Chapter Text
Джисон считает, что превратиться в звездную пыль — довольно романтично, особенно когда пребываешь в тупике собственной жизни.
Метла бешено мечется из стороны в сторону, поднимая с каменных плит ворохи магической пыли вперемешку с грязью, приставшей к подошвам кед еще в человеческом мире. Наматывая круги возле хозяина и едва не сбивая прохожих, спешащих пробраться к краю платформы, чтобы пораньше запрыгнуть в поезд, она не вызывает у Джисона ничего, кроме хронически-нервного подергивания глаза. Свернувшаяся у него за пазухой Кипу — помесь снежной совы и дракона — недовольно пищит, раздраженная происходящей вокруг шумихой.
За три с половиной года обучения в Бэллброукской Академии он перепробовал все: заклинания контроля, повиновения, замораживающие зелья (которые, между прочим, работали у всех, кроме него), но добиться идеального послушания от метлы, приобретенной за немалые деньги, так и не смог.
Друзья говорили, что все бывает, да и вообще виверна с этой метлой. Вот только у Джисона на носу — финальные летные испытания перед Аттестацией, а он даже сотни метров не может ровно пролететь. И это притом что на последних двух курсах никаких полетов уже не будет, и полученная на Аттестации оценка пойдет в выпускной диплом.
Не то чтобы один неудовлетворительный балл мог испортить Джисону будущую карьеру. По всем остальным дисциплинам он почти круглый отличник, но слишком во многих местах требуют доказательства того, что новый работник хорошо управляется с метлой. Вот тут-то и скрывается загвоздочка…
Когда из динамиков раздается приятное урчание одного из хранителей станции, оповещающее о прибытии экспресса «Эарендел — Форнакс», гомон сотен голосов взметается в воздух, достигая своего пика, но Джисон этого не слышит. Наушники, плотно прилегающие к голове, поглощают любые посторонние звуки, и лишь Кипу, куснувшая его в многострадальный локоть, напоминает о том, что пора садиться в поезд.
Экспресс далек от Земного транспорта. Он больше похож на огромное облако искрящегося тумана с напоминающими иллюминаторы окошками, излучающими мягкое свечение. Сквозь них невозможно что-либо разглядеть, зато находящимся внутри открываются красивейшие панорамы на происходящее снаружи. Разумеется, красивейшие для тех, кто едет на магическом поезде впервые; Джисону, например, давно надоели красочные пейзажи соседних галактик и измерений.
Бесцеремонно схватив упирающуюся метлу, он дожидается, пока вперед пройдут самые настырные, и тоже заходит внутрь.
Сил удивляться представшей перед глазами картине полного отсутствия свободных сидений нет. Сил нет в принципе: каждое утро вставать в такую несусветную рань, чтобы добраться сначала до соседнего города, потом до портала, ведущего на станцию, да еще и успеть на поезд — сущий ад. Джисон бы предпочел просто отчислиться, если бы не строгие родители и редкие позывы спящего внутри него идеалиста.
Крепко прижимая к себе метлу, так и норовящую вырваться, он несколько раз широко зевает. Льющаяся из наушников мелодия нагоняет сонливость, но снять свои модные девайсы практически равно самоубийству. И пяти минут не получится продержаться, как его накроет истерика, а начинать таким образом первый учебный день после каникул — плохой знак.
Поэтому Джисон старается не уснуть, используя «традиционные» методы.
Разглядывание пассажиров — развлечение на века, именно так вам скажет любое существо, пользующееся экспрессами, соединяющими разные измерения. «Эарендел — Форнакс» как раз является одним из таких поездов, каждое пребывание в котором раскрывает разнообразие представителей множества миров. Джисон знает, что некоторые из его знакомых катаются на экспрессе не только для того, чтобы добраться до Академии, но и ради учебных целей. Вот в прошлом году его одногруппник Хёнджин мог ездить на нем часами, выискивая среди пассажиров редких гостей Млечного Пути, чтобы провести какое-то там исследование.
