Work Text:
Лань Ванцзи просыпается и чувствует приятную, уже очень знакомую тяжесть на себе. Это Вэй Ин лежит на нём, тесно прижавшись, крепко обнимая его. Уже от одной мысли об этом Лань Ванцзи хочется улыбнуться, уголки губ сами приподнимаются, и этому невозможно противиться. Ранее непривычное действие теперь является тем, без чего не обходится ни один день, ведь с ним Вэй Ин.
Вэй Ин, который одним своим присутствием вызывает необычайную радость, переполняющую Лань Ванцзи теплом, согревающую, невероятно сильную, порой заставляющую даже смеяться, что уж говорить о улыбках. Это стало таким естественным, словно у него и не было неизменно холодного выражения лица. Будто он всегда был таким, — но нет, это Вэй Ин вдохнул в него жизнь, раскрыл его, словно цветок, своим теплом и светом. Вэй Ин и есть солнце, его, только его солнце.
Лань Ванцзи так счастлив теперь. И очень увлёкся мыслями о Вэй Ине. Это первое, о чём он подумал, а не о своём дне рождения. Так теперь всегда, Вэй Ин важнее всего. Интересно, что он приготовил в качестве подарка? Он часто покупает что-то ему, желая баловать Лань Ванцзи, а уж о таком дне и говорить нечего. Лань Ванцзи очень, очень любит Вэй Ина. Весь он — это одна любовь к этому человеку.
Вэй Ин сползает немного с него, и Лань Ванцзи привычно устраивает его обратно и укрывает одеялом поплотнее, чтобы Вэй Ин не замёрз: они снова, до поздней ночи любя друг друга, так и заснули очень измотанные и потому не нашедшие сил одеться. Прежде Лань Ванцзи, непривычный к наготе, несколько стесняющийся своего тела, ощущал бы дискомфорт. Но появление Вэй Ина в его жизни изменило многое, если не всё. И Лань Ванцзи только бесконечно рад этому. Он, наконец, чувствует себя свободным, по-настоящему живым. И единственное правило, которому Лань Ванцзи теперь подчиняется беспрекословно и с удовольствием, — это делать Вэй Ина самым счастливым.
— Лань Чжань! — раздаётся голос любимого, и пробудившийся Вэй Усянь подскакивает, усаживаясь на его бёдра.
Перед Лань Ванцзи возникает его улыбающееся лицо. Вэй Ин ещё довольно сонный, с растрёпанными волосами, и Лань Ванцзи снова наполняют огромное тепло и невыносимая нежность. Теперь Лань Ванцзи — и только он один — всегда может видеть Вэй Ина именно таким. Домашним и невинно-милым, конечно, если не задерживать взгляд на его покрытой свежими засосами шее и следах зубов, ровно обводящих каждый розовый сосок.
Вэй Усянь вдруг хмурится.
— Я же должен был разбудить тебя поцелуями. Ведь сегодня твой день рождения. Поздравляю, любовь моя.
Лань Ванцзи проснулся, держа его в объятиях, и это ничуть не хуже, чем пробудиться от его поцелуев. Он совсем не видит в этом повода для беспокойства.
— Всё в порядке, Вэй Ин. Я рад просыпаться рядом с тобой, неважно как. Главное – ты со мной. — Лань Ванцзи укладывает ладони на его талию, большими пальцами поглаживает поясницу. — Я люблю тебя.
Люблю. Раньше даже это было не так легко произнести, хотя так и рвалось. Он хотел, чтобы Вэй Ин чувствовал себя любимым; Лань Ванцзи понимал, что для него важны слова. Однако обличить свои чувства в них… оказалось непросто, но со временем Лань Ванцзи научился. Хоть он больше и предпочитает выражать своё обожание через заботу, внимание, в целом через действия, теперь он добавляет и слова.
— Я люблю тебя, Лань Чжань. И буду тебя целовать! — Вэй Усянь, как обычно, от нежных слов расцветает, улыбается широко и ярко, так, что хочется говорить ещё, лишь бы снова увидеть такую реакцию. Но Лань Ванцзи знает, что Вэй Ин всегда сияет так в его присутствии, даже если совсем ничего особенного не делать и просто быть рядом. Неужели у него и правда выходит делать Вэй Усяня счастливым?
— Целуй.
Лань Ванцзи иногда думает о том, что Вэй Ин, его сокровище, и правда вернулся к нему. Это чудо, он и не смел надеяться, что подобное случится, а потом и на то, что чувства окажутся взаимными, что этот солнечный человек сможет полюбить такого, как он. Но вот они здесь – обнажённый и очень жаждущий его Вэй Ин целует его щёки, затем губы, и ниже, ниже… шею, ключицы, грудь. Кусает соски. Ни один участок тела не оставляет без своего внимания. И самую чувствительную часть тела тоже, насаживаясь на неё ртом. Все мысли вылетают из головы Лань Ванцзи.
