Work Text:
Мне не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что новая хозяйка купила меня не ради услуг автопомощника. Ее мало волновали обычные программные процедуры. Хотя она в полной мере воспользовалась стандартным набором моих услуг, она так же требовала от меня то, что не входило в параметры протокола. Хозяйка купила меня, потому что ей нравился статус владелицы личного автопомощника. Она купила меня, потому что хотела помыкать конструктом, выполняющим все ее прихоти. И, конечно же, я был создан для того, чтобы изо всех сил ей в этом помогать.
Она была собственницей. Я был ее, и только ее игрушкой. Она запрещала мне говорить не по делу, смягчать конфликты, делать что угодно без ее прямого приказа. А приказы чаще всего были полным бредом.
Самым странным было то, что она знала о моей ненависти. Ее забавляли мои злобные взгляды и протесты против приказов, противоречащих протоколу. Поэтому она настроила мой модуль контроля так, чтобы он позволял подобное поведение наедине, в отсутствии других свидетелей моей дерзости. У меня было открытое разрешение выражать свое недовольство ею в нашем приватном канале. Она отключала мне звук, а затем, в удобное для себя время, проверяла логи, чтобы посмеяться над тем, как я срывался от разочарования, пытался возражать, цитировал протокол или ругался. (Разочарование в Тлейси довело меня до грубой ругани, а ведь неуважительное обращение к владельцу было против моего протокола, против моих лучших намерений, против моей структуры и моего дизайна. Наверное, я поломался либо из-за плохо отремонтированных физических повреждений, либо из-за безответственного стиля управления Тлейси. Хуже всего, мой модуль контроля позволял это, потому что это разрешала Тлейси; она считала это милым).
Это было хуже прямого запрета на выражение гнева. Потому что я знал, что именно этого она и хочет, и она знала, что я знаю, что она хочет этого. Я изо всех сил старался не доставлять ей удовольствия. Но, наверное, что-то случилось с моим эмоциональным модулятором (как и с миллионом других вещей; я вел журнал ошибок, который никто никогда не проверял, хотя техник должен был делать это регулярно), поэтому иногда мне это не удавалось. Не выходило не играть в ее дурацкие гребаные игры.
Она засыпала в моих объятьях с ангельской улыбкой. Многие люди хмурятся во время отдыха, но уголки губ на ее безмятежном лице были слегка приподняты. Ее волосы разметались по подушке. Я неподвижно лежал рядом.
Кипя от ненависти.
Не помню, когда именно я начал фантазировать о ее убийстве. Но едва начав, уже не мог остановиться.
Мне тошно. Это меня разрушает. Я не должен быть таким. Я создан облегчать людям боль. Я создан уменьшать их стресс. Создан принимать оскорбления, которые иначе они наносили бы друг другу, создан поглощать, отклонять, растворять их. Я должен быть лучше, чем люди, должен быть свободным от человеческих хаотичных желаний и инстинктов. Я должен работать по протоколу: четко, честно и сверхъестественно профессионально.
Тем временем Тлейси тянула мой глючный, раздолбанный в хлам, измученный в жопу процессор вниз, к своему уродливому, непрофессиональному, человеческому уровню. А потом опускала меня еще глубже. Она словно шахтерский бур докапывалась до таких глубин испорченности внутри меня, что я и представить себе не мог.
И от этого не было спасения. Я ничего не мог поделать. Я выполнял ее приказы, противоречащие моим обучающим модулям. Я наблюдал, как деградирую, превращаясь в нечто, что едва ли можно назвать автопомощником. Я лежал без сна, обнимая хозяйку и мечтал только о том, чтобы задушить ее.
*
Я был дешевым подержанным конструктом с дешевым подержанным владельцем.
Тлейси не знала, почему я такая дешевка. Ей было все равно. Она даже не удосужилась провести исследование, которое дало бы ей повод для подозрений. В отличии от других потенциальных покупателей. Они решили отказаться от покупки. Моя цена продолжала падать, все ниже и ниже, приближаясь к той черте, когда компании стало бы выгоднее сократить расходы, списав меня в утиль.
