Work Text:
— Папа! — пронзительный вопль Аоко нарушил странную тишину. — Папа!
Шиничи с ужасом наблюдал за тем, как вор ласточкой прыгнул вниз, за упавшим пару мгновений назад Накамори-кейбу. Рядом испуганно воскликнул Хакуба, подбегая к сломанным перилам и останавливаясь на краю — его лицо было пепельно-серым.
Кудо справился с неожиданным оцепенением и сам подбежал к другому детективу.
Вовремя, чтобы увидеть, как планер Кида ломается. Отчаянный крик замер в горле и Шиничи взмолился всем богам, чтобы в рукаве вора завалялась пара трюков, что сейчас вытащит их из этой ситуации. Над падающими людьми словно взорвалось серое облако конфетти, скрыв их от взгляда детективов. Из этого облака внезапно вылетела стремительная тень, по силуэту похожая на огромную птицу.
Шиничи с облегчением и недоумением наблюдал за тем, как эта птица набирает высоту мощными взмахами крыльев, с каждым мгновением становясь все ближе. Сделав широкий круг вокруг здания, она пролетела над ними, роняя в толпу инспектора Накамори, и сама рухнула в сторону, издав стон, полный боли.
И только сейчас Кудо понял, что это была никакая не птица — это был Кид, почему-то без пиджака и цилиндра, но в своей синей рубашке… и с огромными, метра по пять каждое, черными с серебристым отливом крыльями, которые вор судорожно пытался сложить за спиной. Одно из них печально повисло и при каждом резком движении с него на пол капала кровь.
— Что, черт возьми, произошло? — воскликнул Сузуки, помогая Гиндзо встать. Бледный Накамори на нетвердых ногах покачивался, расфокусировано оглядывая толпу.
— Папа, — Аоко, рыдая, врезалась в спину отца, и, если бы не Джирокичи, крепко держащий инспектора, то они точно бы покатились по полу.
— Кид! Твое… крыло! — Хакуба опомнился первым и рванул к вору, который пытался встать. Казалось ,что делает он это механически, не думая, как загнанное животное, пытающееся сбежать. — Кид, остановись, позволь мне помочь! Я не наврежу, клянусь!
Хакуба замер в паре шагов, подняв руки.
В толпе нарастали тихие шепотки и Шиничи порадовался, что здесь, по сути, были только свои. Но как Кид воспримет их помощь? Только что они пытались его поймать…
Крыло явно было сломано, скорее всего, при падении, вора всего трясло, он хватал ртом воздух…
— Хакуба, у него паническая атака! — Кудо бросился к Киду, опередив Сагуру, и рухнул на колени рядом с ним. — Я возьму тебя за руки?
Дождавшись короткого, дерганного кивка, Шиничи задержал дыхание и, успокоившись, тихим, ровным голосом произнес:
— Вдох, выдох, вдох, выдох….
Кид постепенно успокаивался и перестал дрожать… Впрочем, ненадолго — вор неожиданно рухнул на плечо Шиничи и горько разрыдался, пытаясь поджать сломанное крыло.
— Кид, пожалуйста, не дергай крыльями, — торопливо попросил Кудо, аккуратно дотрагиваясь до белых с серебряными краями перьев. — Хакуба тебе поможет, верно? У него есть сокол, думаю, он знаком с оказанием первой помощи…
— Д-да, думаю, тантей-сан может помочь, — тихо прошептал вор, почти не шевелясь. Его учащенное дыхание щекотало шею, но Шиничи старался не шевелиться.
Где-то на заднем плане Хаттори отгонял любопытствующих, и, что было неожиданно, Джирокичи предложил спуститься вниз, в небольшой зал, чтобы там заняться крылом Кида.
Вор вздрогнул от голоса Сузуки и попытался покачать головой. Старик это заметил и нахмурился.
— Кид, клянусь своим именем, тебя никто не тронет. Я лично прослежу за тем, чтобы ты спокойно вылечился и ушел домой.
— И я клянусь, что помогу с этим, — тихим, дрожащим от пережитого, но твердым голосом заключил подошедший Накамори. Его дочь до сих пор держалась за отца побелевшими от напряжения пальцами.