***
Позже они снова лежат в обнимку. Только в этот раз уже Лань Ванцзи устроился на Вэй Ине, щекой прижавшись к его груди и слушая его сердцебиение, самый любимый звук наравне с его голосом, смехом, стонами… Вэй Ин нежно поглаживает его по спине. Так хорошо сейчас. Лань Ванцзи приятно вымотан. Хотелось бы остаться навсегда в руках Вэй Ина. Или хотя бы на весь день. Идти никуда не хочется, для Лань Ванцзи лучшее времяпровождение на день рождения, да и не только, — это с любимым мужем. Больше никто не нужен. Впрочем, нет, можно позвать Сычжуя, и тогда всё станет совсем идеально.
Вэй Ин всё ещё внутри: сейчас это он взял Лань Ванцзи. Бывает, ему хочется почувствовать в себе Вэй Ина, получить удовольствие иного рода, какое он обычно доставляет супругу. Лань Ванцзи не сразу признался себе в этом, не сразу решился, но в итоге вышло прекрасно. Как и Вэй Ину, ему нравится с ним всё. Для них это ещё один способ позаботиться друг о друге, сделать приятно, выразить любовь, побыть очень-очень близко. Насладиться друг другом.
— Лань Чжа-ань, пора бы вставать. Хотя… давай я принесу тебе в постель завтрак?
Лань Ванцзи задумывается. Сегодня, наверно, можно побыть в постели подольше. До небольшого пиршества, который всегда устраивается в честь дня его рождения, время ещё есть.
— Можно и так.
Но подняться Вэй Ину Лань Ванцзи не даёт, утягивая в долгий поцелуй. Так что какое-то время они проводят именно так, ведь они не в силах оторваться друг от друга сразу. Никогда не получается.
— Лань Чжань, я приготовил для тебя завтрак. Постарался, чтобы порадовать. Помимо каши с фруктами, твоё любимое печенье, в форме лотосов. Я помню, его продавали в одном городке, и я заметил, как оно тебе понравилось. И недавно я отыскал такое же в Цайи, представляешь? Подружился с хозяином лавки, и он не просто поделился рецептом, но и ещё и готовить научил! Конечно, первая попытка была не слишком удачной, но эти точно хороши. Надеюсь, тебе понравится.
Вэй Ин. Его прекрасный, самый лучший муж. Нет никого чудеснее его. И даже такая, казалось бы, мелочь трогает сердце Лань Ванцзи. На день рождения Вэй Ина он готовил его любимый суп из свиных рёбрышек и корня лотоса, а Вэй Ин на его решил приготовить его любимую сладость. Обычно за еду в их паре отвечает Лань Ванцзи, но Вэй Ин тоже научился, желая порадовать его, да и такой навык в любом случае лишним не будет. Правда, так и не проникся любовью к готовке, но в паре с Лань Ванцзи ему нравится и это. Как и всё, чем они занимаются вместе.
Это приводит Лань Ванцзи в такой восторг, что завтраку придётся ещё немного подождать, пока они насытятся друг другом.
***
Лань Ванцзи ест в постели. Вернее, его кормят с рук. Это вопиюще, это неприлично, это против правил. Но он спокойно надкусывает ещё одно печенье, которое подаёт ему Вэй Ин, и улыбается, столкнувшись с его нежным взглядом.
— Ну как? Нормально? — немного взволнованно спрашивает Вэй Усянь.
— Идеально. Мне очень нравится, Вэй Ин. — Искренне отвечает Лань Ванцзи. Печенье в меру сладкое и очень нежное, просто тает во рту. Очень вкусно. — Ты всё сделал замечательно. Лучший день рождения.
— Лань Чжань! Ты даже не знаешь, что я тебе подготовил в качестве моего главного подарка, а я хочу, чтобы этот день был самым-самым лучшим! — Тут Вэй Усянь становится ещё более взволнованным, что заинтересовывает Лань Ванцзи.
Хотя он тоже ощущал волнение, прежде чем преподнёс подарок Вэй Ину в его день рождения, так что он может понять. Боязнь, что не угодишь любимому, разочаруешь тем, что подготовил, хотя очень старался и желал обрадовать. Но Лань Ванцзи уверен, ему понравится. Иначе и быть не может, попросту невозможно.
— Любой день лучший, если я провожу его с тобой, Вэй Ин.
Вэй Ин преображает его жизнь. Лань Ванцзи наконец-то счастлив, а если и случаются какие-то трудности, или прошлое снова настигает его кошмарами, воспоминаниями, редкими мрачными мыслями, любимый супруг его непременно утешит и отвлечёт. Вэй Ин, который теперь всегда рядом и больше никогда его не покинет. Хоть порой из страшных снов и прошлых сомнений и пробуждаются мысли, что тот может исчезнуть; иррациональный страх, побеждающий любые логические доводы, что подобное никак не может произойти, но с каждым разом он проходит всё быстрее, Лань Ванцзи всё легче. Постепенно, день за днём, благодаря постоянной поддержке Вэй Ина и его безграничной любовью и терпением, раны Лань Ванцзи заживают, переживания покидают его.
Лань Ванцзи так сильно любит Вэй Ина. Порой эта всепоглощающая любовь так переполняет его, что хочется кричать об этом, но он признаётся Вэй Ину тихо. Только ему одному. И каждый раз его хочется зацеловать, сжать в объятиях, коснуться. Невыносимо сильная тяга, которую Лань Ванцзи ощущает и в этот самый момент. Он и не думал раньше, что однажды будет испытывать такое. Но появился Вэй Ин, перевернув его жизнь просто и естественно, как будто это было единственно правильно.
