Work Text:
За магию приходится дорого платить, особенно в подземельях, где страх и без этого наступает на пятки и кладет когтистые пальцы тебе на плечи, когда ты этого не ждёшь. Но у Энки нет выбора. Чтобы выжить самому и спасти проблемные задницы своих товарищей он поднимает покрытых плесенью склетов и полуразложившихся гулей, жжет магическим пламенем стражей и призраков, режет руки, рискуя словить инфекцию ради того чтобы всесильный Гро-Горот поделился ничтожной каплей своего могущества.
Энки вообще не помнит, когда в последний раз смотрел на этот мир трезвым взглядом.
Затхлое вино жжет глотку, от запаха опиума уже хочется блевать, но за эти ощущения он цепляется как за свое единственное спасение до тех пор, пока не заканчиваются последние капли чудом добытого рома.
Страх становится смелее, по ночам ложится рядом, обнимая и шепча на ухо. Страх стирает лица его спутников, вместо них надевая уродливые маски обитающих здесь монстров. Страх напоминает, что если прорезать запястье достаточно глубоко, то все проблемы исчезнут.
Энки прячет дрожащие руки в длинных рукавах жреческой мантии, пытается слушать болтовню идущего впереди Кахары, но она искажается, превращаясь в нечленораздельное рычание. Шаг сбивается, теряя обычный ритм. И позади шагает уже не Д'Арс, а вся орда подземных чудовищ, готовых разорвать их на куски. Энки прячет клокочущую в груди панику за колючками и резкими взглядами, но эта плотина ненадёжная, слепленная из одного лишь упрямства. И ее быстро прорывает.
Он не говорит, о своем страхе, он воет, хватаясь за голову и больно стискивая длинные волосы в пальцах, жмется к холодной стене из которой появляются уже знакомые когтистые руки, гладят по лицу и обнимают так настойчиво, что нет сил сопротивляться. Страх знакомый, привычный, именно он всегда был рядом, помогая выжить. И ждал момента стребовать свою плату за это.
Живое тепло кажется неправильным, чужеродным, но Энки даже не может ответить, когда его грубо хватают за подбородок, заставляя взглянуть в смутно знакомое лицо, расчерченное шрамами.
– Энки, ты слабак. Даже ребенок идёт наравне со всеми.
Голос этот грубый, низкий, совсем не похожий на вкрадчивый шепот, уже давно поселившийся где-то в ушах, как паразит.
– Хочешь оставаться гнить здесь – пожалуйста, только не ори, а то нам ещё хочется пожить.
Сквозь полубезумную панику проскакивает мысль, что Рагнвальдр сломает ему челюсть, если сейчас сожмет пальцы чуть сильнее.
– А мне казалось, что темные жрецы привыкли к подобному.
Энки с самого детства методично вырезал из себя возможность плакать и обнажать свою слабость, но сейчас ему хочется сделать именно это.
– Хочешь сказать, что мы зря взяли тебя с собой? Только потратили еду.
Возможно, в детстве он бы повелся на такие манипуляции, но...но сейчас тоже в глубине души, где-то под давящими слоями страха в нем пробуждается это нелепое желание доказать, что все это не так. Если бы Энки копнул ещё глубже, то обнаружил бы в себе хорошо спрятанное желание, чтобы Рагнвальдр признал его своим. Равным.
– Заткнись. – почти рычит он на оба голоса, вцепляется в чужое запястье со всей имеющейся в тонких руках силой и отталкивает от себя. – Закрой рот, варвар.
Страх отпускает из объятий, но держит Энки за рукав, как настойчивый ребенок, не желающий отходить далеко от родителя, Рагнвальдр чуть хмурится, но не выглядит разозленным. Кажется. Он никогда толком не умел читать чужие чувства.
Зато это умеет Кахара, встающий между ними и панибратски хлопающий Рагнвальдра по плечу, как старого друга.
– Ребята, не ссоритесь, а то мы все умрем.
– Не говори так. – Д'Арс аккуратно пихает Кахару в бок и смотрит на Энки сосредоточенным внимательным взглядом. – Тебе не стоит бояться. Я прикрою спину.
Кахара смеётся, что в этих подземельях надо прикрывать кое-что пониже, Рагнвальдр тоже тихо хмыкает себе под нос, а Энки нервно дёргается, когда кто-то снизу тянет его за рукав. Сердце снова начинает панически биться, но это оказывается Девочка. Она аккуратно хватает дрожащую руку Энки в свои ладошки и крепко сжимает, будто бы тоже намереваясь защищать. Это крохотное слабое существо явно возомнило о себе слишком много, но Энки не может оттолкнуть ее, как Рагнвальдра, едва заметно сжимает пальцы в ответ и отворачивается от улыбки Девочки.
– Да успокойся ты, выйдем из шахт и найдем тебе какое-нибудь пойло. – Кахара снова оборачивается к нему, прежде чем скомандовать продолжить путь. – Не отставай, колдун.
Рагнвальдр идёт впереди, готовый первым встретить опасность, следом Кахара с факелом, дальше, как самые физически слабые, Энки и Девочка, а последней Д'Арс, прикрывающая им спины. В таком построении нет лишних элементов, и даже когда в неровных тенях ему видятся искаженные силуэты, Энки отворачивается. Когда в ушах снова слышится безумный шепот, спрашивает что-нибудь у идущего впереди Кахары. Когда сердце на секунду замирает, рискуя снова сорваться на панический ритм, смотрит на Девочку, все ещё держащую его за руку. И впервые отдаленно допускает мысль, что может на кого-то положиться.