Кид, даже не попытавшись поднять заплаканное лицо, проворчал что-то похожее на согласие.
***
Вор, поддерживаемый Шиничи, проковылял до ближайшего мешка-кресла и со стоном рухнул туда, распахнув крылья, тут же занявшие огромное пространство. Хакуба, успевший где-то найти аптечку, обеспокоенно осмотрел место перелома, нахмурился и принялся обрабатывать поврежденную конечность.
— Спасибо, Кид, — Шиничи вздрогнул от тихого голоса подошедшей девушки. — Если бы не ты, то мой отец…
— Если бы не я, этой ситуации не случилось бы, — оборвал ее вор, спрятав лицо в ладонях. — Прости, Накамори-сан.
— Кид… Как так получилось, что у тебя… — Хаттори замялся. — Ну… выросли крылья? Ты что, Тенгу?
— Ну… если быть объктивным, то да. Наш род издавна жил на землях Японии, и многие почитали моих предков как богов. Правда, нас уже давно перестали причислять к таковым, понизив до простых ёкаев, — вор вздрогнул и зашипел, когда Хакуба что-то не очень аккуратно сделал. — Я… очень давно не расправлял крылья. Удивлен, что они выдержали наш вес…
— Ты мог погибнуть, — неуверенно выдохнула Аоко. — Если бы у тебя не было бы… крыльев. Вы бы разбились, оба.
— Я не простил бы себе, если бы не попытался, — вор пошевелил плечом. — Кажется, я и плечо вывихнул…
— Спасибо тебе огромное. И извини за все, что я про тебя говорила. Ты хоть и вор, и придурок… но… Спасибо…
Шиничи чуть улыбнулся. Стресс от произошедшего почти стерся, но Кид до сих пор едва заметно дрожал. Впрочем, неудивительно — похоже, что он не мог убрать крылья, вокруг него была куча детективов и людей, которые хотели его поймать, а его лицо было скрыто за тонкой маской, щека которой содралась от падения. Шиничи мог сейчас протянуть руку и сорвать маскировку, явив им настоящее лицо вора.
— Хакуба, дай перекись, у Кида щека поцарапана, — Кудо взял кусок бинта и аккуратно вытер кровь и обработал царапинки, к счастью, небольшие.
— Почему ты долго не раскрывал крылья?
— Это… сложно, — неуверенно произнес вор. — Почти девять лет этого не делал… после… несчастного случая. А все те перья, что рассыпались, когда я распахнул крылья — это от линьки. Я просто не мог их раскрыть, сколько не старался.
— Кид-сама, — Соноко принесла поднос, на котором рядами выстроились напитки. — Я принесла обычной воды. Подойдет?
— Да, — неуверенно кивнул вор, принимая стакан.
— Твое крыло сильно повреждено. Можешь его аккуратно сложить? Я закреплю его бинтами, чтобы ты не мог его травмировать еще больше… У тебя есть люди, которые могут тебе помочь?
— Да, есть… Ох, телефон был в пиджаке…
Шиничи вытащил один из своих телефонов и протянул Киду. Он несколько секунд тупо смотрел на мобильный.
— Симка не отслеживается. Это для… связи с… определенными людьми. Я просто попрошу новую, — заметив недоумение, Шиничи кивнул. — Я отдам тебе симку, ты можешь ее уничтожить.
Руки Кида дрожали от адреналина и страха, но он вполне твердо набрал номер и почему-то поставил на громкую связь.
— Я слушаю, — тихий голос пожилого человека звучал насторожено.
— Ки-сан, это Кид.
— Мастер! Что случилось? — тревожно воскликнул мужчина. — Вы ранены, что это за телефон?
— Я… раскрыл крылья, — неуверенно пробормотал вор.
— Мастер…
— И сломал одно из них. Не выдержал веса Накамори-кейбу.
— Что!? Я сейчас же приеду…
— Все в порядке. Мне пообещали, что не будут арестовывать, — Кид сгорбился, спрятав лицо в ладонях. — Все в порядке, Ки-сан. Как только крыло придет в норму, и я смогу их убрать, я вернусь домой.