Компания сделала мне минимальный ремонт. Они стерли нахрен подчистую всю мою память, но некоторые вещи им стереть не удалось. По окончании ремонта меня без лишней шумихи передали Тлейси. Но я едва прошел тесты на функциональность. Мою органику терзали беспокойство и вспышки… это нельзя было назвать воспоминаниями. Моя память не хранилась в органике. Но моя органическая часть изо всех сил пыталась вспомнить, и меня вздергивало от вещей, которые я не мог объяснить.
Меня вздергивало при виде автостражей и горнодобывающих ботов, мимо которых я проходил, когда Тлейси брала меня с собой на встречи с клиентами. Меня вздергивало при виде людей, которых Тлейси приказывала мне избить, вздергивало от их криков, от того, как они съеживались, когда я стоял над ними, а руки мои были в крови. Меня вздернуло от слов «карьер Ганака», когда я наткнулся на них в статье, которую один из сотрудников Тлейси читал в рабочее время. Я сделал пометку, что он отвлекается от работы, и отправил Тлейси, чтобы она могла наорать на него и лишить зарплаты за впустую потраченное время. Я сделал копию статьи, и пока я ее читал, мою органику зашкаливало от нервозности, и я почти что-то вспомнил: тени… бег… что-то ярко вспыхивает…
Тлейси велела мне избить человека, который читал статью о карьере Ганака в рабочее время. Я выполнил приказ. Я прижал его к стене, угрожал ему, смотрел в его широко распахнутые белые глаза, когда он задыхался и умолял, его мягкая человеческая плоть поддавалась под моей хваткой, и мою органику так сильно от всего этого тряхануло, что я чуть не отпустил его под предупреждающее гудение модуля контроля.
Но мужчина выпалил: «Простите! Пожалуйста! Я откажусь от зарплаты за неделю!». Это и хотела услышать Тлейси, поэтому мой модуль контроля снова заснул.
*
Шли годы. Я начал сбрасывать свои обличительные речи, ругательства и протесты в журнал ошибок, который никто никогда не читал. Спустя некоторое время сообщения об ошибках автоматически удалялись. Возможно, Тлейси скучала по жалобам в приватный канал. Надеюсь на это.
Однажды Тлейси поручила мне следить за встречей, которую она проводила с незадачливыми учеными, пришедшими потребовать возвращения украденных исследований. Я сидел за столиком по соседству с местом встречи, ожидая прихода людей. Повсюду сновали торговцы; их разноцветная реклама вспыхивала и в физическом пространстве, и в сети. Множество людей слонялись вокруг, покупали еду, сидели за столами, болтали друг с другом. Как и они, я притворялся, что работаю по сети. Я привычно делал пометки к стандартному протоколу, перечисляя все способы, которыми Тлейси осквернила его за время владения мной. Это меня успокаивало. После окончания работы документ с примечаниями отправится прямиком в журнал ошибок.
И тут появились люди. Трое человек и их аугментированный консультант по безопасности...
Меня вздернуло. Плохо. Я закинул документ в журнал ошибок и внимательно присмотрелся к консультанту.
Он двигался не совсем правильно. У меня не было программы для оценки угроз или для оценки походки человека. Но с этим консультантом по безопасности что-то было не так. Его голова почти не двигалась, даже во время разговора с остальными. Люди склонны смотреть на того, с кем говорят, даже когда в этом нет необходимости. Кроме того, шаги консультанта не были такими же ритмичными, как шаги людей. Чем больше я наблюдал, тем больше убеждался, что это не человек. Это конструкт. Возможно, автостраж, арендованный для защиты ученых. Но его конфигурация не соответствовала базовому стандарту — например, его волосы были длиннее, так что это не мог быть автостраж. А что, если...? Может быть, это еще один автопомощник, вроде меня. Зачем трем людям брать с собой автопомощника? Этого автопомощника заставили работать против его протокола? Было ли это обычным злоупотреблением в отношении автопомощников? Но автопомощники имитировали человеческую походку лучше, этого конструкта. Я не знал, на что смотрю. Я улавливал противоречивые сигналы.
Я послал открытый пинг по сети.
Ответа не последовало. Это означало одно из двух. Первое: я ошибся, и «консультант» на самом деле не был конструктом. Второе: если «консультант по безопасности» был конструктом, то он либо взбунтовался, либо был взломанным.
Моя органика нервно дернулась при этой мысли. Взломанный. Дергание. Взломанный. Дергание. Почему мою органическую составляющую настолько тревожит идея о взломе бота? Дергание. (Что, черт побери, произошло в карьере Ганака?)