Лань Ванцзи подаётся вперёд и крепко обнимает Вэй Ина. Это стало необходимостью – касаться его едва ли не постоянно.
— Лань Чжань, осторожнее, печенье!
Лань Ванцзи и позабыл уже об этом, уйдя в свои мысли о любимом. Но Вэй Ин быстро и аккуратно убирает тарелку в сторону.
— Я люблю тебя, Вэй Ин. Люблю.
Вэй Усянь в ответ обнимает его ещё крепче и гладит по спине. Нежность Лань Ванцзи ощущается ещё сильнее. Может, однажды, Как Вэй Ин любит говорить в моменты, когда его самого переполняют чувства, его сердце и не выдержит этого.
— И я люблю тебя, мой драгоценный муж. Лань Чжань, могу я спросить у тебя кое-что?
— Всё, что угодно.
Лань Ванцзи научился с ним говорить о том, что его беспокоит, и Вэй Ину он доверяет больше, чем кому-либо.
— А как ты проводил этот день раньше? Ты любил свой день рождения? Ты, кажется, не придаёшь ему большого значения.
Лань Ванцзи чуть вздыхает. Это и правда так. Стал старше, и что с того?
— Он никогда не праздновался весело — в твоём понимании. Дядя, разумеется, устраивал небольшое пиршество и продолжает это делать, но ты теперь и сам знаешь, как это проходит в нашем клане. Зато в этот день я мог увидеться с мамой, и только поэтому он становился для меня особенным. Это очень радовало меня. А потом…
— Лань Чжань, прости, я не хотел огорчать тебя в твой собственный день рождения! — торопливо восклицает Вэй Усянь, не позволяя ему договорить.
Смерть матери действительно ранила Лань Ванцзи, так сильно, что отголоски той боли можно было ощутить и сейчас, но, кажется, со временем она поутихла. А может, он просто научился жить с ней. Он редко об этом задумывается, не желая делать этого: прошлое должно оставаться в прошлом, и его не изменить. Но Вэй Ин спросил, и Лань Ванцзи не мог не ответить.
В голову невольно приходит мысль, понравился ли бы его матери Вэй Ин? Скорее всего, да. Они, пожалуй, в чём-то похожи. Его мать была солнечной, тоже никогда не жаловалась и всегда улыбалась сыновьям, хотя ей было тяжело. Хотя Лань Ванцзи уже практически не помнит её, а вместе с призрачными воспоминаниями приходит и старая боль.
— Я всё испортил, прости, Лань Чжань. Прости. Надо было вчера спросить, а лучше вообще никогда не спрашивать.
Вэй Усянь пытается вырваться из его объятий. Лань Ванцзи не пускает.
— Тебе нет нужды извиняться и переживать об этом, Вэй Ин. Ты хочешь знать всё обо мне, и я тоже желаю этого. То было давно, и, хоть горечь утраты и остаётся с нами, это в прошлом. Главное, что теперь со мной ты. Ты – моё счастье, ты делаешь мою жизнь лучше. Ты помогаешь мне со всем справляться.
— Но сейчас я испортил тебе настроение. Я бы хотел никогда не делать этого, тем более в такой день, Лань Чжань. Ты должен это признать. Мы же договаривались быть искренними.
— Вэй Ин. Ты ничего не испортил. То, что я чувствую печаль, вспоминая о матери, не значит, что моё настроение и мой день рождения испорчены. Особенно когда мой Вэй Ин так близко. — Прилив нежности вызывает у Лань Ванцзи желание улыбнуться: Вэй Усянь так переживает о его чувствах. Его необходимо отвлечь, быть может, воспользоваться его собственными уловками? — Раз ты так обеспокоен, поцелуй меня. Ты говорил, что это помогает тебе. Мне тоже. Потому что я люблю тебя.
Вэй Усянь отстраняется, и Лань Ванцзи видит по его лицу, что тот и впрямь расстроен куда больше его самого. Вэй Ин сейчас гораздо реже сомневается в себе и уже не считает себя настолько невыносимым и скверным, но так сильно желает быть самым лучшим для своего супруга, что, бывает, переживает из-за пустяков. Он никак не может поверить, он уже такой для Лань Ванцзи — лучший, совершенный, даже после ссор, к счастью, редких, и сложных моментов их брака. Но любовь Лань Ванцзи к Вэй Ину не ослабнет и не исчезнет. Никогда. Их узы лишь будут становиться крепче с каждым днём.
— Ну же, Вэй Ин. Разве ты не желаешь поцеловать своего мужа? — Продолжает подначивать Лань Ванцзи, подражая мужу. — А потом покажешь свой подарок.
Вэй Усянь неуверенно улыбается. Раскусил его замысел.
— Ты правда не злишься на меня?
— Всё, что я испытываю сейчас – желание, чтобы твои губы коснулись моих.