— Мастер…
— Можешь… сказать об этом Каге-сама? Я думаю, он будет рад, что я наконец-то… — вор замолк, его плечи дрожали. Шиничи отстраненно заметил, что из-под белых перчаток на пол капает вода.
— Я передам, мастер, — мягко, даже нежно, произнес мужчина. — Будьте осторожны. Я могу звонить на этот номер?
— Да, — тихо ответил Кид, и телефон отключился.
Повисла тишина. Каждый тихо сидел на своем месте, потягивая напитки, розданные Соноко. Нахмурившийся Накамори сидел на диване, крутя в руке длинное перо, к его боку крепко прижалась Аоко, не отпуская ни на секунду. Джирокичи крутил в руках бокал с виски, так и не притронувшись к нему.
— Кид, — тихо произнес Гиндзо. — Я видел такое перо. Только маленькое. Больше десяти лет назад. Тогда человек, у которого было это перо, сказал, что, скорее всего, оно принадлежит голубю. Но оно точно такое же, с такой же серебристой каймой. И я не верю, что это совпадение.
— Я не знаю, о чем вы говорите, Накамори-кейбу, — устало покачал головой вор. — Действительно, не знаю. Но… возможно. У меня есть перья поменьше.
И он вытащил из спутанных светлых волос короткое перышко с серебристой каймой. Гиндзо устало вздохнул и откинулся на спинку дивана, приобняв дочь. Перо он аккуратно положил рядом, иногда кидая на него подавленный взгляд.
Хакуба мягко затянул бинт.
— Кид, когда ты сможешь убрать крылья?
— Когда рана чуть заживет… Хотя бы покроется корочкой и не будет кровоточить.
— Как долго оно будет заживать? И… — Сагуру помялся, не решаясь задать волнующий его вопрос.
— Оно заживет, не переживай, тантей-сан.
— Они такие тусклые, — тихо прошептал Хакуба, проводя рукой по торчавшим во все стороны перьям. — Я помогу немного?
Кид кивнул, расправив здоровое крыло и Сагуру принялся аккуратно дергать обломанные и полинявшие перья, скидывая их прямо на уже запачканный пол.
— Кид, мы все останемся здесь. Тебя сейчас небезопасно переводить в другое место. Я уверен, что ты бы не хотел, чтобы кто-то еще видел твои крылья, верно?
— Х-хорошо, — запнулся вор, затравленно оглядываясь. Видно, пережитое им слишком сильно сказалось на его способности к лицедейству.
— Я могу помочь? — неуверенно протянула Аоко, подходя к Сагуру. — Тут очень много работы…
— Конечно, Накамори-сан, я не против, — попытался улыбнуться Кид, но улыбка не коснулась его глаз.
***
Последние несколько часов выдались безумными и совершенно лишенными логики. Кайто закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающее ощущение исчезающих крыльев. Он солгал насчёт того, что не может их убрать — может, спрячет в безопасном месте, за границей этого мира, там, где до них не смогут дотронуться, убережёт от новых травм.
Но это оказалось неожиданно сложно. Тогда, девять лет назад, наблюдая за тем, как погибает его отец, ещё маленький Кайто потерял веру в чудеса, благодаря которым мог делать то, чего не могли делать обычные люди. Он пытался, честно пытался, но все его воображение и вера — самое главное, что только может быть у таких существ, как он — просто… растворялись в жестокости реальности.
Тогда, пытаясь раскрыть планер, он слишком поспешил, открыл его не под тем углом, да и Мейтантей, повторяя за мелким пакостником, похоже что-то повредил в механизме, когда один из его излюбленных мечей ударил в спину Кида.
В тот момент крылья были единственным его спасением. Его и Накамори.
За то время, что он был Кидом, люди действительно поверили в него. В его чудеса. В его магию. И этого стало достаточно, чтобы крылья распахнулись. И, что самое главное, выдержали.
