Work Text:
— Я была очень рада с вами работать, — сказала Наташа тоном "глаза бы мои вас не видели", — но ваши письма наконец достигли командования, и отряд меняет дислокацию. Я переправлю вас на точку встречи, где вас подберет пиро-агент, под начальство которого вы поступаете. Это... идет с вами?
Олег обиженно пискнул из-за спины Сергея, но возражать не решился.
— Так точно, — прищёлкнул каблуками Андрей. Новости о передислокации они получили еще неделю назад, так что Игорь успел уволиться с винокурни и сделать последние закупки, отряд — собрать все вещи, которые не хотелось здесь оставлять, и заодно Олега, Андрей — оставить сменщикам инструкции, где тут что и чем подкармливать Лизку.
— Тогда вперед.
Андрей первым шагнул в открытый портал — и чуть не упал, оглушенный безумно резким перепадом температур. Под ногами зашелестел песок.
О, Царица. Только бы не...
— Добро пожаловать в пустыню Колоннад, — весело поприветствовал его пиро-агент. Андрей моргнул и все-таки сел на песок. Начальство в одних трусах и маске — это был перебор.
Наташа неодобрительно поджала губы.
— Ты же знал, что мы придём, Матвей. Оделся бы хоть для приличия.
Матвей вместо ответа выудил градусник откуда-то из кармашка на трусах и предъявил Наташе.
— Плюс пятьдесят один градус, дорогая.
— Уговорил, — Наташа со вздохом взмахнула рукой, окатывая его водой.
Андрей поднялся, опираясь на посох, и повернулся к порталу, откуда выбиралась остальная команда.
Лучше бы на Хребте остались, тоскливо подумал он. Это хоть знакомое зло.
***
Приведение в порядок будущего лагеря всегда было первой заботой Андрея на новом месте. Сейчас он, собственно, тоже собирался этим заниматься, только сначала надо было выяснить, где именно этот лагерь находится. Благо, начальство шагало рядом и, кажется, не собиралось никуда уходить.
— Хрен его знает, — честно ответил Матвей на осторожный вопрос.
— ...в смысле?
— В прямом. Эти барханы каждый час разные. Я первые два комплекта формы так и потерял, потом у пустынников второй набор трусов выменивал, — весело пояснил Матвей. — Они меня уже потом научили вешки ставить, но третью форму я и с вешкой потерял. Так что все свое носим с собой.
Андрей открыл рот. Закрыл рот. Оглянулся на очень задумчивый отряд. Кажется, все уже задались вопросом, а чего им на Хребте-то не сиделось, вполне уютно ведь обустроились. Сергей уже стянул пальто и расстегнул рубашку. Игорь втихаря устроил себе и примазавшейся Саше у себя на плечах легкий ветерок. Над Петей шел дождик — только над Петей.
— Ладно, — наконец проворчал Андрей, закатывая рукава рубашки и скидывая собственное пальто на руки Серёге. — Если вдруг что, похороните меня красиво.
— Твою могилу в песках никогда не осквернят враги, — пообещал Матвей. — Как минимум потому что хрена с два её кто вообще найдет, включая нас.
Андрей мрачно покосился на него и покрепче сжал посох.
Дальнейшее слилось для него в монотонно-жёлтую полосу. Кажется, кто-то его нёс. Под голову подложили что-то мягкое. На лицо упал узел ткани с чем-то блаженно прохладным внутри.
— Силён, — как сквозь вату услышал Андрей уважительный голос Матвея. — Целый лагерь с бассейном нам отгрохал. Даже навес не забыл, ну вы посмотрите... напомните потом выписать ему премию. Устроим здесь постоянную стоянку... и даже до оазиса всего пятнадцать минут пешочком!
Андрей блаженно улыбнулся, сгреб в охапку что-то мягкое и прохладное рядом, пискнувшее знакомым голосом, и отключился.
***
— Матвей, а вас ничего не смущает в отряде?
— Нет.
— А маг бездны?
— В плюс пятьдесят пять в тени я согласен хоть на крио мага бездны, хоть на матку крио цицинов, хоть лично на мондштадскую ледяную собаку!
***
У лагеря, конечно, были свои недостатки. Каменные плиты на солнце раскалялись до невозможности. Например, Сергей на спор пожарил на отмытом предварительно скате палатки омлет. Ещё и вкусный. Но эту-то проблему исправить было проще простого, на самом деле. Андрей, когда смог наконец встать, отойдя от перенапряжения, побродил вокруг, почесал затылок, написал список нужных вещей и отправил Игоря искать.