Джисон подобным не занимается. Он совсем не против понаблюдать за кентаврами, пикси или лунными кроликами с глубин Вселенского океана, но связывать столь приятное занятие с учебой? Ну уж нет, увольте. У него и так в последнее время слишком мало хорошего в жизни происходит.
Прислонившись спиной к прозрачному прохладному боку экспресса, Джисон откидывает голову назад и тут же слышит недовольное шипение стоящего рядом… кого-то.
— Извините, — бормочет он, неловко улыбаясь и поправляя съехавшую набок остроконечную шляпу. Вот она — еще одна причина как можно скорее выпуститься из Академии и на всю оставшуюся жизнь забыть про этот элемент гардероба.
Столкнувшееся с ним существо оказывается тем самым лунным кроликом: кажется, это женская особь, если судить по характерным темным пятнышкам, расходящимся от глаз, и просто прелестному пушистому завитку на голове. Джисон помнит, что колонии лунных кроликов, живущих на средних глубинах Вселенского океана, они разбирали еще в начале первого курса, но из головы совершенно вылетает информация о том, насколько агрессивно те относятся к представителям других видов.
Впрочем, конфликт довольно быстро забывается. После небольшой встряски спать хочется уже не так сильно, по крайней мере, Джисону так кажется, а метла наконец затихает, позволяя ему немного ослабить хватку. Кипу, тоже довольная относительным спокойствием, выглядывает из-за ворота его рубашки и с неугасаемым интересом крутит головой во все стороны, щекоча его подбородок своими перьями.
После первых нескольких станций разношерстные пассажиры слегка освобождают пространство, и теперь совсем мало существ стоит по бокам от занятых сидений.
Разговаривающие на своем трескучем языке красавицы карибу — похожие на человеческих женщин бабочки с изящными крыльями на жемчужно-белых лицах — мягко покачиваются в такт движению поезда; огромные астроэмерии — живые цветы, занимающие чуть ли не половину вагона и пахнущие сырой землей, — бурчат что-то своим сородичам поменьше, пока их длинные хвосты, похожие на лианы, елозят по всем поверхностям. Джисон с дрожью вспоминает занятия по гербологии, на которых их заставляли учиться различать девяносто семь видов похожих друг на друга растений, имеющих разные свойства.
Маленьких и больших, совершенно незаметных, словно тени, и очень даже заметных существ всевозможных окрасов и форм, похожих на людей и непохожих, — в этом экспрессе можно встретить кого угодно: и черноглазых крылатых солинисов из четыреста шестого измерения, и скрытых темной пеленой гулей с созвездия Секстанты, и самых обычных ламий, отдаленно напоминающих мутировавших медуз.
Джисон бы соврал, сказав, что видел их всех. В сферу его интересов не входит изучение каждого измерения и его обитателей; он — всего лишь ведьмак, привязанный к землям родной планеты и к Стороннему сумрачному миру, в котором живут те, кто не нашел себе места в человеческом. Это даже немного несправедливо — знать о бесконечных возможностях вселенной, прикасаться к ее тайнам каждый день, но не иметь возможности рассмотреть ее получше, изучить и, может быть, лично побывать во всех ее уголках. В том, что этого нельзя достичь, нет его вины. Просто, согласно Межгалактическому статуту, ни один из видов не должен вмешиваться в жизнь других. Ведьмы и ведьмаки не могут изучать подробности существования лунных кроликов, а лишь только повторять о них будущим поколениям уже известную поверхностную информацию. Так же и гули с Секстанты не могут проникнуть в секреты мудрости прекрасных бессмертных карибу, если не хотят нарушить правила.
С одной стороны, Джисону очень хочется разобраться во всем самому: взять пример с Хёнджина и поездить лишние часы на экспрессе, анализируя поведение тех или иных существ, или записаться в какую-нибудь научную группу, которых пруд пруди, чтобы вместе с ней побороться за право ослабить некоторые положения Статута. Короче, сделать хоть что-нибудь, чтобы не застревать в однообразии ведьминской жизни Стороннего мира.