Тихо застонав, Кайто потер руками лицо, ойкнув от осознания, что на нём до сих пор маска. Благодаря своих… кого? А, неважно, эта мысль на другой день… за то что они помогли ему, вместо того, чтобы тут же схватить и посадить в тюрьму. Не то, чтобы он не попытался отбиться, но в тот момент ему было безумно больно — освобождение крыльев, мгновенный рост до размеров, позволяющих ему удержать в воздухе двоих человек, травма, резкая потеря небольших запасов магии… Все это произошло слишком резко. Крылья до сих пор причиняли серьезную боль — он не летал на них почти десять лет. Ему очень повезло, что магии оказалось достаточным для того, чтобы он просто не рухнул вниз, но — о черт побери — крылья болели так, будто он ими поднимал огромные гантели.
Его по большей части оставили в покое, рядом был только Хакуба и Кудо, тихо о чем-то шептавшиеся в углу.
Аоко и Гиндзо-оджисан ушли за аптечкой — мужчина содрал ладони при падении. Джирокичи ругался с кем-то по телефону в коридоре.
— Кид-сама? Как вы?
— О, Соноко-сан. Я… в порядке. Жить буду.
— У вас такие прекрасные крылья… прям волшебство какое-то…
Кид хмыкнул и расправил здоровое крыло, чуть приобнимая им девушку. Сузуки взвизгнула и аккуратно дотронулась до перьев.
— Они действительно выглядят нездорово, — грустно прошептала Соноко, поправляя чуть топорощившиеся перья. — Надеюсь, теперь вы будете хорошо за ними ухаживать, да?
— Конечно. Обещаю, в следующий раз они будут полностью здоровы и ещё красивее.
Легкомысленный диалог вызвал у них тихий смех.
— Это обещание, Кид-сама!
***
— Интересно, сколько Киду понадобиться времени, чтобы крыло заросло? — Хакуба покачал головой и тихо вздохнул. Кудо ухмыльнулся и пригляделся к окну, в котором виднелось откражение комнаты. Кид о чем-то шушукался с Соноко, его плечи тряслись от смеха. Он явно зевал и моргал медленно, будто не был уверен, в том, что хочет открыть глаза.
Шиничи действительно в тот момент испугался — сердце ухнуло в пропасть, когда он увидел, как Накамори, бросившийся на Кида, промахнулся, пытался остановиться, навалился всем весом на низкие перила… и без единого звука упал вниз.
Это была глупая ошибка, совершенная в пылу погони. Мелкая неисправность. И тут же Шиничи вспомнил мяч, врезавшийся в спину вора.
Если бы у Кида не было крыльев, они бы с Накамори просто разбились бы. Из-за того, что Шиничи сломал планер вора.
У Шиничи до сих пор дрожали руки. Он встряхнул их и спрятал в карманах, отвлекаясь на отражение в окне. Кид все больше и больше клевал носом, и Соноко, сидевшая прям рядом с ним, неуверенно застыла, не зная как поступить. Она ещё не знала, что в воду вора было добавлено снотворное. Шиничи был уверен, что тот попытается сбежать сразу же, как придет в себя, рискуя пострадать ещё больше.
Ран должна была позаботится о кровати — она с Хаттори искала подходящую комнату, которая была бы достаточно открытой, чтобы Кид не почувствовал себя в ловушке, но и закрытой, чтобы снаружи не увидели крыльев вора.
В отражении Соноко, подставившая плечо задремавшему Киду, чуть ли не взрывалась от эмоций и желания хоть с кем-то ими поделиться.
Ран подошла совсем тихо и тронула Шиничи за плечо.
— Мы нашли комнату.
***
Кайто открыл глаза и настороженно замер. Где он был?
Комнату заливал свет от торшера в углу. Безликая, бежево-серая, она не была знакома от слова совсем. Всю стену напротив кровати закрывали шторы, но видно было стеклянную дверь, из которой дул лёгкий ночной ветерок. Кайто встал, неловко поведя плечами — крылья мешались — и отодвинул шторы. Свет луны падал на пустую терассу.
Он мог в любой момент уйти? Они сдержат свое обещание?
Кайто взглянул в небо и, глубоко вздохнув, мягко позволил крыльям исчезнуть. Сейчас он чувствовал себя спокойнее, чем до сна… что ему там подмешали? Он даже не заметил… И крылья поэтому получилось убрать сразу.
Он ушел спокойно, не встретив никого на своем пути.