— Э-э... я, конечно, не то чтобы собираюсь вмешиваться, но ты уверен, что он вернётся? — уточнил Матвей, провожая взглядом одинокую фигуру в наспех намотанном тюрбане.
— Вернётся. Если кто-то и способен всё это найти посреди пустыни, то это Игорь, — заверил Андрей.
Игорь действительно вернулся — через три с половиной дня, ночью, ведя за собой в поводу тяжело нагруженного вьючного яка. Он был переодет в типичную одежду пустынников и выглядел очень довольным жизнью.
— Разгружайте, — помахал он выглянувшему Андрею. Ночью в пустыне было почти что холодно, зато наконец удавалось хоть немного заняться работой. — Сторговался недорого.
— Я впечатлён, — искренне сказал Матвей утром, оглядывая тканевые навесы над каменными шатрами, наполненный и прогретый солнцем и песками бассейн, где нежилась Саша без всего, и насвистывающего Сергея в одном фартуке на голое тело, который помешивал что-то очень аппетитно пахнущее в котле. Петя спал в шатре в обнимку с Олегом, который сейчас пользовался популярностью как единственный источник прохлады.
— Восемь лет работы, — пояснил Андрей как никогда искренне. Матвей похлопал его по плечу и отправился за миской: Сергей уже заканчивал с завтраком.
***
— Ну, вы вообще всю неделю были с нами, так что я кратко: лагерь построили, маршруты патрулей Серега наметил, Саша ничего не натворила, Олег успешно работает охладителем, Игорь устроился в Караван-Рибате охранником...
— ...
— ...
— Но зачем? У нас есть там свои осведомители!
— Есть осведомители. А есть Игорь. Ему ещё и зарплату за это платить будут, между прочим.
— ...
— А вы думали, на какие деньги мы всё это для лагеря закупили?..
***
Сергей спохватился на четвёртый день.
— Так, стоп, почему здесь всё время готовлю я? — он попробовал кашу с мясом, досолил и плюхнул ложку рядом с котелком. — У нас, вообще-то, была очерёдность, разве нет? Я не собираюсь всё время готовить!
— Может, договоримся? — поинтересовался Андрей, накладывая себе порцию.
— Не договоримся, — отрезал Сергей. — Вечером готовлю не я.
— А кто? Сашу к готовке сами решили не подпускать, Игорь в Караван-Рибате...
— Готовь сам, — предложил Сергей. — Или пусть готовит Петя. У него, между прочим, хорошо получается, особенно супы.
— Я не готов к горячему супу в этой пустыне, — решительно сообщил Андрей.
***
Олег большую часть времени болтался в лагере, работал охлаждающей установкой и радовался собственной полезности. Здесь даже его вечная неудачливость только шла отряду на пользу: снег и лед расхватывались мгновенно, а холод элемента крио заставлял всех держаться к нему поближе. Даже когда он случайно наморозил на бассейне ледяную корочку и уже прижал уши, ожидая недовольных воплей, как на Хребте, все только радостно заорали и побежали прыгать в воду, ломая тонкий, быстро тающий в пустыне лед. С тех пор Олега припрягли раз в неделю проделывать это на постоянной основе. Олег не спорил: ему тоже нравилось.
Отряд ему вообще нравился. Хотя они все были верхними, ругались и постоянно дёргали его за уши, они же лечили его, когда он попал под завал, досыта кормили, не издевались и предложили пойти с собой, когда собрались уходить с Хребта. И имя дали отдельное.
Поэтому он следил за всеми, на всякий случай. Маленькие крио-пометочки были почти незаметны даже чувством стихий верхних, но для самого Олега сияли как маяки и даже немножко делились состоянием того, на ком стояли. Ну, просто на всякий случай. Еще с Хребта, где так легко было потеряться в снежной буре. В пустыне эти маяки почти не были активны — и именно поэтому Олег подхватил посох и сорвался в своем щите с места, едва ощутил, что один из них неожиданно ярко полыхнул. Андрей успел его заметить и, кажется, побежал следом, но Олег все равно летал быстрее.
Не зря. Сергей, ушедший с утра в патруль, отбивался от пиро-мага, кружившего в своей сфере рядом. Огонь не сжигал другой огонь, и Сергею было попросту нечем разрушить чужой щит — даже водоема рядом, куда можно было бы заманить противника, не было. А потом он оступился, песок под ногами заскользил, и Сергей опрокинулся на бок, неуклюже скатываясь с бархана.
— Я покончу с вами по одному, — торжественно пообещал пиро-маг. Понимал его, правда, только Олег, уже способный расслышать чужие слова, но ещё не достающий магией. — А потом спасу моего пленного брата, и мы вдвоем уйдем отсюда!
