипуляции всегда расслабляли его, успокаивали. К тому же умиротворённое лицо его Франкенштейна было для мужчины самым приятным подарком.
Никто не посмел бы украсть у учёного эти моменты (а так же поставить в комнату Рейзела камеры). Только Франкенштейну дозволено знать о маленьких слабостях своего Мастера.
Только Франкенштейну известно как Истинный Ноблесс жмурится и поджимает губы, когда директор школы Е Ран разминает его плечи.
Только проворным пальчикам Франкенштейна Рейзел позволяет скользить по своей спине, мять, нажимать, гладить, делать все, что тому вздумается.
Только Франкенштейну известно каким «домашним» по утрам может быть Истинный Ноблесс – сонно хлопающий своими умопомрачительными глазами, сверкающими в полумраке комнаты, и немного дезориентированными движениями.
И только Франкенштейну известно, что просыпается Мастер обычно в плохом настроении. Тогда он становится капризнее обычного, но даже это заставляет учёного умиляться.
И только этому человеку Рейзел разрешает видеть себя таким. Только с ним Истинному Ноблесс хочется провести вечность, в месте, которое тот создал специально для него. Только ему Кадис Этрама Ди Рейзел будет благодарен эту самую вечность.
А Франкенштейну никто кроме него никогда и не был нужен. Хотя он и не против своего окружения и тех, кто находится рядом с ним и его Мастером. Если Рейзел счастлив, то учёный смирится с тем, что их уединению постоянно мешают.
У них есть их тихие и спокойные чаепития, когда их шумные ученики бегают на физкультуре. У них есть их вечера и долгие ночи, когда они могут насладиться обществом друг друга, когда они могут проявить свои слабости, открыто демонстрируя, их друг другу.
Эти моменты никто не сможет у них отобрать. Эти моменты делают обоих счастливыми и только в эти моменты они могут показать свои чувства, не беспокоясь ни о чём и ни о ком.
Даже если у них нет вечности, они пробудут вместе столько, сколько смогут. И пусть кто-то только попробует помешать, Франкенштейн покрошит их на салат. А Рейзел вообще нашинкует в капусту или расщепит на атомы, и только Франкенштейну будет известна истинная причина таких жестоких действий со стороны Истинного Ноблесс.