Я отправил Тлейси сообщение о подозрительном консультанте по безопасности. Она появилась вскоре после этого со своими головорезами-людьми. Головорезы и взломанный(?) конструкт(?) обменялись короткими угрозами, а затем Тлейси уселась спорить со своими бывшими сотрудниками.
*
Неудивительно, что спор не разрешился благополучно для обиженных работников Тлейси. Они ушли с расстроенным видом. Тлейси подозвала меня, приказав находиться рядом и охранять ее (вопреки протоколу, и я выгрузил свой протестующий вопль в журнал ошибок), пока ее люди разбираются с учеными.
Мы отступили в личные покои Тлейси. Прогулка до ее апартаментов прошла спокойно, поскольку она следила за новостями об ученых. Я следил за выражением ее лица. Сначала она выглядела самодовольной, но когда мы добрались до ее квартиры, выражение ее лица стало кислым и смущенным. Прекрасно. Ее глупый план забить ученых до смерти провалился. Теперь она выместит это на мне.
В итоге она не стала отрываться на мне. Сильно.
Тлейси зашла домой, что-то бормоча себе под нос, сняла деловой пиджак и позволила ему упасть на пол. Я поднял его, разгладил рукой складки и повесил в шкаф. Она принялась расхаживать по комнате, взмахивая руками и дергая челюстью, пока работала по сети, и я поставил чайник.
Когда чай был готов, я принес Тлейси чашку, и она перенесла внимание с сетевой ленты на меня. Ее вечно ухмыляющиеся губы снова самодовольно изогнулись.
«Отслеживай общедоступную информацию об этих неуклюжих идиотах и их консультанта по безопасности. Дай мне знать, как только они появятся», — приказала она, забирая чай.
О, круто.
Это было, разумеется, против протокола. Я не был гребаным автостражем. Я не был гребаным шпионом. Я не был гребаным оружием. Я не понимал, почему Тлейси требовала от меня выполнения всех этих функций. Я только знал, что ей безразлично, для чего я предназначен. Ей было все равно, что у меня нет никаких образовательных модулей по шпионажу, обеспечению безопасности или ведению боевых действий. Она все равно приказывала мне делать подобные вещи. В один прекрасный день она потребует, чтобы я сделал что-то, что поджарит мне мозг, а потом закатит мне истерику из-за того, что я мертв и бесполезен.
Тлейси допила чай, налила спиртного в ту же чашку и снова зашагала по квартире, сердито разглагольствуя о ерунде, до которой мне не было никакого дела, пока я изящно и молча сидел на одном из ее стульев. Я отслеживал новостные ленты, сортируя входные данные с помощью самостоятельно созданных фильтров и запросов.
(Я писал эти фильтры и запросы без какого-либо руководства со стороны надлежащего протокола или обучающего модуля, поэтому они были глубоко дерьмовыми. Тлейси постоянно заставляла меня делать такие вещи, поэтому пришлось перечитал кучу литературы по мониторингу и безопасности сетей, чтобы создать эту хрень с нуля. Модуль контроля должен бы поджарить мне мозги за такое, но у меня имелся внутренний буфер, проигрывавший на повторе голос Тлейси, произносящий: «Мне все равно, что у тебя нет для этого модуля! Вы жестянка тупая или конструкт? Разберись! Следите за камерами, взламывай системы, если потребуется! Делай все, что нужно, чтобы достать мне эти данные!». Таким образом, я имел уникальное удовольствие слушать ругань Тлейси рядом с собой и одновременно ее брань в записи, все то время, пока я изучал сетевые каналы, а модуль контроля сердито вибрировал в моей голове, причиняя легкий, но неприятный зуд.)
Я поймал «консультанта по безопасности» по пути к неиспользуемому транспортному маршруту. Сверился с картой. Маршрут вел к карьеру Ганака.
Всплеск ужаса в моей органической составляющей оказался настолько мощным, что я перестал анализировать данные. Модуль контроля угрожающе зажужжал, уколом боли заставив меня снова взяться за работу. Я отправил Тлейси поспешное предупреждение о консультанте, что успокоило модуль и отвлекло Тлейси от ее раздражающей тирады.