Но с другой, банальное выполнение легчайшего проекта порой кажется ему непосильным трудом. Одно дело идеально сдавать экзамены, чтобы порадовать родителей, втихаря мечтая о великих свершениях, и совсем другое — реально начать что-то для этого делать.
Его бабушка говорит, что первые шаги самые сложные, и Джисон ей охотно верит. Первые шаги в Академии он уже сделал: стал одним из лучших учеников, завел кучу полезных связей, нашел хороших друзей, развил свои способности. И зашел в тупик.
В какой-то момент после трехлетнего пути впереди стала виднеться рутина да и видится до сих пор. Время от времени Джисону начинает казаться, что его не ждет ничего, кроме однотипной работы в каком-нибудь университете или, еще хуже, у себя на дому. Он так и представляет себя, развешивающего объявления с надписью «Гадания, привороты, порчи недорого» по всему городу.
Словно почувствовав, что хозяин снова захандрил, Кипу резко оборачивается на сто восемьдесят градусов и утыкается своей головой ему в шею, заставляя вздрогнуть.
Метла выскальзывает из руки, начиная заваливаться в сторону грозного вида пассажира и почему-то даже не пытаясь остановить собственное падение, и Джисону приходится в рекордные несколько секунд схватить ее за древко, предотвращая надвигавшуюся было катастрофу.
— Подарить бы тебя василиску в качестве зубочистки, — злобно шепчет он, перехватывая метлу поудобнее и вынужденно сдвигаясь в сторону, когда поезд останавливается на очередной станции, а двери экспресса за ним исчезают.
Задержав дыхание и выглянув наружу, Джисон замечает вывеску с названием и понимает, что ехать ему еще долго. Прошло всего лишь десять минут, а такое чувство, что он уже целую вечность мнется на проходе.
Подавив вздох и поправив оттягивающую плечо сумку, Джисон безнадежно обводит взглядом вновь чуть поредевших пассажиров. Внезапно глаза натыкаются на свободное место — маленький клочок пространства между астроэмерией и, кажется, колдуном. Последний спит, уронив голову на грудь, даже во сне сжимая в руках клетку с летающим в ней миниатюрным кошачьим драконом.
Джисон добирается до сиденья со скоростью света и оказывается зажатым с обеих сторон. Кипу, которой, очевидно, прижало из-за неудобного положения хвост, возмущенно пищит, пугая астроэмерию, и после, сверкая янтарными глазами, укладывается прямо поверх уложенной на колени сумки. Метлу получается втиснуть между коленями, а шляпу придержать рукой, чтобы ненароком не задеть спящего мага, но в конце концов Джисон облегченно выдыхает.
Поездка продолжается уже гораздо легче. Для поддержания работы экспресса затрачивается колоссальное количество магии, своеобразными источниками которой автоматически становятся все зашедшие в поезд существа. И хотя Джисон знает, как распоряжаться своими внутренними ресурсами, энергия во время двухчасового полета между измерениями заканчивается довольно быстро.
С нового ракурса он видит еще нескольких ведьм и колдунов примерно одного с ним возраста — сородичи едут группками, безмолвно поддерживая друг друга и не обращая внимания на более сильных в энергетическом плане существ. Вне зависимости от того, насколько могущественен тот или иной вид, экспресс забирает у каждого одинаковое количество магии, ставя всех в неравное положение.
Но для Джисона просто видеть кого-то близкого по деятельности — уже настоящий подарок. Он даже через наушники будто слышит позвякивание склянок под их мантиями и шуршание жесткой ткани ведьминских шляп. Они все — наверняка ученики каких-нибудь Академий, как и сам Джисон направляющиеся на учебу.
Вскоре глаза снова начинают закрываться. Кипу уже давно мирно дремлет, накрыв длинным хвостом мордочку, а метла даже не шевелится, растеряв всю энергию наравне с хозяином.