Пиро-маг занес посох, готовясь добить, пока противник не встал — и в этот момент Олег с разгона врезался в его щит своим. Удивленно булькнувшего пиро унесло в сторону. Олег стряхнул остатки щита — лед всегда хорошо плавился от огня, увы — и потянул Сергея за руку, помогая тому встать и приплясывая на месте. Потом опять набросил щит — вовремя: пиро-маг выбрался из-за гребня бархана, куда его унесло от столкновения.
Слушать его удивленный писк Олег не стал и снова пошел на таран. А когда чужой щит, всё-таки тоже пострадавший от столкновения, спал, без особый церемоний вцепился нахалу в уши.
Это был его Сергей! И его отряд! И не надо было Олега от них спасать, а всех нахалов, которые этого хотят, гнать взашей надо, вот что!..
...в стороны их растащил подоспевший Андрей. Сергей почти что и не пострадал, не считая подвернутой ноги, и побрел в лагерь, а Андрей остался. Олег сердито жужжал и подпрыгивал, грозя посохом побитому, горестно опустившему оттянутые уши пиро-магу. Тот, кажется, вообще ничего не понимал. Андрей тоже не понимал, говорили они на своем языке, но интонации были очень знакомые.
— Ты ему что, руку сломал? — спросил Андрей у Олега, оценив поджатую лапку в широком рукаве. Олег закивал, подпрыгивая, как довольный мячик. — Молодец. Я с тобой ещё в лагере поговорю, но ты правда молодец. А с тобой что делать?
Пиро-маг опустил уши ещё ниже, хотя это казалось невозможным. Олег подергал Андрея за рукав и показал ему за спину, туда, где оставался лагерь.
— Нет.
Олег сделал еще более жалобную мордочку.
— Нет, я сказал!
Олег горько, горько пискнул.
— Нам тебя одного хватает!
Олег закивал и снова ткнул посохом в сторону лагеря.
— Только вылечим ему руку и пусть валит на все четыре стороны, — сдался Андрей. Олег закивал и поднял пиро-мага за здоровую руку, на всякий случай запрятав его в собственный щит.
***
Матвей на внезапное прибавление в лице пиро-мага отреагировал гомерическим хохотом и предложением назвать его Аркашей.
— А почему Аркашей? — осторожно уточнил Андрей, благоразумно не поднимая вопрос адекватности начальства.
— Да есть у нас один хрен, — хохотнул Матвей. — Теперь на совещаниях буду смотреть на этого урода и вспоминать нормального Аркашу!
Андрей посмотрел на пиро-мага Бездны с перевязанной лапкой — рукой это язык назвать не поворачивался, — потом снова на начальство. И почти ему посочувствовал. Если это был нормальный Аркаша, то с оригиналом знакомиться Андрей не желал совершенно.
Строго говоря, Аркашу надо было выгнать, как только Петя после очередного осмотра сообщил, что рука зажила нормально, косточки или их аналог срослись, и Аркаша не помрет в пустыне от первого же встречного скорпиона. Андрей даже действительно собирался это сделать, но Аркаша успел первым.
— А можно я останусь? — застенчиво спросил он, пряча посох за спину.
Андрей моргнул.
— Вы ещё и говорить умеете?.. Ах ты жук морозный! — он потянулся поймать Олега за ухо, но тот вовремя отскочил и жалобно зажужжал.
— Не надо его бить, он не умеет! — Аркаша мужественно заслонил его собой. — Это я научился! Тут скучно! А у него проблемы с тем, чтобы научиться говорить!
— У него со всем подряд проблемы!
— Он не специально, — перевел Аркаша горестное жужжание из-за спины. — Вот. Я вам и переводить могу.
— Жратву себе сам добывать будешь, — пригрозил Андрей и махнул на все рукой. В конце концов, в Снежной у них была общая на всех снегурочка, которая считалась тварью опасной, в принципе не приручаемой и не способной выйти за пределы своего снежного поля, на всеобщее счастье.
Хуже уже не будет.
***
Сергей проблемных тварей притаскивал профессионально. Оба мага Бездны, в конце концов, были его приобретением. Снегурочка в Снежной, в общем-то, тоже. С другой стороны, Саша по жизни была хозяйкой тварей со своими цицинами, и спасибо, что они слушались хотя бы её. К тому же с её туманной травой от Саши можно было ждать вообще чего угодно.
Но вот того, что она притащит в лагерь окровавленное, не очень подающее признаков жизни, грязное как смерть тело — цицины жужжали рядом, усиленно таща ноги тела за одежду — даже Андрей не ждал.
— Что это, твою мать, — от шока он даже о вопросительной интонации забыл.