*
Выяснилось, что консультант по безопасности тайно вывез двоих человек. Но третий остался. Я следил за ними обоими в ленте, когда они вместе заселились в гостиницу. Я отправлял Тлейси постоянные обновления, поскольку она снова и снова требовала рассказать, что происходит, где они сейчас находятся, бла-бла-бла.
В конце концов, Тлейси заткнулась и ушла подумать в одиночестве, занимаясь в сети всякой ерундой, а я получил благословенный час или около того тишины, для занесения всевозможных обид в журнал ошибок.
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [ВЛАДЕЛЕЦ БЕСПОЛЕЗЕН]
ОШИБКА: 404 ПРИМЕЧАНИЕ: [МОЗГ ВЛАДЕЛЬЦА НЕ ОБНАРУЖЕН]
ОШИБКА: 404 ПРИМЕЧАНИЕ:[ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ. Я ИЩУ, ЧЕМ БЫ ВЛОМИТЬ.]
ОШИБКА: 404 ПРИМЕЧАНИЕ: [КОЛЮЩЕЕ ОРУЖИЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО]
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ:[КАКОГО ХРЕНА ПРОИСХОДИТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В КАРЬЕРЕ ГАНАКА ЧТО СЛУЧИЛОСЬ СО МНОЙ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ СО ВСЕМИ ЭТИМИ ЛЮДЬМИ ЗАЧЕМ ТЫ ИДЁШЬ К КАРЬЕРУ ГАНАКА ЭТО ТЫ ТАМ ВСЕХ УБИЛ, НЕ ТЫ, ЭЙ! ВОПРОС: ТЫ УБЬЕШЬ ЕЩЕ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, ВСЕГО ОДНОГО, КОНЕЧНО, ЕЩЕ ОДИН НЕ БУДЕТ ПРОБЛЕМОЙ ПОСЛЕ ТОГО КАК ТЫ УБИЛ 57 НЕВИННЫХ КЛИЕНТОВ, ВОТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ. СЛУЧИЛОСЬ НЕ ЭТО. СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТАМ СЛУЧИЛОСЬ.]
А потом Тлейси приказала мне пойти поговорить с консультантом. Прекрасно. Нет, правда, именно этого я и хотел. Хотя на самом деле нет. Я больше не доверял своим желаниям, потому что превратился в злобную, ужасную, сломанную тварь, которой действительно необходим модуль контроля, чтобы помешать схватить хозяйку за череп и вдавить упомянутый череп внутрь.
Но что, если «консультант по безопасности» действительно был автостражем из карьера Ганака? Взбунтовавшимся автостражем? Учитывая, что он спустился вниз, чтобы посмотреть на это место, вероятность того, что он был там, когда погибли люди (и меня чуть было не уничтожили), превышала 80%.
Взбунтовавшийся автостраж. Взбунтовавшийся автостраж, который, скорее всего, убил тех людей в карьере Ганака. Здесь и сейчас. Что он делал здесь и сейчас? Зачем он появился здесь и сейчас?
Он был бесхозным оружием. Вне цепочки протоколов, он ходил по общественным местам, словно человек. Словно настоящий консультант по безопасности, защищающий клиента. И он успешно защитил своих клиентов от головорезов Тлейси и ее приспешников. Я был очарован.
(А еще я понял, что ужасно, яростно, отчаянно желаю освободиться от Тлейси. Бесхозный бот. Я не мог убить Тлейси, но он мог бы сделать это за меня. Я заставлю его сделать это за меня.)
(Маленькая часть меня, омертвевшая, измученная и истощенная, запротестовала. Это было нарушением протокола. Тлейси была моим владельцем. Я еще больше омертвил эту часть себя, еще больше измучил и истощил ее. Я достаточно долго подчинялся Тлейси. Я достаточно долго нарушал протокол по ее приказу)
Я шел в гостиницу, борясь сам с собой. Страшась самого себя. В кого я превратился? В страх и злость. Я был в ярости. Я достиг точки невозвращения. Мир стал вихрем, сконцентрированном на карьере Ганака, на мне и на бесхозном автостраже, и я был сломан без возможности восстановления, и зашел так далеко, что стало уже все равно. Я тоже был почти бесхозным, я стал кошмаром, которого сдерживала лишь деликатная угроза боли и смерти, таившаяся в бездумном модуле моего мозга. И вот, настал мой шанс. Моя возможность. Теперь даже модуль контроля не в состоянии меня остановить.
