Archive of Our Own ^beta

Были свои плюсы в том, чтобы быть младшим ребёнком в семье. На Лестера мало обращали внимание, потому что всё оно уделялось бешенству Бо. Старший брат, конечно, бешенством не болел, но иногда казалось ровно обратное — он кричал, пинался, кусался, царапался — ну точно больной енот, которых Лестер то и дело встречал на свалках.

Были свои плюсы в том, чтобы быть младшим ребёнком в семье. На Лестера мало обращали внимание, и он мог спокойно, пока его не теряли (что случалось не часто), бродить по близ лежавшим болотам, в силу своих мозгов и умений изучая окружающий животный мир. Он видел, как аллигаторы затаскивали на глубину несчастных беспризорных собак и других мелких животных, неосторожно решивших напиться из многочисленных заводей. Он видел многочисленных белок и лисиц, которые были весьма неплохи, если зажарить их на огне. Лестеру был приятен и понятен этот дикий мир. Всё было понятно — сильный съедал слабого, если тот не оказался умнее. Всё было очевидно — у каждого животного была своя территория, и это была исключительно твоя проблема, что ты зашёл на неё.

С людьми было сложнее. Они лгали, они притворялись, они казались приветливыми и понимающими, но потом кричали от ужаса. Потом Лестер видел отвращение и пренебрежение на их лицах. Те немногочисленные люди, что проезжали по их дороге, через их городок, видели в Лестере жутковатого ребенка, помешанного на охоте и вспарывании тушек бедных животных. Вернее, даже не так — они ожидали этого. Будто попали в цирк уродов. Лестер всегда думал, что весь тот кошмар, что переживали бедняги, попадающие в Эмброуз — их вина. Ведь их никто не заставлял вести себя как последних засранцев. Лестер готов был помочь им выбраться. Потому что знал, что их ждало в противном случае — Бо мало кому оставлял выбора. Вернее, не так — Бо никому не оставлял выбора. Будь то Винсент, его брат-близнец, или те бедняги, которым не посчастливилось быть с Лестером слишком грубыми.

Справедливости ради, Лестер давал шанс. Даже два или три. Он понимал — в жизни бывало всякое. Иной день мог быть настолько паршивым, что ему было плевать, поколотит ли его Бо на очередную грубость или нет. Но некоторые люди были просто конченными мудаками. Сколько шансов им не давай, они всё равно, раз за разом, будут оставаться мудаками.

Справедливости ради, его дорогой старший братец Бо был как раз из таких мудаков, и иногда Лестер до чёртиков хотел его убить как какую-нибудь паршивую белку. Но Бо был его братом, и с этим приходилось мириться. С пренебрежением, с колкостями, с грубостями, которые Бо отпускал в адрес Лестера. Ведь Лестер не такой крутой, как Бо. Лестер постоянно сидел в своих болотах и разговаривал с белками и своей собакой. От Лестера постоянно воняло тиной и мусором. Собака Лестера постоянно гадила в доме и драла всю мебель. И то, и другое, и третье было наглой ложью. За исключением, может быть, запаха тины. Но Лестер молчал. В конце-концов, разве это такая уж и высокая цена за привилегию быть младшим братом из трёх. Ведь Бо весь свой паршивый нрав вымещал вовсе не на Лестере, которого постоянно не было дома.

Лестер смутно помнил, когда это началось, и был ли вообще какой-то момент, когда Бо взъелся на своего близнеца. Может быть, это началось ещё в утробе; может, после рождения; может, когда они стали старше. Не важно было когда это началось, важно то, что Бо изводил Винсента. За что именно — Лестер никогда не понимал. То ли за то, что Винсент, несмотря на свой уродливый шрам, так походил на Бо. То ли, наоборот, потому что Винсент так сильно отличался от брата. Спокойный, даже замкнутый, он всегда ласково относился к Лестеру, и покорно сносил все грубости Бо. Винсенту, как и Лестеру, куда интереснее было заниматься своими делами — лепить, рисовать (Лестер как-то был в той холодной сырой коморке, которую выделил близнецу Бо. Там на стенах висели совершенно чудесные рисунки), нежели устраивать всю эту куролесь с несчастными идиотами, застрявшими в их городке. Но слово Бо было законом. Бо хотел шоу. Развлечений. Хорошеньких парней и девчонок, которых он мог погонять по округе, прежде чем запытать и убить.

Справедливости ради, Лестеру и самому иногда нравилось погонять бедняжек по болотам. Было в этом что-то первобытно-животное. Как в той энциклопедии, которую Лестер как-то нашёл на свалке. Там люди в шкурах бежали с копьями наперевес за огромным мамонтом. Он потом долго ещё пересматривал и перечитывал эти страницы, представляя себя на месте тех первобытных людей. Тогда определённо было всё проще.

Бо простоту не любил. Ему нужна была вычурность. Доказательство собственного превосходства. Над Лестером. Над Винсентом. Над мамой. Бо всегда говорил, что, превращая своих жертв в восковые фигуры, почитает память о ней. Однако, по скромному мнению Лестера, всё было совершенно наоборот. Ведь любимчиком мамы был Винсент. Такой тихий, такой спокойный, такой талантливый. В детстве Лестер совсем немного завидовал такой любви. Всё лучшее — Винни. Краски, холсты вместо новенького велосипеда для Бо или мяча для Лестера. Потом Лестер увидел, как Бо избивал Винсента, тащив его в дальнюю коморку. Потом Лестер, когда Бо ушёл, долго перебирал длинные волосы Винсента, рассказывая ему про животных, которых видел в округе, пока брат дрожал в немых рыданиях. Винсент ничего не рассказал маме о произошедшем, и Лестер догадался, что это было не в первый раз. Наверное, такое заступничество и распустило Бо руки. Потому что с каждым годом становилось только хуже, не говоря уж о том, что Бо делал с Винсентом после смерти Ма. Лестер не хотел слышать болезненное мычание брата, не хотел слышать звуки ударов и пошлых шлепков кожи о кожу, но не мог уйти и оставить брата один на один с этим кошмаром. Сидя под дверью коморки Винсента, Лестер закрывал уши руками и молился, молился, чтобы это быстрее закончилось. Когда Бо выходил, разгорячённый и довольный, поправляя ремень своих джинс, Лестер пробирался в комнату. Развязывал верёвки, обтирал покрытое шрамами тело брата, и мечтал о том, как бы выпотрошил Бо собственными руками, как паршивую белку.

Были свои плюсы в том, чтобы быть младшим братом. Но было и много минусов.