Work Text:
Намджун вышел из спальни, когда Джин запихивал в спортивную сумку последние вещи. Дурацкий стул все никак не хотел помещаться: торчали то одни ножки, то другие. Ебаный стул. Никакого от него прока.
Намджун сонно потер лицо, а потом, что-то углядев, напряженно спросил:
— Это что?
— Что «это»? — искренне не понял Джин. Он ткнул себя в грудь: — Это я. А это сумка от Диор из прошлогодней коллекции.
— Нет, а в руках у тебя.
Джин достал стул, разложил его, сложил и снова попробовал засунуть внутрь.
— Стул этот ебучий, не видишь? Ты мне его сам и купил.
— В том и дело, — помрачнел Намджун еще больше. — Я его купил в секс-шопе. А ты с ним едешь... Куда, кстати, ты едешь?
Стул, этот выкидыш индустрии секс-игрушек, состоял из каркаса и двух широких плотных эластичных лент. Инструкция обещала, что секс в позе наездницы или наездника станет еще удобнее: ленты поддерживают бедра, стул поддерживает вас, все дела. На практике оказалось, что стул в основном не так стоит, кому-нибудь куда-нибудь утыкается, ленты врезаются в бедра, а наклониться за поцелуем становится вообще невозможно.
На самом деле Намджун заказал его, чтобы постебать Джина — слишком уж часто он жаловался то на поясницу, то на суставы, то просто на старость и немощность. Джин, конечно, жаловался больше из любви к искусству. Годы танцевальных практик сделали его довольно устойчивым к физическим нагрузкам.
В общем, стул был бесполезный и неудобный. Поэтому Джин решил, что приспособить его можно разве что для сидения на рыбалке, чтобы пораскачиваться, когда станет совсем скучно.
— На рыбалку. Я же тебе говорил.
— Так, погоди...
— Намджун, — возмутился Джин, и без того раздраженный стулом, — если ты меня дальше будешь допрашивать, то я опоздаю, и Юнги будет бухтеть. А выносить его бухтение я не готов.
— Еще и Юнги, значит. То есть ты едешь с этим стулом.
— Да.
— На рыбалку.
— Да.
— С Юнги.
— Да.
— На рыбалку. С Юнги. Со стулом из секс-шопа.
— Ну да. — Тут Джина осенило. — Ты меня что, ревнуешь? К рыбам?
Намджун посмотрел на него с укоризной.
— К Юнги тогда что ли? К рыбам ревновать и то больше смысла. Они не разговаривают, конечно, но хоть не спят по сорок часов в сутки.
— В сутках не... Не отвлекай меня от мысли. Что за рыбалка такая? Где удочки? И я не видел, чтобы ты готовил приманку.
Джин утомленно вздохнул.
— Спиннинги уже в машине. Оснастка здесь, в сумке. И не приманка, а наживка. И наживку я зарекся хранить дома после того, как ты мини-опарышей перепутал с рисом и добавил в кимбап.
Воспоминания о том, как его полоскало в тот день, Джин до сих пор видел в кошмарах. Один плюс все же был — еще две недели он боялся прикасаться к любой еде и удачно похудел килограммов на пять к фотосессии для Самсунга.
Вообще это была грустная история. Намджун сломал очередные очки, нужные линзы закончились, а когда у тебя минус восемь и ты немного криворук, жить очень сложно. Намджун тогда самонадеянно решил, что за полдня-то, пока везут линзы, ничего не случится. Напрасно. Отмывать кухню и ванную Намджуну пришлось самостоятельно: Джин запретил вызывать клининг.
— Ну, — потупился Намджун. Ему до сих пор было неловко. — Раз ты и правда на рыбалку, давай я поеду с тобой. Стул помогу донести.
Они уже неотвратимо опаздывали, так что Джин был вынужден согласиться.
— У тебя две минуты. Будешь Юнги успокаивать сам. И делать все, что я говорю, — в целях твоей же безопасности.
Первым из машины вышел Джин. Юнги вяло помахал ему.
— Ты даже почти не опоз... — начал он.
Вторым на свет появился стул, который ехал на заднем сиденье.
— И табуретку свою блядскую привез. Нахуя тебе она? Как ты на ней сидишь вообще?