Вэй Усянь, наконец, сдаётся и делает это. Осторожно и робко, будто боится, что его оттолкнут, но Лань Ванцзи отвечает с едва сдерживаемый пылом и сам целует глубже. Вся тоска тает в этом поцелуе. Единственное, о чём теперь может думать Лань Ванцзи, это о том, какие мягкие губы у Вэй Ина, как идеально сплетаются их языки. И какой он вкусный. Именно так. Лань Ванцзи обожает их поцелуи. И не только.
— Вот видишь, Вэй Ин. Всё хорошо.
Вэй Усянь трётся кончиком своего носа об его. Это неожиданно, но приятно и очень мило, что даже вызывает улыбку у Лань Ванцзи. На этом Вэй Усянь не останавливается и зацеловывает всё его лицо. Лань Ванцзи сам так делает, когда Вэй Ин расстроен, и вот, теперь это проделали с ним! От этого у него даже вырывается тихий смешок, от чего Вэй Усянь, кажется, приходит в совершенный восторг и снова начинает сиять.
— Твой подарок. Ты так хотел показать его, Вэй Ин.
— Ох, милый.
Вэй Усянь берёт его за руку, легонько сжимает ладонь. Покачивает её. И молчит, чуть закусив губу. Разве он не должен пойти куда-то за подарком или привести его к нему? Или это что-то не материальное?
— Лань Чжань. Я беременный.
Что?
Он не ослышался?
Лань Ванцзи неверяще смотрит на Вэй Ина. Не мог же тот пошутить на эту тему в такой момент, Лань Ванцзи в этом уверен. Он касается живота супруга. Там… и правда их ребёнок? У них… получилось?
— Вэй Ин. — Всё, что может Лань Ванцзи произнести сейчас. — Вэй Ин, мой Вэй Ин.
Он думает, что, наверное, сейчас заплачет. Они так стремились к этому. Вернее, Вэй Ин предложил однажды это, после многочисленных шуток, которые оказались истиной, желанием, а Лань Ванцзи согласился, пусть и не сразу. Не из-за того, что не хотел, а по причине беспокойства о нём. Всё же это, как он слышал, непростой период и для женщин, что уж говорить о мужчине, чьё тело не создано для этого. А Вэй Ин, его жизнь важнее всего для Лань Ванцзи. Они обсуждали это не раз, и Лань Ванцзи настоял на том, что нужно тщательно обдумать. Вэй Ин умён, пожалуй, умнее всех, кого он знает, но бывает слишком самоотверженным. Лань Ванцзи не хотел бы, чтобы тот жертвовал собой и своим здоровьем.
В конце концов, Вэй Ин всё же занялся поиском или изобретением способа понести ребёнка, будучи мужчиной. Пока он занимался этим, Лань Ванцзи изучал саму беременность, как она проходит, что ожидать, чтобы он мог помогать своему мужу. Он даже побеспокоил целительницу на женской стороне Облачных Глубин и целителя здесь, поскольку он всё же в браке с мужчиной. Обратился к дальней родственнице, которая могла поделиться опытом… И, конечно же, отыскал и прочёл множество книг.
Всё, чтобы узнать, как облегчить эту ношу, насколько это возможно. Всё для Вэй Ина.
Это было около месяца назад. И вот – результат.
— Да, Лань Чжань, у нас получилось. Я теперь ношу нашего ребёнка. Мы станем родителями.
Они станут родителями.
Лань Ванцзи больше не может сдерживаться, и пара слезинок всё же вырываются из его глаз.
А-Юань — их замечательный сын, и Лань Ванцзи очень любит его. Вэй Ин тоже сблизился с ним, узнав заново, что подарило Лань Ванцзи ещё больше счастья. Его самые близкие люди стали такими же друг для друга. Они втроём стали настоящей семьёй, какой ни у кого из них прежде не было. Такой, где все поддерживают друг друга, где нет места обидам и боли. Только взаимопонимание и любовь.
Но всё же, от всех сожалений о прошлом избавиться невозможно, и одной из причин, почему Вэй Ин так настаивал на ребёнке, а Лань Ванцзи согласился и осознал в полной мере, что действительно тоже желает этого, являлось то, что им не удалось воспитать А-Юаня вместе, увидеть, как он растёт, учится, радоваться его маленьким успехам, помогать справляться с ошибками. Для Лань Ванцзи же эти годы взросления сына, что должны быть хоть и непростыми, но исполненными радостью, и вовсе были омрачены болью и горем, сожалениями и скорбью.
Но, помимо этого, они оба желали иметь продолжение любимого человека, воплощение не только их воспитания и идеалов, но и их физической близости, их крови. Они ведь оба любят детей и вполне ладят с ними, особенно, конечно, Вэй Ин. Почему бы и не попытаться совершить невозможное? Тем более, у них есть свой дом неподалёку от Облачных Глубин, где полно места. Лань Ванцзи подарил его Вэй Ину на день рождения, и они живут теперь там, хоть и случается, что остаются ночевать в цзинши, когда дела задерживают их в Облачных глубинах. Это бывает редко, всё-таки в своём совместном доме находиться куда приятнее, да и там они никого не тревожат, но они оба давно знают, что дом — это не место, а любимые люди.
— Лань Чжань, ты что, плачешь?