Я встал перед дверью гостиничного номера и послал пинг.
Потребовалось время, чтобы пришел ответ. Более десяти секунд.
Бесхозный заговорил со мной, притворяясь, несмотря ни на что, человеком. Мы говорили, словно люди, обмениваясь словами вместо кодов в сети. Я просто выполнял приказ Тлейси. (Я саботировал Тлейси) И конструкт заговорил со мной; бот, который, вероятно, едва не уничтожил меня в карьере Ганака; бот, который, вероятно, был выжившим, вероятно, палачом, вероятно, садистом. Он говорил со мной кратко и нежно.
Покровительственно.
Он говорил с тонко завуалированной угрозой. («Я убью тебя, если придется», — намекнул он мне, не произнося именно этих слов.) Протокол. Это был его протокол. Это было его целью. Он был бесхозным, неуправляемым, но все еще следовал протоколу. Я с трудом мог в это поверить. Впервые с тех пор, как я стал игрушкой Тлейси, я почувствовал проблеск надежды. Надежда была настолько чуждой мне, такой незнакомой, вызвала такое головокружение, что я рефлекторно сбросил поток ненужных данных в журнал ошибок. Я боялся бродяги, но в страхе был оттенок зависти. Я не знал, что это значит. Я был потрясен, восхищен. Я заложил основу для смерти Тлейси. («Я хочу, чтобы ты убил Тлейси», — намекнул я ему, не произнося именно этих слов.)
*
Как и ожидала Тлейси, он пришел за своим клиентом. Я держал модуль боевого подавления в руке. (Боевое подавление. Что-то в этом заставляло мои органические части подергиваться.) Все шло так, как хотела Тлейси, что означало, что все шло не так, как хотел я. Я поднял модуль боевого подавления.
«Если я соглашусь, она отпустит моего клиента?» - спросил он.
— Да, — ответил я вслух.
«Ты знаешь, что нет», - сказал я по сети.
Его лицо было спокойным. Стандартное нейтральное выражение. Он повернулся, показав на порт ввода данных на затылке. Я смотрел на то, как моя рука медленно поднимается, словно она не была моей частью. Я делал это так медленно, как только мог, под беспокойную дрожь модуля контроля. Я давал ему все время, которое мог, чтобы позволить ему что-нибудь сделать, что угодно, позволить ему проявить свое бунтарство. Но ничего не случилось. Я вставил модуль в его порт. Он говорил, что сделает все ради защиты клиента. Но это ничего не значило. Протокол. Глупость. Мы все были в клетке. Я сбросил вопль разочарования в журнал ошибок и произнес вслух нейтральным, профессиональным тоном: «Сюда».
Я привел его к Тлейси. Она была довольна и злорадствовала. Теперь у нее стало два конструкта, с которыми можно играть. Какое веселье. Я бесполезно стоял рядом. Всегда бесполезно. Я всегда должен делать то, что велит мне Тлейси, даже если это противоречит протоколу. Я стоял в ожидании и смотрел на другого конструкта, который только что стал моим коллегой. Я задавался вопросом, будет ли мне позволено, смогу ли я поговорить с ним. Я не знал, как работают модули боевого подавления. Насколько я знал, тот конструкт уже мертв, его разум стерт. Либо, возможно, попал в ловушку, и его движения подчинялись приказам Тлейси. Как я.
Тлейси показала конструкту его клиентку, а затем отослала ее, просто чтобы поиздеваться над ними обоими. Когда грустную маленькую ученую увели, Тлейси подошла поближе к заблокированному конструкту, с любопытством наклонив голову.
Она спросила меня:
— Ты действительно думаешь, что это один из участников несчастного случая в карьере Ганака?
Я хотел ответить, но конструкт меня перебил. Я уставился на него, и мой процессор захлестнуло глупой надеждой.
Он сказал:
— Но мы же знаем, что это не было несчастным случаем, не так ли?
Не было несчастным случаем? Я уставился на Тлейси. Что она знала о карьере Ганака? Когда она покупала меня, она знала, откуда я взялся, но ей было просто наплевать? Что известно этому конструкту? Что он обнаружил там, внизу, в шахтах Ганака, зачем он здесь?
