Work Text:
— Когда-то мне сказали, что однажды я буду смеяться перед лицом своей смерти, но смерти не будет смешно, — произнёс Метастазио. — И вот ты здесь.
— Я здесь, — подтвердил Асторат.
Он стоял перед апотекарием в облике истинного ангела смерти, достойного изображения на иконах. Чёрные крылья прыжкового ранца поднимались за его спиной, ещё сильнее оттеняя бледное лицо. Не было никакого практического смысла в прыжковом ранце здесь и сейчас, но порой символизм важнее удобства. Метастазио понимал это как никто другой.
— Ты пришёл ко мне или за мной? — спросил он.
— Это будет зависеть от некоторых факторов, — верховный капеллан помедлил, словно сомневаясь. — Твой случай необычен.
— Вероятно, — признал Метастазио. — По крайней мере, хотелось бы надеяться, что, вынося свой вердикт, ты примешь во внимание некоторые факторы. Например, тот, что, с учётом всех обстоятельств, Корбуло, скорее всего, предпочтёт получить моё тело целиком. А не только мозг в виде препарата. А уж если это тело ещё и окажется в состоянии поддержать беседу, то ему будет интересно вдвойне.
Ему почудилось, что уголки губ Астората дрогнули. Конечно же, показалось, тут же одёрнул Метастазио сам себя. Сложно было поверить, что это высеченное из мрамора лицо в принципе способно на такую мимику. Казалось, если верховный капеллан попытается улыбнуться, у него скулы пойдут трещинами.
— Твой случай необычен, — повторил Асторат. — Я слышу мелодию твоей боли. Песнь Чёрной Ярости, которая следует за тобой по пятам. Но также я вижу тебя самого, и твои рассуждения звучат здраво.
Метастазио не удержался от саркастического смешка.
— Удивительное дело. Понадобилось пасть в безумие, чтобы кто-то наконец сказал, что я в своём уме.
— Многие братья понимают мою миссию неправильно, — продолжал Асторат. — Они полагают, будто бы я прихожу судить и выносить приговор. Но я не наказываю тех, кто потерялся во тьме Ярости. Я приношу им избавление от страданий.
Он смерил Метастазио изучающим взглядом.
— И я не вижу, чтобы ты испытывал страдания.
Это было уже слишком. Метастазио хмыкнул, возвращая верховному капеллану внимательный взгляд.
— Хочешь, я тебе формальную отчётность по всему апотекариону, оформленную в соответствии с бюрократическими ритуалами Караула Смерти, покажу? Гарантирую, после этого Око Ужаса покажется тебе курортом. Я страдаю тут ради безопасности Империума каждый день, иногда даже не прерываясь на обед.
— Да, — задумчиво произнёс Асторат. — Я определённо прав в своих выводах. И Корбуло захочет узнать, как ты этого достиг.
Это был скользкий путь, но Метастазио решил, что сделать шаг всё же стоит.
— Ты сможешь вернуть меня на Ваал?
— В моей власти послать соответствующий запрос, — поправил его Асторат. — А во власти командора Данте — сделать так, чтобы этот запрос был немедленно принят к рассмотрению. Вопрос в том, хочешь ли ты этого?
Метастазио хотел. Хотел больше всего на свете. Призрачная надежда вновь увидеть дом, когда он уже смирился с мыслью, что не вернётся туда живым, вновь замаячила перед внутренним взором.
Увы, перед долгом личные желания обычно ничего не значат. Он напомнил себе, в чём этот долг состоит.
— Хочу, — ответил он предельно честно. — Но не сейчас.
Там, под светом красной звезды, были его братья. Там был его дом. Там не было нужды что-то скрывать или лгать, обходя вшитые в разум протоколы психоиндоктринации окольными путями.
И там на его исследованиях поставили бы жирный крест. И, возможно, ещё парочку — на доспехах, алой краской, а в остальном на них и перекрашивать осталось не так уж много.
Но даже если и нет, Корбуло не позволил бы ему продолжить работу. Он бы сказал, что это слишком опасно. Что это ведёт к непредсказуемым последствиям. И был бы прав, потому что это действительно было опасно и уже приводило к непредсказуемым последствиям.
Так Метастазио оказался в Карауле Смерти. Здесь ему лучше было и оставаться до тех пор, пока опасные и непредсказуемые результаты не станут стабильными. Или хотя бы предсказуемыми.
— Я хочу вернуться тогда, когда мне будет, с чем возвращаться, — твёрдо произнёс он. — Или когда моё мнение уже не будет иметь никакого значения.
Асторат кивнул, принимая его решение.
— Если я не справлюсь, — добавил Метастазио, — если не выдержу, или всё пойдёт не так, и я всё-таки паду — ты вернёшься за мной? Ты услышишь меня?
Он вперил в верховного капеллана пристальный взгляд, почти требуя ответа.
— Да, — тихо сказал Асторат. — Я всегда буду слышать тебя, пока ты жив. Если мелодия позовёт, я приду к тебе.
Метастазио вздохнул — как ему показалось, с облегчением.
— Только во второй раз не опаздывай.
Асторат покачал головой.
— Не думаю, что я опоздал сегодня, — ответил он.