И только потом вылез Намджун.
— Да еще и Намджуна. — Юнги поджал губы, а потом на его лице отразились понимание и ужас. — Вместе с табуреткой из секс-шопа. Что ты задумал? Вы же всю рыбу мне распугаете. Слушайте, давайте договоримся — если будете трахаться, отойдите на расстояние в триста метров и не орите сильно, ладно?
— Да мы как раз не... — смутился Намджун.
Джин примирительно поднял руки.
— Нет-нет. Никакого секса. С этим стулом мы с Джуни ни разу нормально не потрахались, так что нечего и начинать.
Он собрал стул и установил его рядом с раскладной табуреткой немного — но еще не до конца — успокоенного Юнги.
— Садись, — велел Джин Намджуну, — будет твое рабочее место. Я тебе сразу сказал, что стул херня. Вот и настала твоя очередь проверять. У тебя три часа впереди.
— Я тоже буду рыбачить?
— А ты думал, бухать и раскачиваться?
Ну нет, тот сам напросился — и теперь должен почувствовать все прелести рыбалки на собственной шкуре. Намджун сел с печальным, но покорным видом. Джин сунул ему в руки запасной спиннинг и проинструктировал:
— Леской не удавись. Крючков в себя не втыкай. Катушку отрывать не надо.
— И, слушай, — подал голос Юнги, — если тебе вдруг станет скучно. А тебе станет скучно. То давай обойдемся без лекции по искусствоведению.
Сначала Джин не понял — а потом оглядел озеро. На другом берегу, там, где не было течения, покачивались на поверхности воды листья кувшинок. Юнги был прав, риск спонтанных ассоциаций крайне высок.
— Договоримся так, — обратился Джин к Намджуну. — Предложение больше трех слов — и ты отправляешься домой. Один. На велосипеде.
— Еще сиденье скрути, — хмуро выдал Намджун после паузы, явно старательно пересчитав слова.
Джин показал ему большой палец. Идея была неплохая.
Юнги поставил ближе деревянные коробки с подозрительно копошащейся массой.
— Это что? — с интересом спросил Джин.
— Мотыль, комариные личинки, — похвастался Юнги. — Нежнейшие. Еле достал.
Мотыль был прозрачно-красный и, разумеется, уродливый. Джину тоже нравилось. Намджун покосился на них с подозрением.
— Это кошмар какой-то, — сказал он три своих веских слова.
Юнги был разговорчивым с переменным успехом. Сначала мог молчать часами, а потом его прорывало в самый неподходящий момент. Это зависело от настроения, от погоды, от компании, от подходящей темы. Джин давно привык к тому, что они много молчали вместе, а вот Намджун — нет.
Поначалу еще плохо клевало, и каждые десять минут он пробовал новые три слова.
— Хорошая сегодня погода.
— Какая тут рыба?
— Релиз Хоби драйвовый.
— Может, все-таки выпьем?
— Меня комар укусил.
— Где здесь туалет?
Джин вздохнул и указал себе за спину, на кусты. Намджун, оскорбленный в лучших чувствах, наконец замолк, и на озеро опустилась тишина.
Ветерок слабо колыхал прибрежную траву, чирикали птички, мотыль шевелился в своей коробке.
— Блядь, — не выдержал Юнги. — Или этот мотыль пожилой и невкусный, или рыбы здесь нет.
— Есть, — возразил Джин. — Я видел в траве ее наглую морду.
Он отвел взгляд к озеру. Кто-то явно пырил на него из прибрежной водички.
— Давай, — предложил он, — возьмем нормальную блесну. А еще я недавно такой красивенький набор воблеров купил. Там есть фиолетовые поменьше, салатовые побольше и еще прозрачные в золотую крапинку с хвостом. Сорок разновидностей. Даже не знаю, какая лучше.
— Признай, тебе просто нравятся блестящие штуки, — фыркнул Юнги. — Ты прямо как Чимин. Я его когда на рыбалку звал, он мне знаешь, что ответил? Нет, говорит, спасибо, у меня своей ювелирки хватает. И достал коробку с кольцами с двадцать второго по двадцать четвертый год. А там килограмма три. И спрашивает: вот это недавно купил, мне как, идет?