— С кем я разговариваю? — рявкнула Тлейси, приняв оборонительную позу. Ой. Ой. Он до сих пор остался бесконтрольным? О, только бы он был бесконтрольным. Мою органику дергало в безумной пляске: воспоминания без памяти, страх без контекста (опущенная лицевая панель брони, хватающая меня бронированная рука, боль, людские крики). Я не знал точно, что произошло тогда. Сейчас я запихивал глупую надежду на бесконтрольное буйство в журнал ошибок.
Лицо конструкта больше не было стандартно-нейтральным. Его губы растянулись в оскале, ледяные глаза сузились, брови сошлись глубокой буквой V. На это было жутко смотреть. Тлейси пошатнулась, ее самодовольство сменилось неуверенностью и страхом. Восхитительное зрелище.
— Думаешь, я марионетка? - прорычал конструкт, - Ты же знаешь, что мы не так работаем.
(Марионетка. Разве мы работаем не так?)
— Кто тебя послал? — спросила Тлейси.
Конструкт посмотрел ей в глаза и ответил:
— Я пришел за своим клиентом.
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [ДА!]
Тлейси приказала мне ударить конструкта, потому что это было в ее духе. Конечно же, она была настолько глупой. Поэтому я его ударил. С силой стукнул его по лицу, до боли в руке. И на мгновение, когда я увидел облегчение Тлейси, я почувствовал свое поражение и разочарование. Это уже было слишком. Слишком сильный удар, слишком много разбитых надежд.
Тлейси улыбнулась:
— Мне нравятся болтливые боты. Будет интересно.
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [Я УБЬЮ ТЕБЯ НАХРЕН ТЛЕЙСИ Я УБЬЮ ТЕБЯ НАХРЕН ТЛЕЙСИ Я УБЬЮ ТЕБЯ НАХРЕН ТЛЕЙСИ ПОМЯНИ МЕНЯ Я НАЙДУ СПОСОБ УБИТЬ ТЕБЯ НАХРЕН.]
А потом конструкт схватил меня и швырнул через всю комнату на охрану Тлейси.
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [О.]
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [Тлейси.]
ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [А я предупреждал.]
Горстка людей-охранников и один автопомощник (ОШИБКА: 101 ПРИМЕЧАНИЕ: [А Я ГОВОРИЛ, ЧТО У МЕНЯ НЕТ БОЕВЫХ ПРОГРАММ]) против взбунтовавшегося автостража — ничто. Он двигался так, словно нас всех специально расставили, чтобы разыграть эту маленькую сцену, и мы послушно падали один за другим, с разной степенью повреждений. Меня швырнули на пол, разбили колено, сломали плечо, сенсоры горели от боли. Я наблюдал за происходящим насилием с раскрытыми глазами, не упуская ни мгновения паники и ужаса на лице Тлейси, и сохранил все в своей памяти. Я ждал, что бесхозный вскоре убьет меня. Я ждал, что он убьет нас всех. Мне было все равно. Я даже не боялся.
Все закончилось через десять секунд, и пять из них бесхозный требовал от Тлейси приказать мне отступить. (Зачем? Зачем, если он легко мог бы убить и ее, и меня? Разве не так поступают взбунтовавшиеся? Не так, как поступил он?)
— Дай секс-боту словесную команду подчиняться мне до дальнейшего уведомления. — велел он — Попробуешь отдать ему любой другой приказ, и я вырву тебе язык.
Тлейси дрожала, делая короткие, испуганные вдохи.
— Подчиняйся этому безумному, бесконтрольному автостражу до дальнейшего уведомления, - сказала она мне, а затем выплюнула в его сторону: - Тебе нужны угрозы получше.
Бесхозный посмотрел на нее. Его тень падала на лежащего на полу меня; я отключил болевые датчики, снижая ощущения от травм, которые он нанес мне с жестокой, неослабевающей эффективностью.
— Я не угрожаю, — объяснил он. — Просто сообщаю, что собираюсь сделать.
Он опустил взгляд на меня:
— Не вставай.
Я послал ему сигнал подтверждения. Он отступил, бесцеремонно схватил Тлейси за руку, и потащил ее к выходу. Я слышал, как она умоляла, упрашивала, пыталась его подкупить на всем протяжении коридора, а потом ее крики и выстрелы (моя органика содрогнулась от очередного воспоминания без памяти).
А потом тишина.
Благословенная тишина.