— Это я нашла, когда гуляла! — радостно пояснила Саша. — Мне кажется, он миленький.
— Саша, когда мы успели открыть пункт помощи всем сирым и убогим этой проклятой пустыни?!
— А что, Сергею Олега было можно принести, а мне его нельзя? — обиделась Саша. — Да может, он еще и не выживет! Ну Андрей! Ну пожалуйста! Нас всё равно больше, ну что он нам сделает!
Полутруп согласно мотнулся, когда Саша пнула его в бок.
— Иди отмывай, — сдался Андрей. — Я сейчас приду.
— Ура! Андрюш, ты чудо! — радостно захлопала в ладони Саша. Андрей пожалел о том, что согласился, но забирать слово назад было поздно, к тому же Саша уже потащила полутруп прямо к бассейну.
Полутруп, оказывается, вполне дышал. Стонал, когда Андрей неудачно задевал ему рану, и пытался отбрыкаться от Саши, норовящей сесть на него верхом: с её точки зрения так было куда как проще помогать. В себя он, правда, не приходил, и Андрей тихо надеялся, что так продолжится как можно дольше, а в идеале ночью он вообще умрёт от простуды, и они тихонечко прикопают труп в барханах.
***
От простуды находка Саши не умерла, хотя искренне пыталась. Но Саша бдила как коршун над гнездом, ночами подкладывала ему под бочок Аркашу, днем — Олега, помогала Пете с ранами и всячески заботилась. Андрея это пугало до ужаса, но помешать ей было что у ребенка конфетку отобрать: и ребенка жалко, и бесполезно.
Через три дня заботы найденный полутруп даже пришёл в себя. Глаза у него оказались красные, как у кролика. Что-то это Андрею напоминало, особенно в сочетании с еще сохранившими кое-где голубой цвет волосами — на солнце они, конечно, порядком выгорели, в пустыне парень явно был довольно давно и не сильно утруждался прикрыванием головы.
— Андрей, он очнулся! — радостно закричала Саша. — Ты живой, ты живой! Ты как себя чувствуешь?
— Воды, — простонал найденыш. Андрей принес сразу кувшин, налил прохладной воды в стакан, который Саша тут же попыталась найденышу выпоить. Тот выпил сразу весь стакан.
Потом его стошнило только что выпитой водой, и он растянулся на лежанке, на боку, тяжело дыша.
— Пойду регидрон у Пети возьму, — решил Андрей. — Как тебя зовут?
Почему-то этот вопрос вызвал у найденыша удивление, если не сказать панику. Он заморгал воспаленными веками, открыл рот, закрыл рот…
— Л… Д… Я…
— Лёша, да? — догадалась Саша.
Найденыш уставился на неё с очень странным выражением лица.
— Я… да. Да. Лёша.
Что-то в этом было, конечно, сильно не так, но допроса этот Лёша сейчас мог и не пережить.
— Лёша так Лёша, — согласился Андрей. — Приходи в себя и скажи Саше спасибо.
***
Лёша оказался достойным пополнением команды. Матвей при виде его не стал даже комментировать, только махнул рукой, но наедине все-таки с Лёшей поговорил. После этого разговора Лёша оказался окончательно в отряде легализован.
Проблем с ним было больше, чем даже с Олегом. Олег по крайней мере не завёл себе привычку исчезать, никому не сказав, куда пойдет и когда вернется. Спать Лёша тоже забывал хронически, как и есть: у него была, видите ли, работа.
На третий день голодовки Андрей силком сунул ему тарелку каши со снотворным и умиротворенно отволок обмякшее тело на койку. Лёша проспал двенадцать часов и проснулся злой, как скорпион, но улучшение состояния оценил.
— Ты практику не у нас проходил? — поинтересовался он у Андрея после того, как проорался в пустыню.
— Я самоучка.
Лёша уважительно присвистнул и тарелки с тех пор у Андрея не брал, но, по крайней мере, начал спать хотя бы несколько часов в день.
А потом Игорь, вернувшийся на выходные, спросил у него в шутку, может ли он на коленке сделать им огненную воду. И вот тогда Лёша глубоко завис, а потом сказал, что нет, а вот на верстаке сможет.
И достал верстак. Повисла тишина.
— Я так понимаю, он должен выглядеть не так, — нарушил тишину Матвей.
Это было мягко сказано. К сожалению, верстак оказался безнадежно испорчен когтями монстров, и Лёша сейчас отрешённо над ним медитировал, пытаясь придумать способ починки в условиях отсутствия даже палок.
— И мы совсем не можем помочь? — сердобольно спросила Саша.
Лёша, отвлекшись от верстака, пожал плечами.
