Chapter Text
[Сан-Франциско, зал суда]
– Ваша честь, прошу принять к сведению, что этот особняк был куплен моим клиентом задолго до того, как он вступил брак с мистером Ханом, – делает акцент именно на этом моменте адвокат Чонгука.
– Я видела документы, адвокат Ким, – отвечает ему судья. – Мистер Хан, особняк остаётся за мистером Чоном, так как был приобретен до брака.
Альфа хмыкает себе под нос, а после говорит что-то своему адвокату, и тот просит слово.
– Картины были приобретены уже в браке.
– Пусть подавится им, – шепчет своему адвокату Чонгук.
– Мы отдадим картины, – передаёт тот слова своего клиента.
Раздел имущества, нажитого в браке, длится ещё около получаса. И Чонгук готов отдать бывшему мужу буквально всё, лишь бы тот уже отвалил от него.
Но.
– А что насчёт машин? – подаёт голос Даниэль – бывший муж Чонгука. – Я хочу…
– Забирай ламбо, – перебивает его Чонгук, бросая равнодушно: – Она мне никогда не нравилась.
– Но я хочу кабриолет, – ехидно улыбается альфа, и Чонгук чувствует, что вот-вот взорвётся.
Но хвала Вселенной за то, что у него под рукой сидит Сокджин.
– Эмм, боюсь, что нам это не подходит, – осторожно начинает адвокат, но мистер Хан пожимает плечами, мол: «Я назвал то, чего хочу».
Поэтому Чонгук не выдерживает и:
– Я купил её на свои деньги! Когда мой первый магазин принёс первый доход. Так что хрен тебе, а не моя малышка!
Он и сам не замечает, как поднимается на ноги и начинает угрожать своему бывшему в зале судя при судье.
– Прошу прощения, Ваша честь, – извиняется за своё поведение омега, пока альфа за соседним столом ухмыляется.
– Присядьте, мистер Чон, – судья одаривает его строгим взглядом, но в то же время Чонгук замечает в её глазах тепло. – Я услышала вас обоих. Думаю, что для мистера Чона эта машина значит многое, поэтому пусть она останется у него.
– Но…
– Мой клиент согласен отдать все остальные, – говорит адвокат Ким с разрешения Чонгука.
– Серьёзно? – выгибает бровь Даниэль.
– Серьёзно, – кивает Чонгук.
– Ладно, – пожимает плечами альфа.
Чонгук откидывается на спинку стула и немного расслабляется: всё уже почти закончено.
– Раз мы закончили с обсуждать разделение имущества, и всех всё устраивает, – судья поочерёдно осматривает сначала альфу, а потом омегу, и, дождавшись кивка от обоих, продолжает: – Мы можем закончить на этом. Адвокаты подойдите после окончания заседания ко мне, чтобы всё ещё раз перепроверить. Заседание окончено.
Раздаётся стук молотка, и всё остальное для Чонгука подобно туману.
И вот он сидит один в своём кабриолете.
Свободный.
Разведённый.
Этот брак казался сказкой. Но ключевое слово здесь «казался».
Нет, Чонгук любил Даниэля. И вышел за него потому, что любил. И он думал, что это взаимно. Но. Оказалось, что это было не так.
И когда реальность ударила омегу под дых, – любовница, заявившаяся на порог их дома в разгар празднования пятой годовщины свадьбы, с маленьким ребёнком на руках, – всё встало на свои места.
Его уже бывший муж был влиятельным и ему ничего не стоило замять интрижку, поэтому разводились они так, как будто просто разлюбили друг друга.
И именно поэтому Чонгуку пришлось отдать: все картины, который он сам лично искал, а потом и покупал в различных галереях в разных странах мира; весь автомобильный парк, большую часть машин из которого Чонгук покупал сам; несколько квартир в Сеуле, Лос-Анджелесе и Париже и дом в Майами; маленький старый кинотеатр в Нью-Йорке и много чего ещё.
Но для Чонгука все эти материальные вещи не имели смысла, ведь его предали. Просто взяли и предали.
– Чёртов мудак, – выдыхает Чонгук, замечая фигуру бывшего супруга, покидающего зал суда, и срывается с места на своей малышке.
[три года спустя, дом Намджуна и детишек]
– Ким Тэхён, а ну живо спустился! – орёт с кухни Намджун.
– Чего так громко? – бухтит недовольный подросток, спускаясь.
– Это чё такое? – альфа указывает на убитую в край кухню и смотрит вопросительно.
– Это не я. Это Юнги, – отвечают ему.
Намджун вздыхает.
Тэхёну и Юнги по шестнадцать. Они двойняшки. Альфа и омега соответственно. И они временно живут с Намджуном, потому что… потому что он просто добрая душа, у которого пустует огромный дом, а на банковском счету лежит сумма с парочкой лишних нулей (спасибо бабуле и дедуле за наследство). А ещё у него в друзьях почему-то до сих пор числится Нахи – мать двойняшек, которая пару лет назад (около пяти) попросила друга присмотреть за детьми и до сих пор не вернулась. За это время её успели лишить прав на детей, но Намджун не мог позволить им жить в приюте. Соу… теперь у него есть дети. Дети-подростки. Один из которых омега.