Вэй Усянь ласково стирает его слёзы, касается губами мокрых щёк. Лань Ванцзи любит, любит, любит.
— Я счастлив, Вэй Ин. Бесконечно. Ты сделал меня таким и продолжаешь это делать. Лучший день. Лучший подарок. Вэй Ин, я люблю тебя. Я восхищён тобой. Самый умный, самый отважный. Восхитительный. Решился на это ради меня. Ради нас.
Лань Ванцзи редко говорит так много и эмоционально, но сейчас, когда его переполняют восторг, любовь и счастье, слова льются рекой, приходя сами собой. Их ребёнок. Это правда случилось, и он счастлив до слёз. В последний раз так было, когда они сыграли настоящую свадьбу по всем традициям. Все моменты, когда он не мог сдержать слёз счастья, связаны с Вэй Ином. Его душой, его сердцем, его жизнью. Его всем.
— Лань Чжань, ну, что ты! Это ты всегда делаешь меня самым счастливым. Сердце всегда радуется при виде тебя, помнишь? Так было, есть и будет. Всегда. Я бесконечно благодарен всему, что позволило мне вернуться к тебе. Мы теперь вместе, и это навсегда, милый, представляешь? Навсегда. Люблю тебя. Обожаю. Моя душа, моё сердце, моя жизнь, моё всё. — Вэй Усянь в точности повторяет его мысли.
Лань Ванцзи осторожно сдвигается, только чтобы прижаться щекой к его плоскому животу. Пока что плоскому. Ребёнок только-только начинает расти. Лань Ванцзи представляет Вэй Ина через несколько месяцев, округлившимся, объявшим руками большой живот, оберегая жизнь внутри. Лань Ванцзи не может не задуматься на мгновение, кто родится у них, но знает точно: он уже любит их ребёнка. Совсем неважно, девочка или мальчик, главное, что это результат их любви.
Вэй Усянь мягко, тихо посмеивается и гладит его по голове. Они сидят так некоторое время и думают, как им хорошо вместе и как они любят друг друга. Потом Лань Ванцзи несколько раз нежно целует живот Вэй Усяня и только тогда выпрямляется. Сразу сталкивается с тёплым взглядом супруга, и этого достаточно, чтобы снова слиться с ним в поцелуе.
Который на этот раз оказывается коротким, поскольку раздаётся стук в дверь. Вэй Усянь хмурится, недовольный тем, что их прервали. Услышав голос Сычжуя и Цзинъи, он чуть смягчается, им можно, но всё равно!
Лань Ванцзи тоже немного огорчён этим. Лишь самую малость.
— Милый, сейчас предупрежу их. Правда, надо хоть во что-то одеться… Я пока не стану открывать дверь, но мне будет неловко общаться с ними, будучи голым, всё же я не настолько бесстыдник!
И, что стало уже обычным явлением, Вэй Усянь закутывается в ханьфу Лань Ванцзи. Лань Ванцзи и сам очень любит видеть его в своей одежде. И снова ему представляется их будущее, беременный Вэй Ин, только теперь уже в белых одеждах. Красивый. Надо будет заказать одежды удобного покроя из лучшей ткани, самой нежной.
Пока Вэй Усянь просит их подождать, Лань Ванцзи одевается, благо, он делает это быстро, когда Вэй Ин не отвлекает его своими прикосновениями. Впрочем, Лань Ванцзи любит, когда он так делает.
Ленту он пока не завязывает: ему хочется, чтобы Вэй Ин сделал это. Это стало их традицией, одной из любимых и сокровенных. Напоминание о том, что они супруги и принадлежат друг другу, связаны всеми возможными способами. Это ощущается очень интимно. Поэтому Лань Ванцзи обычно старается дождаться, пока его любимый проснётся. Сейчас Вэй Ин часто встаёт раньше десяти, поскольку ведёт занятия у совсем маленьких адептов, так что это не проблема. Да и живут они в отдельном доме, можно не беспокоиться, что Лань Ванцзи без ленты кто-то увидит, хоть его, на самом деле, это уже давно так не волнует.
Вэй Усянь понимает его без слов и берёт ленту. Закончив, он, как и всегда, целует лоб Лань Ванцзи сквозь неё, не удерживается и касается его носа, губ. Очень легко и нежно. В этот раз они не увлекаются друг другом, помня, что их ждут.
— Мой прекрасный Ханьгуан-цзюнь.
Вэй Усянь всегда произносит его титул так. Ласково, или, что случается чаще, игриво. Дразняще. И Лань Ванцзи любит это, только теперь слыша титул из уст других людей, он не может удержаться от мыслей заигрывающем Вэй Усяне.
— Вэй Ин. Теперь нужно одеться тебе.
Вэй Усянь неожиданно хохочет, но Лань Ванцзи теперь знает, что такое бывает, когда его переполняет счастье. И радость его столь заразительна, что улыбка Лань Ванцзи становится чуть шире. Кажется, он сегодня будет улыбаться весь день. И не только. После такого подарка, что преподнёс ему Вэй Ин, улыбка, наверное, не сойдёт с его лица никогда.
— Нужно-нужно. Поможешь ли ты мне с этим, любовь моя?