— Можете на меня наорать. Аль... Научный руководитель всегда мотивировал нас именно так.
— Бедняжка! — искренне пожалела его Саша, погладив по руке. — Ну, может, тут можно сделать хотя бы что-то?
— А что тут сделаешь? Если бы хоть материалы были!..
Андрей переглянулся с Игорем. Игорь кивнул.
— Пиши список, — велел Андрей. Лёша удивлённо на него оглянулся.
— Какой список?
— Список материалов. Игорь возвращается в Караван-рибат, купит тебе необходимое. Либо сам через неделю привезёт, либо с попутным караваном отправит, — пояснил Андрей развёрнутее.
Лёша посмотрел на него так, что Андрей обернулся — проверить, не появилась ли у него за спиной Царица.
— А деньги?..
— Вычтем из общих трат, — отмахнулся Андрей.
Взгляд Лёши после этого превратился в откровенно обожающий.
***
Разумеется, все не могло быть так хорошо.
Скорпионы налетели сразу вчетвером, вынырнув из-под песка, как демоны. Если бы они ходили поодиночке, здесь бы патрулирующий и остался, а скорпионы нажрались бы вдосталь, но после того, как Серёгу прижали во время одиночного патруля, Андрей настоял, чтобы на маршрут выходили вдвоем как минимум.
Сейчас это обстоятельство могло спасти им жизни. Вдвоем Андрей и Петя могли отбиться почти от кого угодно — или от чего угодно, если уж на то пошло.
Но четыре скорпиона — это всё-таки оказалось немного слишком.
Андрей старался держать щит как можно дольше, но твари молотили по нему клешнями с такой яростью, что проламывались гораздо быстрее обычного. Ядовитые хвосты мелькали в воздухе, заставляя шарахаться.
И, когда Андрею удалось пригвоздить одного скорпиона к песку, попросту расплющив ему всю переднюю часть тела, Петя за его спиной вскрикнул. Круто обернувшись — за спиной оставались скорпионы, но наплевать, щит прикроет от нескольких ударов, а больше и не нужно — Андрей отлично рассмотрел, как Петя отшатывается и закрывает рукой рану в боку.
Рану от ядовитого шипа на хвосте.
“Яд скорпионов смертелен, и противоядия нет”, — прошептал голос в его голове. Андрей сжал зубы и взмахнул посохом, размалывая второго скорпиона в жерновах гео. Но оставались ещё два, и справиться с ними, одновременно прикрывая раненого Петьку, уже не стоящего на ногах…
Огонь полыхнул внезапно, слепяще-ярко, оставив в песке стеклянные капли. Вращающиеся диски подсекли скорпионам лапы, и Андрей поторопился воспользоваться ситуацией, как тисками удерживая скорпионов на месте.
Матвею хватило четырех взмахов ножа, чтобы отделить им хвосты и головы.
— Ваше счастье, что Олег в лагере поднял панику, — сказал он, пряча ножи. — Его ужалили?
Он кивнул на Петю. Андрей судорожно кивнул.
“Яд скорпионов смертелен, и противоядия нет”.
— Потащили, — скомандовал Матвей. — Может, Лёха что и придумает.
Андрей уцепился за эту мысль. Да. Он должен придумать. У него отлично получалось всякое, он должен.
Вдвоем тащить даже тяжёлого Петю было проще, и до лагеря они добрались в рекордные сроки. Выскочившая им навстречу Саша оценила картину сходу, первой юркнула в каменное строение под навесом, и Лёха, когда они втащили Петьку, уже ждал, натянув перчатки.
— Кладите сюда, — велел он сразу. — Один раз ужалили? Насколько большой был скорпион?
— Охрененно большой, — честно припомнил Андрей.
— Это хорошо, — рассеянно пробормотал Лёха, разрезая майку Петьки. — Образец яда принесли?
— Чего?!
— Ну так принесите, я из чего противоядие сделать должен, дендрофекальным методом?!
— Мы сейчас, — подхватилась Саша и бросилась наружу, зовя Сергея. Матвей отправился с ними, показать, где остались трупы скорпионов. На них вот-вот должно было налететь пустынное зверье, но оттяпать хвосты с ядовитыми железами дело нехитрое.
Андрей остался — ассистировать и переживать. По лицу у него, похоже, читалось всё, потому что Лёха, не отвлекаясь от промывания раны, потрепал его по плечу окровавленной рукой, которую всё равно собирался ополоснуть в антисептике.
— Выживет он, не боись. У меня и не такие выживали.
Звучало зловеще, но у Андрея почему-то стало легче на душе.
Выжили же они на Хребте.
И здесь выживут.