– Он что-то сказал или…?
– Ноуп, – отрицательно мотает головой Тэхён.
– Может, ты слышал что-то или…?
Тэхён снова мотает головой, а Намджун чувствует, что его вот-вот хватит сердечный приступ.
– В школе его дразнят, – почти что шепчет Тэхён.
– Что? Кто?
– Юнги не хочет, чтобы ты знал, – лаконично отвечает Тэ.
И Намджун понимает, что ему нужно самому обсудить это с Юнги.
– Ладно, я тебя услышал, – говорит он, а потом просит парня: – Помоги мне тут.
Тэхён кивает (ведь он хороший брат), и вместе с Намджуном они отмывают кухню, попутно избавляясь от ряда битой посуды. Когда они заканчиваются и валятся на диван в гостиной, чтобы решить откуда заказать еду на ужин, Юнги спускается вниз.
– Что вы…? – омега вопросительно смотрит на альф.
Тэхён головой указывает на Намджуна.
– Присядь. Я хочу кое-что с тобой осудить, – просит омегу Намджун.
Юнги кивает и медленно опускается на диван.
– Тэхён, сделай пока заказ. Юнги, ты хочешь что-то конкретное, или…
– Пусть Тэ решает сам.
– Окей. Тэхён, ужин на тебе.
Младший альфа понимающе кивает и уползает на кухню делать заказ, позволяя Намджуну и Юнги поговорить наедине.
– Слушай, я понимаю, что сейчас – не самое радостное время в твоей жизни.
– Не понимаешь, – намекает на их существенное различие Юнги.
– Да, я не омега, как ты. Но я был подростком. И… пережил нечто подобное. Не в точности. Но близкое. И я правда пытаюсь… – Намджун замолкает, но спустя пару секунд вновь начинает говорить: – Я пытаюсь быть полезным для вас. Вас обоих. И мне правда жаль, если ты чувствуешь себя так из-за меня.
– Это не твоя вина, – тут же прерывает монолог старшего альфы Юнги. – Просто… я совсем не похож на омегу. Настоящего омегу.
Намджун хмурит брови, а Юнги продолжает:
– Я пахну не так. Одеваюсь не так. Не умею готовить и краситься. Я просто… – он опускает глаза в пол и до ушей Намджуна доносится его всхлип.
– Ты и не должен делать всё из этого, чтобы быть настоящим омегой, – перебивает парня Намджун. – Это глупые стандарты. И это так… тупо. Боже, Юнги-я, милый, ты в порядке. Перестань пытаться стать кем-то. Ты – это ты. Остальные пусть идут в жопу.
Юнги хихикает после последнего предложения старшего альфы, а после чувствует руки и запах своего брата, который подходит к нему ближе и обнимает за плечи.
– Всё в порядке, если ты хочешь чему-то научиться. Я могу записать тебя на кулинарные курсы, - немного погодя снова начинает говорить Намджун. – Хосок мечтает о них. Будет вам развлечение.
– О, я тогда хочу на бокс! – выкрикивает Тэхён, а Намджун прогоняет в голове моменты полугодичной давности, когда его чуть-ли не каждый день вызывали в школу по поводу драк Тэхёна.
– Может, что-то ещё? – выдавливает он. – Я не хочу снова ездить в школу и дарить деньги на новый музыкальный класс.
– Это всё из-за моей презентации! – протестует Тэхён. – И я ведь уже извинился, – добавляет уже тише.
– Да шучу я, – улыбается Намджун и треплет альфу по волосам. – Будет тебе бокс. Чимин говорил, что рядом с его студией недавно открылся какой-то зал. Съездим туда на выходных.
Тэхён кидается к Намджуну и виснет на его плечах, но ему приходится его отпустить: приходит курьер с их ужином. Юнги сдаётся спустя минуту и тоже поднимается со своего места, чтобы обнять Намджуна. Перед тем, как отстранится от него, он шепчет робкое: «спасибо».
На душе у Намджуна становится легко.
[пару дней спустя, бутик Чонгука]
– Юнги! Что случилось?! – запыхавшийся Намджун останавливается рядом с омегой, который опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу.
– Вы его отец? – привлекает внимание альфы девушка за кассой.
– Типа того, – расплывчато отвечает он, получая в ответ, наполненный скепсиса взгляд. – Опекун, – добавляет без особого энтузиазма.
– Чудесно, – приторно улыбается бета из-за кассы. – Мы поймали его на краже.
– Юнги?
– Это не я! Они подбросили мне это! – вспыхивает тот, и Намджун жестом просит его успокоиться.
– Кто?
– Соён и Минхи.
– С каких пор ты водишься с ними…? – интересуется альфа, но потом: – Ладно, это сейчас неважно. Сколько стоит этот… свитер? – спрашивает он у работницы.
– Джемпер, - исправляет его девушка, а после называет стоимость изделия: - 2000$.