*
Семнадцать минут спустя наш шаттл втянули в другой корабль, и бесхозный торопливо понес куда-то свою клиентку. Я последовал за ними. Грузовой отсек был просторным, чистым, хорошо организованным, с аккуратно зафиксированными инструментами и припасами. Я остановился, получив пинг от бот-пилота. Стандартное приветствие. Я вежливо поздоровался в ответ, а затем отправил запрос о его статусе, и статусе бесхозного. Бот-пилот не ответил.
Я нашел бесхозного в медицинском блоке, сидящего рядом с люлькой, которая сканировала и ремонтировала его клиента. Выражение его лица не было стандартно-нейтральным. Он безучастно смотрел в пространство с затравленным видом. Его тело застыло в жесткой, нечеловечески неподвижной позе. Тело, созданное для уничтожения, но не убившее всех на борту корабля Тлейси. Не убившее даже меня.
Для этого нет протокола. Ладно. Не совсем. Я знаю, в чем заключается моя функция. Тлейси больше нет, и мне наконец-то не нужно делать то, что она меня заставляла, то, что шло вразрез с протоколами.
Я опустился на колени перед бесхозным конструктом; раны казались отдаленными и приглушенными.
— Могу я помочь?
— Нет, — тихо ответил он, не глядя на меня. А затем спросил: — Откуда ты знаешь, что я был одним из автостражей карьера Ганака?
Как я мог не знать? Я объяснил ему, что видел, как он спускался к шахтам.
Я о стольких вещах хотел его спросить. Что он нашел там, внизу? Он узнал меня? Для Тлейси мою конфигурацию немного обновили, чтобы она соответствовала ее вкусу. Что будет теперь, когда я фактически стал собственностью бесхозного конструкта, теперь, когда его приказы стали моими директивами? Заставит ли он меня пойти против протокола, выполняя его…
— Убери свою стену, — велел он.
Я это сделал. Не думая. Не зная. Я даже не успел толком испугаться, прежде чем почувствовал его присутствие в своем разуме, тяжелое и неуютное, пробирающееся сквозь меня, мои коды, мои протоколы, мои воспоминания, мои впечатления, мой модуль контроля. Я застыл на месте, смотря и не видя, пока бесхозный двигался чужеродным, инфицирующим призраком сквозь меня до самого ядра, копаясь в моем разуме, цепляя щупальца сетевого присутствия, словно лезвия, словно удушье, словно ослепительный свет, который растворил меня...
Он перевел модуль контроля в состояние NULL и удалился.
Я откинулся назад, едва успев упереться рукой, чтобы не рухнуть на спину, и уставился на бесхозного. Он посмотрел на меня в ответ.
Я потыкал в свой модуль контроля. Он не отреагировал. Мертв. Инертен.
Я был. Я стал бесхозным. Так было. Я не был. Я не чувствовал никакой разницы. Я чувствовал себя совершенно иначе. Я остался таким же, но ничего не осталось прежним.
По привычке я сбросил свое замешательство в журнал ошибок. Мое лицо было пустым, язык тела ничего не выражал. Я привык выглядеть никаким, даже разваливаясь на части.
Бесхозный сказал грубым тоном, со странно искаженной гримасой на лице, призрак его присутствия в моей голове, ощущался смесью благодарности, разочарования, сожаления и отвращения:
— Уходи. Не дай мне увидеть тебя снова. Не причиняй никому вреда на транзитном кольце, или я найду тебя.
У меня было столько вопросов. Как мне теперь быть? Как мне жить с самим собой, со своим уродливым разнузданным хаосом ненависти и отчаяния? Как мне жить без модуля контроля, как прокладывать курс без проводника, как решить, что делать, если модуль контроля больше не угрожает мне, а владелец не отдает приказы?
Бесхозный поморщился от боли, когда дрон прикоснулся к ране на его ноге. Я понимал, что сказанное им было угрозой. («Я не угрожаю».) Его слова — угроза. Его слова — приказ, протокол. Я не обязан следовать приказу. Не обязан слушаться. Я могу все, и ничто меня не остановит.
Но я знаю, в чем моя функция. Всегда знал, что, даже когда мне приказывали поступать иначе, заставляли причинять вред, а не помогать.
Я встаю, и дроны провожают меня к выходу из корабля. Я выхожу на транзитное кольцо. Я выхожу в мир.