Work Text:
С Чун Юнем никогда не было просто. Впрочем, это было неудивительно — юноша долгое время старательно скрывал и подавлял свои чувства и эмоции, так что теперь заставить его показать их было той еще задачей.
Просторную спальню поместья Фэйюнь заливало теплым светом клонящееся к закату солнце. Син Цю и Чун Юнь сидели на полу в окружении валяющихся в беспорядке книг. Син Цю, чей день рождения был поводом сегодняшней встречи, поедал пирожные, в задумчивости смотря на друга.
— Юнь-Юнь, — обратился он, а в глазах его промелькнула уже знакомая искра, что не предвещала ничего хорошего, — что насчет того, чтобы открыть бутылочку вина?
Чун Юнь, которому эта идея уже с первой секунды не нравилась, попытался образумить Син Цю:
— Разве тебе не влетит от брата?
— Мы уже не настолько маленькие, чтобы нам нельзя было даже немного выпить. — Юный наследник гильдии уже поднялся с пола, явно собираясь отправиться в погреб, дабы воплотить внезапную идею. — Тем более, у меня сегодня день рождения, будем считать, что я сделал себе такой традиционный подарок из семейных запасов.
Вскоре на полу уже стояла пара чарок и бутылка османтусового вина. Как бы Чун Юнь не отнекивался, в итоге с тихим вздохом он смирился с судьбой и взял одну из чарок.
— Знаешь, — начал Син Цю с хитрым лисьим прищуром, — просто пить ведь неинтересно, почему бы нам не сыграть? Что насчет "я никогда не..."? Думаю, правила можно не объяснять.
Взгляд экзорциста стал еще более обреченным, но он уже даже не пытался отговорить друга, лишь позволив ему разлить вино и сказав:
— Что ж, только давай без слишком уж дурацких вопросов.
— Ты что, когда это я задавал дурацкие вопросы, — протянул, улыбаясь, Син Цю, — я начинаю. Я никогда не пользовался двуручным мечом.
— Эй, так нечестно, сразу начинать с таких вариантов! — возмутился Чун Юнь.
— Ну что ты, дорогой Юнь-Юнь, я не выхожу за рамки правил, да и разве я соврал?
В который раз за этот вечер вздохнув, Чун Юнь выпил первую чарку, затем вновь наполнив ее.
— Моя очередь. Раз уж мы так играем... Я никогда не учился в Гу Хуа.
Син Цю без вопросов опрокинул в себя свою порцию. Так, спустя некоторое время вина стало на порядок меньше, а щеки юношей на порядок краснее, однако теперь в них разыгрался азарт, и никто уже не желал останавливаться.
— Хм... — Простые утверждения уже надоели, да и алкоголь в крови так и подговаривал перейти на более личные, так что Син Цю придумывал, что бы такое сказать. — Я никогда не отрицал своих чувств к кому-то.
Немного поколебавшись, Чун Юнь все же выпил. На самом деле, выбрав это от балды, в глубине души Син Цю боялся узнать ответ экзорциста, а теперь его сердце и вовсе ухнуло вниз, но внешне он не показал этого, а лишь, расплывшись в улыбке, спросил:
— О, надо же, и кто эта счастливица, растопившая ледяное сердце?
— Не могу сказать. — Ему показалось, или щеки Чун Юня стали еще краснее?
— Даже намекнуть? Ну ладно, может хотя бы расскажешь что-то о ней, например, как долго вы знакомы или чем она тебя зацепила?
— Хм. Я знаю ее достаточно давно, — смущенно начал Чун Юнь, — а зацепила... кхм, ну, сложно сказать...
— Скажи хоть что-нибудь, обещаю, что отстану.
— Ладно. — Будучи трезвым, едва ли он бы на это согласился, однако сейчас, балансируя на грани потери контроля над энергией солнца, экзорцист был явно не в состоянии оценивать каждое свое действие. — Она... очень умная и интересная, кажется, ее запас идей и историй никогда не иссякает, с ней никогда не бывает скучно. Она очень красива, и каждый раз при взгляде на нее у меня будто сердце пропускает удар. И, думаю... для меня нет никого дороже, чем она.
В тот момент Син Цю показалось, что у него внутри что-то оборвалось.
— Хах, понятно... — Неясно, то ли окончательно дал в голову градус, то ли эти слова так подействовали, но беззаботная маска треснула, и он почувствовал, как глаза предательски защипало. — Что ж, рад за тебя. Надеюсь, у вас все будет хорошо.
Под конец фразы голос Син Цю затих, а сам он не мог посмотреть другу в лицо, скрывая за волосами мокрые дорожки на щеках.
"Почему я думал, что у меня есть шанс, на что я рассчитывал, зачем я вообще это начал? Ну что, Син Цю, отличная работа. Теперь ты знаешь, что у него есть любимая девушка, а ты для него на втором месте." Начиная эту игру, он хотел увидеть эмоции и чувства Чун Юня, но не был готов узнать все это. Однако, начав, просто не смог остановиться, как не останавливаются в игре с огнем и сжигают себя в пламени мотыльки. Хотя, вероятно, это даже излишне пафосная и красивая метафора — все, что сейчас он делает, — лишь просто дурацкая прихоть пьяного разума; от глупости ситуации хотелось смеяться, но вместо этого выходило лишь жалко пытаться скрыть свои слезы.
— Син Цю? — Чунь Юнь воспринимал все словно через пьяную дымку, но понимал, что должен что-то сказать. — Знаешь, этот человек ведь на самом деле потрясающий, самый близкий для меня, с невероятными глазами, будто светящимися на солн...
— Хватит.
— Что?..
— Пожалуйста, хватит! — Син Цю поднял заплаканный взгляд на Чун Юня. — Ты правда не замечаешь? Я не могу слушать про нее, с каким теплом ты о ней отзываешься, я...
— Я говорю про тебя.
Чун Юнь выпалил это быстро и тихо, но, впрочем, не услышать было невозможно. Теперь покрасневшие щеки никак нельзя было списать на алкоголь или освещение, так как они по цвету были сравнимы с заоблачным перцем. Син Цю ошарашенно смотрел на экзорциста, слезы по инерции катились из глаз, все капая и капая на пол.
— Т-только не молчи, скажи уже хоть что-то.
— А-Юнь... — Юноша, всегда отличающийся своим красноречием, впервые не мог подобрать нужных слов, а потому просто зажмурился и потянулся к губам Чун Юня. Задетая бутылка упала на бок, янтарная жидкость расплескалась по полу, но никто не обратил на это внимание. Поцелуй был жутко неумелый, что, впрочем, никак не умаляло его нежности и трепетности. Остранившись, Син Цю прошептал:
— Это сойдет за ответ?