— А ты что?
— Ничего, я не разбираюсь в блестящей хуйне. К Хоби отправил.
— Ну да, — проворчал Джин, — у Хоби же целый ящик блестящей хуйни.
Хоби, единственный из них всех, до сих пор даже уши не проколол.
— Вот и Чимин мне так ответил.
На самом деле Джин подозревал, что Чимин не ездит на рыбалку по другой причине. У него просто осталась моральная травма с тех пор, как он пару лет назад был у них с Намджуном в гостях. Намджун накануне умудрился смахнуть со стола набор крючков, которые Джин сел затачивать. Их там было ровно тридцать девять штук. «Замри!» — заорал Джин и принялся их собирать, ползая по полу. Тридцать восемь он обнаружил, а вот тридцать девятый... По дому ходили все только в тапочках.
После второй стопки соджу Чимин подозрительно заерзал. «Какое-то странное ощущение. Джинсы новые. Может, ценник неудачно срезал и там осталась эта штука, как ее, пластиковая...» — недоумевал он, а потом запустил руку под себя, между диванных подушек и достал оттуда огромный двойной крючок, страшный даже на вид, с острыми жалами и тройными бородками. Такие впиваются в губу рыбе, и уже не достанешь нормально, только вырывать с мясом. «Мамочка», — только и сказал Чимин.
— Короче, — вернулся к своей мысли Джин. — Хочу — коллекционирую фантики, а хочу — приманки. И мне не стыдно. Так что предлагаю взять старый добрый силикон.
Намджун, как раз выходивший из кустов, насторожился.
— Ну нет, это неинтересно, — насупился Юнги. — Все эти воблеры-хуеблеры по сто двадцать видов придумали, чтобы красиво отвечать на вопрос «хули ты там делал полдня». Я за естественность. Ты ведь видишь разницу между дилдо и живым членом?
— Не те ощущения, — признал Джин.
— Вот и рыба видит.
Намджун прокашлялся.
— Справедливости ради, — заметил Джин, — мы тут про еду, а не про нерест.
— Может, ей хлебушка? — предложил Намджун жалостливо.
Джин задумался. Что-то в этом было, но...
— Дай угадаю, — проворчал Юнги. — Ты, пока сюда ехал, читал инструкцию по рыбалке? Иностранную?
Не успел Намджун ответить, как до Джина тоже дошло.
— Ты как неродной. Мы же в Корее. И рыба здесь корейская. Какой хлеб? Корейские рыбы едят только рамен. Поострее, желательно. Юнги, тащи рамен!
Юнги с кряхтением поднялся и поковылял к своему джипу.
После того, как рамен был заварен, рыбалка пошла как по маслу. Ветерок слабо колыхал прибрежную траву, чирикали птички, спасенный мотыль наслаждался свободой.
Юнги вытащил окуня в десять сантиметров длиной, Джин — в двенадцать. Юнги — в пятнадцать, Джин — в двадцать. Джин — в двадцать три, Юнги — в двадцать шесть.
Только удочку Намджуна рыбы стойко игнорировали. Возможно, дело было в том, что у Джина был кимчи-рамен, у Юнги — рамен с морскими водорослями, а у Намджуна — сырный.
Юнги вытащил тридцатисантиметрового окуня, а сразу за ним Джину попался толстый длинный лещ. Превосходство кимчи было очевидно.
— Когда уже Ктулху? — спросил Намджун.
Юнги страдальчески вздохнул:
— Ты и так с нами. Возьми рулетку, пожалуйста, у меня тут кто-то приплыл.
Два ведра, приготовленных под рыбу, уже почти наполнились.
— Я жопу отсидел, — сообщил Юнги.
— Я тоже, — не мог не признать Джин.
Поскольку стул был отдан Намджуну, сидел Джин, постелив на траву какой-то пакетик.
— Надоело, — сказал Юнги.
— Мне тоже, — согласился Джин.
За последний час он отточил умение наматывать лапшу на крючок до автоматизма. А тренировался он на двух крючках — своем и Намджуна, потому что ничья госпитализация не входила в его планы на вечер.
— Домой хочу, — вздохнул Юнги.