Лань Ванцзи помогает, и это становится испытанием для них. Разве это возможно — совсем не касаться друг друга, а лишь механически одеваться? И они, как всегда, отвлекаются на поцелуи и объятия, но им удаётся справиться с этим быстрее обычного.
Лань Ванцзи ожидал, что Сычжуй и Цзинъи придут поздравить его лично, и это радует, но сейчас ему в действительности нужен лишь Вэй Ин. Совсем не выпускать мужа из рук. Лань Ванцзи жаждет этого всегда, но сейчас, узнав о его беременности, это желание обострилось, как и желания беречь его, заботиться, защищать. Лань Ванцзи никому не позволит навредить Вэй Ину. Если ради него будет необходимо пойти даже против всего мира, он сделает это без колебаний.
Поэтому Лань Ванцзи не перестаёт обнимать его за талию, даже когда Сычжуй и Цзинъи, наконец, заходят. Никто и ничто не заставит Лань Ванцзи оторваться от Вэй Усяня.
Цзинъи… Вэй Ин уже считает его их сыном, а Лань Ванцзи так привязался к этому адепту, что не спорит с этим. Он порой напоминает Вэй Ина, но Лань Ванцзи полюбил его не поэтому. Цзинъи сам по себе прекрасный заклинатель и человек. Даже храбрее и сильнее стал со временем и при виде мертвецов больше не выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание, и Лань Ванцзи гордится им.
После стольких совместных лет с Вэй Ином на ум порой приходят разные забавные мысли. К примеру, как бы отреагировал Цзинъи, узнав, что стал «сыном» самого Ханьгуан-цзюня, если от одной только его похвалы он даром что не кричит от гордости и восторга? А Сычжуй, пожалуй, даже не будет возражать, они ведь близкие друзья.
— Ханьгуан-цзюнь, с днём рождения!
Сычжуй и Цзинъи произносят это одновременно. Лань Ванцзи и впрямь не может перестать улыбаться.
— Какой Ханьгуан-цзюнь? Это же ваш отец. — Решает подразнить их Вэй Усянь. Лань Ванцзи очень хочет засмеяться. Или поцеловать его. Или и то, другое. Но приходится сдерживаться, и он только сильнее обнимает Вэй Усяня одной рукой.
— О-отец? — растерянно бормочет Цзинъи. — Учитель Вэй, вы чего…
— Я твой папа, Цзинъи. — Вэй Усянь выглядит довольным, говоря это, пока Цзинъи бледнеет. — Мы решили тебя усыновить, если ты, конечно, не против.
Цзинъи молчит, и Вэй Усянь едва сдерживает смех. Лань Ванцзи становится жаль юношу. Нужно остановить это. Вэй Ин дразнит очаровательно, и Лань Ванцзи любит это в нём, как и всё остальное, даже когда Вэй Ин дразнит и его, но такое бывает сложно выдержать. Обычно Лань Ванцзи останавливает это тем, что целует Вэй Ина.
— Вэй Ин шутит. Но, Сычжуй… я был бы действительно рад, если бы ты называл нас так наедине.
— Цзинъи, ты замечательный, мы тебя очень любим и примем любое твоё решение, даже если ты захочешь после такого отречься от нас.
— Мне надо это обдумать. — Цзинъи, наконец, находит слова. — Мы можем уже вручить свои подарки, пожалуйста?
Кажется, Цзинъи хочет уйти… Или нет. Неужели он всё ещё не взрастил устойчивость к поддразниваниям Вэй Ина? Они ведь проводят довольно много времени вместе. Впрочем, подобные речи и впрямь могут шокировать. Цзинъи и так смущается, когда Ханьгуан-цзюнь и учитель Вэй не скрывают своих чувств друг к другу при нём. Это Сычжуй давно уже привык, раз совсем не реагирует на это, и только время от времени улыбается, радуясь за них.
— Можете. — Лань Ванцзи интересно, что они подготовили.
Вэй Усянь, кажется, хочет сказать что-то ещё, но замолкает, стоит руке Лань Ванцзи скользнуть ниже спины и сжать его ягодицы. Обычно он это делает, когда нужно успокоиться, да и не только тогда. Уж очень любит Лань Ванцзи ягодицы Вэй Ина, касаться их. Вэй Ин поначалу смущался, но сейчас уже привык, да и рад любым прикосновениям Лань Ванцзи.
— Цзинъи, начинай. — Мягко подталкивает его Лань Сычжуй.
— Сычжуй, ну почему я? — возмущается Лань Цзинъи.
— Твой подарок куда лучше моего.
Они его достаточно знают и точно не подарят что-то плохое, Лань Ванцзи уверен в этом.
— Думаю, мне всё понравится. — Успокаивает их Лань Ванцзи.
— Да, не нервничайте. Вы же прекрасно знаете своего отц… Ханьгуан-цзюня. — Решает пожалеть их Вэй Усянь. Желание Лань Ванцзи поцеловать его растёт с каждым мгновением.
Лань Цзинъи вздыхает и достаёт из цянькунь деревянную коробочку.
