Work Text:
Если сейчас подумать, как всё-таки они к этому пришли, то у Ацуши не найдётся ответа.
Это был самый обычный день в Агентстве. Лето в самом разгаре, жара не щадит никого, поэтому ребята спасались как могли. Рядом с Ацуши стоял вентилятор, поэтому ему было не так жарко, как остальным. Но тигр мог заметить, как обмахивается собственным блокнотом Куникида, в очередной раз отчитывая Дазая. Как Наоми, которая каждую минуту висела на шее брата, устроилась на диване, попивая холодный коктейль. Или вот, например, Кенджи, уютно устроившийся за своим рабочим местом напротив открытого нараспашку окна. А в самом уголке Агентства, в кресле, можно было заметить гору обёрток от различного мороженого — это был Рампо.
И день плавно перетекал в обеденное время, поэтому на рабочих местах остались только Ацуши и Осаму. Шатен весело напевал свою любимую песню про суицид, а Накаджима дописывал очередной отчёт. Впрочем, Ацуши не жаловался ни на что: у него есть еда, работа, некое подобие дома и немножко странный семпай, но всё это делало парня счастливым. У него есть жизнь.
Ацуши откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза. От постоянного пользования компьютером нещадно уставали глаза, поэтому Накаджима решил отдохнуть. В конце концов, этот отчёт об убийстве подростка никуда не убежит. Слева послышался скрип и звук подъезжающего офисного стула, но Ацуши не стал открывать глаза.
— Ацуши-кун, ты спишь? — тыкнув пальцем в щеку своего подопечного, спросил весело Дазай.
— Нет, Дазай-сан, я даю глазам отдохнуть от компьютера. Вы что-то хотели?
Ответа Ацуши так и не получил, только прислушиваясь к какой-то возне справа от себя. Это заставило Накаджиму погрузиться в воспоминания. С самой первой встречи Дазай был… странным. Он улыбался, дурачился, вёл себя как ребёнок, говорил о суициде и пытался умереть практически ежедневно. Ацуши, правда, не понимал семпая, но и не винил его. Дазай Осаму не вызывал у него отрицательных чувств, нет. Наоборот. Дазай притягивал, интересовал и даже нравился Ацуши. Причем, именно Осаму был тем, кто спас Накаджиму от падения в бездну. После того, как выгнали из приюта, он совсем не знал куда идти, как жить, что делать. Ацуши был готов прислушаться к словам воспитателя и сгнить где-нибудь в канаве. Но именно Дазай не дал ему этого сделать. И как-то всё так обернулось, что сейчас тигр мог бы сказать, что влюблён в своего нерадивого семпая. Осаму такой, какой он есть. И это нравилось Ацуши.
— Ацуши-кун, что это? — с долей заинтересованности в голосе, поинтересовался Осаму.
Ацуши вздрогнул, вырываясь из своих размышлений и открывая глаза. Дазай то ли весело улыбался, то ли как-то странно ухмылялся, держа перед самым носом Накаджимы упаковку со сладостями.
— Ох, это Pocky. Их принесла Кёка-чан, а я взял их себе на перекус. Уж и забыл, что они тут лежали.
— А-цу-ши, — по слогам произнёс Дазай, — а ты знаешь, как они применяются?
— Нет, не особо. Я думал, что это просто сладости. Разве нет, семпай?
Дазай расплылся в своей самой очаровательной улыбке, которая обычно появляется на его губах тогда, когда он приглашает очередную девушку совершить с ним двойной суицид. Он подкатился на стуле ещё ближе, оказываясь почти впритык к Ацуши. В руках у него всё ещё была коробочка с pocky.
— А давай сыграем!
— Эм… хорошо, Дазай-сан, но как?
— О, это очень просто! Смотри, ты берёшься за одну сторону сладости, а я за другую. — Осаму достал быстро из упаковки одну палочку.
— А что делать дальше?
— А дальше мы с тобой будем одновременно съедать её с двух сторон! — радостно ответил Дазай, прикусывая палочку со своей стороны.
Ацуши, кажется, начал понимать к чему всё ведёт, и слегка покрылся румянцем, тоже взяв в рот палочку. Он не совсем понимал, почему это затеял именно Дазай, потому что был уверен, что никто не знает о чувствах Накаджимы к своему семпаю. Было немного странно сидеть вот так вот близко к друг другу. Их разделяла всего лишь печенюшка, покрытая шоколадом. Всего несколько сантиметров, но сердце уже заходилось в быстром темпе, а дышать становилось трудней. Господи, Ацуши чертовски влюблён в Осаму.
— А затем? — пробубнил парень, прижимаясь губами к pocky.
— А затем поцелуй!
Ацуши не успел и глазом моргнуть, как Дазай убрал палочку, впиваясь в губы поцелуем. Накаджима вцепился в плечи Осаму, смущенно отвечая на поцелуй. Он и не знал, что целоваться с человеком, которого ты любишь, так прекрасно. Как будто бабочки летают в животе, а мир вокруг такой радужный. Дазай ухмыльнулся в поцелуй, пересадив к себе на коленки смущённого кохая и прижав ещё ближе. Накаджима одной рукой зарылся в кучерявые волосы, другой поглаживая шею шатена. Он так влюблён, так влюблён! И он хочет, чтобы этот поцелуй длился вечно.
— Вкусно, Ацуши-кун? — прошептал Дазай, отстранившись от зардевшегося парня.
— Это нечестно, Дазай-сан! — Ацуши уткнулся в грудь Осаму. — Вы сыграли не по правилам.
— У меня свои правила, тигрёнок ~
Дазай улыбался. Теперь по-настоящему. Эта улыбка не была фальшивой, как все остальные. Осаму обещал себе поблагодарить Изуми за такой неожиданный подарок, благодаря которому нашёлся повод признаться в своих чувствах. Дазай долго сомневался, что парнишка любит его в ответ, поэтому тянул с признанием. Но теперь, глянув на покрасневшие кончики ушей, Осаму был уверен в чувствах. Они оба любили друг друга.
— Дазай, черт бы тебя побрал, прекрати совращать наших сотрудников! — громко крикнул Куникида, вернувшийся с обеда.
— Ой, Куникида, не жужжи, я не совращаю, я признаюсь в любви!
— Здравствуйте, Куникида-сан… — пискнул Ацуши, прижимаясь боком к Дазаю.
— Посреди дня, сущее безобразие! Быстро за работу, оба! Иначе всё расскажу директору!
Куникида был слегка смущён и чтобы скрыть смущение, решил действовать по старинке — через агрессию. Ацуши улыбнулся и чмокнул Дазая в щёку, Осаму, пританцовывая, забрал pocky со стола, направляясь к своему рабочему месту. Что ж, это печенье ему ещё пригодится. Например, сегодня вечером Дазай планировал уже честно показать, как играть в эту игру.
— А я уж думал, что мне придётся применять радикальные меры по вашему сводничеству, — прошептал себе под нос Рампо, съедая очередное мороженое.