– А?
– Послушайте, если у вас нет таких денег, то мы можем… – закатывая глаза, начинает свою речь она, всем своим видом показывая, как её нервирует эта ситуация, но.
– Что тут происходит? – вмешивается другой голос. – Джульетта?
– Мальчишка украл это, – девушка указывает на джемпер. – А это его опекун, и мы… – она что-то бубнит на фоне, когда, очевидно, её начальник подходит к Намджуну и Юнги ближе.
Намджуна на пару секунд окутывает ароматом яблок, исходящий от мужчины. Омеги.
– Ты правда хотел украсть это? – игнорируя, но чувствуя на себе чужой взгляд, мужчина обращается к Юнги.
– Нет. Я не хотел, - смотря прямо в глаза напротив, честно отвечает тот.
Мужчина улыбается подростку и треплет его по волосам.
– Джульетта, они могут идти.
– Но, мистер Чон, я не думаю…
– А ты способна на это? – вздыхает мистер Чон, кидая на работницу строгий взгляд. – Сегодня – твой последний рабочий день. Я предупрежу Мари, и она отдаст тебе зарплату за отработанные дни. И впредь, перестань разговаривать с людьми таким тоном. Мы все равны.
Девушка молча выслушивает слова начальника и кивает.
Мистер Чон дарит Юнги ещё улыбку и, бросив на Намджуна слегка оценивающий взгляд и хмыкнув, выходит из бутика.
– Вы можете идти, – говорит девушка Намджуну и Юнги, и те, не задавая лишних вопросов, быстро плетутся на выход.
Намджун замечает хозяина магазина, курящего неподалеку, и:
– Дуй в машину, – говорит он Юнги, отдавая ему ключи от машины, и тот понуро плетётся к автомобилю, припаркованному на противоположной стороне от бутика улице.
– Эм… – откашливается альфа, устремляя свой взгляд на мужчину. – Мистер Чон…
– Чонгук, – поправляют его.
Омега, то есть Чонгук, выдыхает дым в сторону и тушит бычок о стену, бросая его в урну.
– Чонгук, – пробует чужое имя на языке Намджун. (И ему нравится. Только тссс.) – Спасибо за то, что заступились на Юнги. Я правда благодарен вам.
– Сын?
– Нет. Я просто его опекун, - отвечает Намджун. - Но он мне как сын. И Тэхён тоже.
– О, так их двое.
– Альфа и омега. Двойняшки.
– Должно быть, это тяжело, – размышляет вслух Чонгук.
– Пиздец как, – не сдерживается в выражениях Намджун, и Чонгук улыбается уголками губ.
– Но ты неплохо справляешься. Я видел, что он и правда сожалеет о всей этой ситуации.
– У него сейчас сложный период. Думаю, ты понимаешь.
– Я?
– Ну… он омега. Ты омега.
– Точно. Да, – и снова эта улыбочка.
– В общем, спасибо ещё раз.
– Не за что, – кивает Чонгук, но Намджун так и не уходит. – Что-то ещё?
– Бросай курить, – вдруг выдаёт альфа. – Эта дрянь портит твой естественный запах.
Чонгук не успевает сказать что-то в ответ, ведь альфа уходит. Но он машет ему перед тем, как сесть в машину.
– Он тебе понравился, – констатирует Юнги, стоит лишь альфе оказаться в салоне.
– Он вкусно пахнет.
Юнги делает вид, что его сейчас стошнит, а Намджун давит довольную лыбу.
[на следующий день, бутик Чонгука]
– Привет, – раздаётся у Чонгука над головой знакомым голосом, когда он пытается посчитать выручку за последний месяц.
– О! Что ты тут делаешь? – удивляется он, подняв голову и заметив знакомую копну чёрных волос.
– Я слышал, что у вас освободилась вакансия кассира, – хмыкает Юнги, осматриваясь по сторонам.
Чонгук улыбается.
[вечер этого же дня, дом Намджуна и детишек]
– Ты что? – искренне удивляется Тэхён.
– Я устроился на работу. В бутик к мистеру Чону, – отвечает Юнги и добавляет, смотря на Намджуна: – Чонгуку.
Намджун моргает и едва доносит ложку с рисом до рта.
– Кто он такой? – недоумевает Тэхён, смотря то на брата, то на Намджуна.
– Новая любовь Намджун-и.
– Эй! Я не влюблён в него.
– Пока, – бросает Юнги.
– Что?
– Так, молча едим свой ужин. У вас ещё домашка.
Юнги хихикает в свой рис, пока Тэхён пытается понять, что за херь тут происходит.
[вечер этого же дня, квартира Чонгука]
– У него двое детей-подростков?
– Он их опекун, не родной отец.
Сокджин откладывает вилку в сторону и устремляет взгляд на Чонгука:
– Он настолько хорош?
Чонгук мечтательно закатывает глаза:
– Я никогда не думал, что смогу снова испытать что-то подобное.
– Давно было пора, - хмыкает Сокджин, отправляя в рот кусок мяса.
[продолжение следует...]