— На самом деле, это, скорее, подарок от нас обоих. — Объясняет Лань Сычжуй. — Мы — вернее, я — знаем, как вы цените хороший чай. Правда, учитель Вэй нам немного помог, и мы купили несколько разных сортов по его совету. И ещё некоторые мы с Цзинъи выбрали от себя, какие, как нам подумалось, могли бы вам понравиться.
Лань Ванцзи действительно любит чай. Правда, если уж и говорить о его вкусовых предпочтениях… долгое время они ограничивались тем, что принято пить и есть в его клане. Но в те страшные годы без Вэй Ина он не раз бывал на ночной охоте вдалеке от родных краёв, открывая новые места, знакомясь с жителями и их привычками. Хоть Лань Ванцзи и предпочитал брать привычные для себя блюда, иногда всё же случалось взять что-то новое. А с возвращением Вэй Ина, который всегда с любопытством и лёгкостью стремился испробовать всё, чего не пробовал прежде, Лань Ванцзи стал следовать его примеру. К тому же, Вэй Усянь желал узнать о нём всё на свете, о чём даже сам Лань Ванцзи, пожалуй, не всегда подозревал. И, кажется, за все их странствия и поездки успел накормить и напоить всем, чем только можно, уделяя особое внимание сладостями и необычным сортам чая, попутно ещё и делал свои собственные наблюдения. И постепенно с его помощью Лань Ванцзи сумел, наконец, понять, что ему нравится. Он начал добавлять специи в свои порции еды — лишь самую малость пока что.
Благодаря Вэй Ину Лань Ванцзи меняется, чувствует, как стал — и продолжает становиться только лучше. Его супруг, любовь к нему — его вдохновение и сила. Доброта Вэй Ина, его открытость миру и людям, лёгкость улыбок, что он дарит всем, кого встречает, вопреки всему, что ему пришлось пережить в прошлом. И с ним Лань Ванцзи уже не так хочется закрываться ото всех.
Лань Ванцзи в который раз ловит себя на том, что слишком далеко ушёл в свои мысли. Он возвращается, думая, что подарок и правда придётся ему по вкусу. Он принимает его одной рукой, не собираясь отпускать Вэй Ина даже на мгновение.
— Я благодарен вам за этот подарок. Уверен, вы сделали достойный выбор.
Цзинъи выдыхает с явным облегчением, даже улыбается, а вот Сычжуй почему-то нет. Его сын подготовил что-то ещё? Да, верно, достаёт…
— Набор кистей для каллиграфии, отец. — Сычжуй выглядит слегка взволнованным, когда протягивает свой личный подарок.
— Кисти всегда необходимы. Тебе не стоит беспокоиться, Сычжуй.
— Вот видите, дети, а вы переживали! Чудесные подарки. — Вступает в разговор Вэй Усянь, улыбаясь. — Ну что, будем обниматься? Все вместе.
Никто не против, даже Лань Ванцзи. И несколько минут они просто стоят, обнимаясь. Лань Ванцзи любит их всем сердцем, переполненным радостью. Его семья.
— Объятия — самая лучшая вещь, придуманная людьми. — Произносит Вэй Усянь, когда они, наконец, отстраняются друг от друга. — Ох, я вспомнил, мы ведь так и не притронулись к каше, да, Лань Чжань? Сычжуй, Цзинъи, присоединитесь к нам?
Лань Ванцзи кажется, что он уже не в силах сдерживаться. Но, если юноши захотят остаться, он сможет взять себя в руки. Ради них и Вэй Ина. И всё же Лань Ванцзи крепче сжимает супруга в своих объятиях. Лань Ванцзи желает его стой же не стихающей силой, как и в самом начале их брака. Страсть, как и нежность, не угаснут никогда, Лань Ванцзи уверен, иначе и быть не может. Он всегда будет любить Вэй Ина, пронесёт это чувство через всю вечность, что уготована им.
— Да, можно бы…
— Идём, Цзинъи. — Перебивает его Сычжуй. Он уже слишком хорошо знает своих родителей и поэтому понимает, что ему и Цзинъи пора идти.
— Эй! Я тоже хочу попробовать кашу! Она с чем?
Вэй Усянь смеётся.
— Если ваш Ханьгуан-цзюнь сможет отпустить меня ненадолго, то я дам вам немного с собой.
Уши Лань Ванцзи теплеют. Он невольно начинает думать о том, что перестарался. Быть может, Вэй Ину нужно больше пространства, а Лань Ванцзи, так сильно нуждаясь в нём, не обратил на это внимание. Но ведь тот сказал бы…
Лань Ванцзи сразу убирает руку, чувствуя себя неловко. Вэй Ин же нежно целует его в щёку, улыбается очень тепло, той самой маленькой улыбкой, что предназначена только ему. И Лань Ванцзи становится легче, но совсем немного.
Вэй Усянь накладывает им каши, ещё раз обнимает мальчиков на прощание и возвращается к Лань Ванцзи. Усаживается к нему на колени и сразу жадно целует.
— Я так ждал этого. Я знаю, ты тоже ждал, признайся!
Лань Ванцзи всё ещё смятён и полон сомнений, но Вэй Усянь хорошо знает его и легко читает эмоции по его не слишком выразительному лицу.