— Я тоже, — сказал Джин.
— Ну в смысле? — расстроился Намджун.
Он сидел, вцепившись в свою удочку. Джин возвел взгляд к небесам. Вот же взял на свою голову.
— Мы тут уже три часа, — начал терпеливо пояснять Юнги. — Рыба уже есть. Наша цель достигнута, можно в принципе и по домам.
— Как же уха? — Намджун не отрывал взгляд от воды и готовился делать подсечку.
— Какая уха? — искренне удивился Юнги. — Меня дома ждут. Двое. Голодные. Плачут. Ревнуют. Вот представь, поем я тут уху, вернусь, а они мне: «Ах ты падла! С чужим мужиком уху жрал. И рыбы нам не оставил. Мудак». Подвергнут меня остракизму и в ботинки нассут.
От удивления Намджун повернулся к нему и почти выронил удочку.
— Коты мои, — объяснил Юнги и продолжил возмущаться. — А у меня, между прочим, последние чистые ботинки от Валентино. Если их обоссут, в чем мне тогда завтра на показ ехать? В шлепанцах? Меня тогда Хоби в игнор поставит, а Тэхён на всю жизнь обидится, потому что они на своих показах красивые, а я как лох в шлепанцах. А потом на меня Чонгук обидится, потому что я Тэхена расстроил. А потом, раз я расстроил котиков, меня еще и Чимин побьет.
Юнги схватился за голову:
— Мне с фингалом на неделе моды сидеть. Бля. Намджун, подумай.
Тот, кажется, даже побледнел.
— Намджун, ты разваливаешь БигХит. Чувствуешь ответственность за свои действия? — поддакнул Джин.
— А у меня ведь только клевать начало! — расстроился Намджун.
Джин хотел было пожалеть его — занимающийся азарт был вещью знакомой, — но неожиданно понял очень важную вещь:
— Тут восемь слов. Намджун, восемь!
Деваться Намджуну было некуда — железный аргумент.
Он в последний раз потянул за удочку — и тут из воды показалась совсем мелкая серебристая рыбешка. Она трепыхалась, насаженная на острие, и отчаянно дергала хвостом.
— Сейчас, — пробормотал внезапно что-то осознавший Намджун. — Только рыбку освобожу.
Намджун глядел такими несчастными глазами, что Джин понял: оба ведра рыбы достанутся Юнги и его котам.
На темнеющем небе начали появляться первые, еще бледные звезды. Намджун посмотрел на них, на кувшинки вдалеке и томно вздохнул на ухо Джину:
— А как ты смотришь на ночное купание голышом?
— Так, я валю, — сказал Юнги и действительно собрался и уехал просто со скоростью света, продолжая бормотать что-то о носках, стельках и средствах против кошачьего запаха.
В теории Джин был совсем не против купания голышом. На практике — перед ними был стан врага. Притаившиеся рыбы все еще могли жестоко отомстить им за сородичей, покусать и утопить. Не говоря уже о том, что за каждым кустом мог сидеть папарацци и терпеливо дожидаться, когда же им в голову придет дурацкая идея вроде этой.
— Давай еще немножко посидим и поедем, — предложил Джин.
Намджун скептически осмотрел стул и сел прямо на землю.
Джин тоже посмотрел на стул. Стул гордо стоял между ними, черный и мрачный, покачивал ремнями и что-то символизировал.
— Давай выкинем его в озеро.
— Во-первых, это неэкологично, — сказал Намджун. — А во-вторых, рыбы этого не заслужили. Давай лучше отдадим его Чонгуку, на пленэр с ним будет ездить. Задница у него опять же покрепче, чем у нас.
Джин посмотрел на него с подозрением.
— Ножки ходят, ремни врезаются. У меня теперь все болит. Я просто мужественно не признавался, — скромно объяснил Намджун.
Джин вздохнул:
— А я же говорил.
Настроение его неотвратимо улучшалось.
На следующий день, когда Джин торжественно вручил стул Чонгуку, тот почесал нос и задумчиво произнес:
— Мне кажется, Тэхён мне показывал такой стул. Только не помню, где, зачем и по какому поводу.
О, ему еще многое предстояло узнать.