Work Text:
Гинтоки мечтал, что бы он умер. Он делал всё для того, чтобы этот человек покинул этот грешный мир, но у него ничего не получалось. Этот гад был чересчур живуч. При каждой встрече у Сакаты чесались кулаки и скрежетали зубы. От одного только взгляда на лицо врага, перед глазами вставала кровавая пелена. Хотелось рвать и метать. Хотелось убивать, разрывать на маленькие кусочки, крушить, ломать, уничтожать. Ярость затуманивала разум, лишала здравого смысла, он терял контроль, выходил из равновесия. Даже чувство юмора и все остроты куда-то испарялись.
А Оборо было хоть бы хны. Он никогда не улыбался. Мужчина был холоден как лёд, а его монотонные речи наводили скуку, от них клонило в сон, но порой эти речи и раздражали, когда дело касалось учителя. Каждый раз Оборо упоминал Шое. Не было ни разу, чтобы он хотя бы вскользь не назвал его имя. Гинтоки не понимал этого. Это вызывало неконтролируемую злость.
Он хотел выяснить причину. Понять, для чего Оборо это делает. Зачем бесит? Почему злит? И какого хрена он прикопался к учителю? Хочет вызвать бурю эмоций? Хочет разрыть старую рану, принести боль и смуту? Неужели Оборо не понимает, что ему не нужно ничего из этого делать? Один только его вид напоминает Сакате о прошлом. Одно только его лицо вызывает спазмы. Один только голос заставляет струны души затягивать «лунную сонату».
В этот раз Широяша всё решил. Мужчина хотел прекратить это. Хотел покончить с этим человеком. И пусть он знал, что его боль никуда не уйдёт. Пусть Саката осознавал, что его внутреннего демона сможет победить только смерть, он хотел совсем немного облегчить себе жизнь. Ведь он человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Он хочет свободно дышать, он не желает ощущать на своей шее хомут. Гинтоки хочет просто жить, но и этого ему не дают. Оборо как специально отравляет его воздух. Мужчина назло травит душу, давит на мозг, калечит и без того хрупкую психику.
Мысли об учителе, та боль, эти ощущения никогда не уйдут. Его прошлое навсегда останется с ним. Со всем хорошим со всем плохим, зачем же каждый раз тыкать его в это носом? Ублюдочный садист.
Гинтоки всё решил и на этот раз, самурай доведёт это дело до конца. Он схлестнётся с Оборо в битве и покончит с ним раз и навсегда.
Перед ними открытое поле. Ветер колышет траву. Даже птицы (его любимые вороны) не пролетают над этим местом, словно не желая мешать этим людям. Они готовятся к сражению, и возможно последнему, по-крайней мере Гинтоки хочется в это верить. И ему не так важно кто победит, лишь бы больше никогда не видеть и не слышать этого человека. У Сакаты есть, кому продолжить его дело, а значит погибнуть в этой битве, будет не так страшно. Это отнюдь не означало, что он собирался проиграть, просто на его душе было спокойно. Самурай знал, что даже если он погибнет, то у Оборо не будет и шанса на существование. Это облегчало ношу на сердце, помогало полностью отдастся бою и не переживать ни о чём, не беспокоиться о последствиях. Сейчас было важно только одно. Только он и Оборо. Только их сражение. Всё должно было закончиться.
Гинтоки сверлил его взглядом. Тот толкал свои речи, вызывая новую порцию раздражения. У самурая чесался даже меч. Из глаз разве что искры не летели. Между ними пролетело, перекати поле. Широяша не стал дольше ждать, кинувшись на врага.
Перья летели в разные стороны. Звон от ударов мечей резал слух. Кровь текла из ран. Грязь въелась в одежду. Порезы саднили, но мужчины не замечали их. Дыхание обоих сбилось. Глаза пылали от смеси разных чувств. Буря эмоций разрывала сердце.
Пронизывающий холод обдавал Сакату. От Оборо веяло тьмой. Он умирал от ярости, но Гинтоки не понимал к кому тот, её испытывает.
Он лежал на траве, пялясь в затянутое серыми тучами небо. Тело превратилось в кровавое месиво, по щекам лились слёзы. Оборо возвышался над ним, склоняясь над лицом самурая. Соперник был так же измотан, и на нём практически не было живого места. Всё тело Оборо было в «дырках» и из них текла алая жидкость, которая будоражила обоняние белого демона. Мужчина пристально смотрел в глаза Сакаты, пытаясь найти в них нечто только ему и понятное.
Гинтоки ненавидел себя. У него снова ничего не получилось. Обессиленный, он, посмотрел в лицо своему врагу.
- И когда же ты сдохнешь? – с нескрываемой досадой спросил Саката.
- Только когда на небеса отправишься ты, - лицо Оборо не выражало особых эмоций. Это в нём раздражало Широяшу. Его слова были не понятны самураю. Он вскинул брови.
- Что это должно означать?
- Понимай, как хочешь, - безразлично ответил мужчина.
- Ты не убьёшь меня? – Гинтоки не понимал, почему тот медлит. Он не знал мотивов Оборо.
Лёгкое прикосновение губ, было для белого демона неожиданностью. Поцелуй со вкусом крови. Сталь отчётливо ощущалась на устах. Всё тело покалывало, а руки сами по себе сжимались в кулаки.
Всё продлилось мгновение, и Оборо отстранился от Гинтоки. Самурай непонимающе хлопал глазками. Саката испытал шок, когда на губах Оборо появилась тень слабой улыбки.
- Ты такой глупый, - его голос резанул по слуху Гинтоки. Не успел босс Йородзуи опомниться, как Оборо исчез, оставив на губах привкус железа.