— Ах, Лань Чжань, ты снова слишком много думаешь. Остановись, милый. Ты же знаешь, что я желаю тебя не меньше, чем ты меня. И я бы сказал, если бы что-то было не так. — Вэй Усянь берёт его лицо в свои ладони, поглаживает щёки и снова накрывает его губы своими. После несколько поцелуев Лань Ванцзи успокаивается. Вэй Усянь всегда может легко отвлечь его одними своими ласковыми прикосновениями.
— Я люблю тебя, Вэй Ин. — Лань Ванцзи снова касается его живота. Вэй Усянь гладит его по волосам. — Как и нашего ребёнка.
Вэй Усянь улыбается. Кажется, он и правда счастлив. Лань Ванцзи рад, что у него получается делать Вэй Ина таким. Тот тоже меняется вместе с ним, становится увереннее в себе и расслабленнее, избавляясь от сомнений в себе и неуместных переживаний.
И скоро у них родится ребёнок, который изменит их жизнь ещё больше. Но Лань Ванцзи верит, что это сблизит их ещё больше, поможет им стать ещё лучше.
— Да, милый. Я действительно беременный. А знаешь, что помогло? Твоё мощное семя. Я думал, уйдёт больше времени!
Ах, его Вэй Ин. Никогда не упускает возможность подразниться.
— Значит, мы сможем завести ещё детей? — Лань Ванцзи отвечает ему тем же и наслаждается изумлением на лице Вэй Усяня, которое быстро сменяется ухмылкой.
— Если мой Лань-эр-гэгэ захочет, то сможем. Я буду только рад, если у нас с тобой получится большая семья. Но я не уверен, что смогу выносить больше двух детей.
Лань Ванцзи и не думает его заставлять проходить через такое много раз. Вэй Ин и его здоровье важнее всего. Троих детей вместе с Сычжуем им хватит вполне. Идеальное. Хотя, нет, четверо. Нужно учитывать Цзинъи, коль скоро Вэй Усянь принялся называть его сыном.
— Нет нужды. Ты важнее всего, Вэй Ин. Если захочешь больше, усыновим.
— Лань Чжань, какой же ты… самый заботливый, самый внимательный. Лучший. Я так сильно люблю тебя. А теперь давай есть.
Приступают к еде они только после долгого поцелуя.
***
Близится вечер. Лань Ванцзи в приподнятом настроении, как и Вэй Усянь. Они идут, как и всегда, крепко держась за руки и переплетя пальцы. Пиршество, где его поздравили Лань Сичэнь и Лань Цижэнь, кончилось совсем недавно. После они немного пообщались с учениками, которые тоже поздравили Ханьгуан-цзюня, и теперь они собираются домой. Можно было бы прогуляться, их дом находится не так далеко, но день сегодня особенно морозный и снежный.
— Лань Чжань, вот мы и остались наедине. Чем будем заниматься? Может, хочешь что-то ещё?
— Обнимать тебя. Можем попробовать какой-нибудь из подаренных чаёв, если захочешь. Главное — быть с тобой. Для меня это лучшее.
— Для меня тоже, милый. Всё в порядке? Я переживаю, что недостаточно порадовал тебя сегодня.
Лань Ванцзи останавливается и притягивает его в свои крепкие объятия, а затем целует, что уже служит ответом. Хотя он и без того выглядел довольным, но Вэй Усянь всё равно захотел уточнить.
— Ты всегда меня радуешь, Вэй Ин. Нет нужды беспокоиться об этом. Я всё ещё чувствую себя счастливым из-за того, что у нас будет ребёнок. Это бесценно.
Вэй Усянь чуть расслабляется, а Лань Ванцзи думает, что им нужно скорее идти, чтобы тщательно зацеловать его, пока тот не заулыбается. Они не делали этого почти целых два часа, соблюдая приличия на семейном пиршестве, и Лань Ванцзи успел соскучиться. Не только по поцелуям, вообще по любым прикосновениям мужа, хотя пару раз Вэй Ину удалось прильнуть к его плечу. Но этого, разумеется, им недостаточно.
— Хорошо, Лань Чжань. Знаешь, что я подумал?
Лань Ванцзи нежно дотрагивается до его холодной щеки и гладит её. Уголки губ Вэй Ина немного приподнимаются. Он всегда сияет, получая ласку от него.
— Что? — Лань Ванцзи тоже начинает улыбаться.
— Хочу приготовить ужин с тобой. Хочу скорее домой. Мне очень нужно целовать тебя как можно дольше, но на улице слишком холодно.
— Идём. Тебя взять на руки или просто будешь стоять в моих объятиях?
Вэй Усянь делает задумчивое лицо. Лань Ванцзи снова переполняет нежность к нему.
— И ты ещё спрашиваешь? — с напускным возмущением спрашивает Вэй Усянь. — Твой супруг беременный, теперь тебе придётся носить меня ещё чаще! Ещё больше заботиться!
— Мн. Обязательно. Я всегда буду заботиться о тебе, Вэй Ин.
Лань Ванцзи с привычной лёгкостью поднимает Вэй Усяня и становится на меч. Оставив несколько поцелуев на лице мужа, они, наконец, отправляются домой.