Из последних сил стараясь не проиграть желанию заснуть прямо здесь, Джисон расфокусировано смотрит на проплывающие мимо сплошными цветными линиями порталы в другие измерения, галактики и даже целые города, смазанные скоростью экспресса настолько, что не успевают задержаться в сознании ни на мгновение. Еще несколько раз поезд останавливается, выпуская и впуская пассажиров, и Джисон ловит себя на том, что уже не следит за объявлением станций на плавающем в воздухе у входа табло. Музыка в наушниках меняется до бесконечности, сливаясь в одну единую мелодию, одерживая победу над бодрствованием, и следующее, что видит Джисон, обессиленно закрыв глаза, — рассыпающийся прямо у его ног на мелкие крупицы Млечный Путь, далекое созвездие Скульптора, мириады выстроившихся в ровные ряды планет и две восходящие луны, которые можно увидеть лишь в очень холодные ночи Стороннего мира.
Он слышит стрекот голосов карибу, тяжелое дыхание астроэмерий; видит вытянутые фигуры гулей, поющих что-то в черной бездне; чувствует мягкие касания призрачных морских монстров и игривых хрустальных тигров, скачущих вокруг него и дразнящих Кипу.
Джисон резко открывает глаза, когда метла со стуком приземляется на пол, вырывая его из сна. Он моргает, пытаясь понять, где находится, и лишь потом обращает внимание на взволнованное попискивание Кипу. Осторожно отведя ее рукой в сторону, Джисон удивленно смотрит на внезапно опустевшие сидения и приподнимается со своего места. Поднимает по пути метлу, тут же очнувшуюся от прикосновения хозяина, медленно подходит к выходу, и наконец до него доходит, что именно произошло.
Он проспал свою остановку.
Экспресс гудит, ускоряя его, так что Джисон снимает наушники и выходит на платформу, очевидно, гораздо менее обитаемую, чем он мог предполагать. Позади слышится свист, и экспресс исчезает вдали.
«Форнакс. Депо» — гласит огромная мерцающая голограмма, расположившаяся у дальней части станции. Изъеденные временем скамьи для ожидания покрыты поблескивающей пленкой налипшей на них космической пыли; все табло давно перебиты и измазаны в жидкостях неизвестного происхождения; в темном углу на краю платформы со стершейся ограничительной чертой виднеются сложенные в аккуратную пирамидку кости, вероятно, принадлежавшие низшему существу наподобие человеческих собак и кошек.
— Приехали, получается, — выдыхает Джисон в пустоту, которая тут же отзывается протяжным эхо, пускающим по его спине мурашки.
Кипу, тараторя что-то своим писклявым голоском, уже вовсю исследует новую территорию, суясь в каждую щель и пачкая белые перья. Джисон следует за ней, пытаясь найти хотя бы что-то, похожее на расписания экспрессов, и наконец обнаруживает его у чернеющего неподалеку входа в само станционное здание. Это и расписанием-то сложно назвать — приклеенная прямо на стену грязная табличка с обновляющейся информацией. Постояв возле нее с пару секунд, Джисон замечает только две надписи, сменяющие друг друга, — «Доступные для посадки экс…» и «До прибытия следующего экспресса: 181 день 09 часов 42 минуты 57 секунд».
Джисон запрокидывает голову назад, подавляя поднявшуюся волну бессильной злости.
Безмолвный холодный космос смотрит на него в ответ, слепо сверкая миллиардами глаз-звезд. Ни ветра, ни шороха, вообще ни единого звука, кроме копошащейся рядом Кипу.
— Значит, не судьба мне закончить четвертый курс, — говорит Джисон самому себе, в глубине души все никак не желая признавать, что он влип по полной.
Застрять на необитаемой станции посреди открытого космоса на полгода? Могу, умею, практикую.
Ну, зато он чувствует себя вполне выспавшимся. Сон в поезде дал свои плоды.
— Придется, Кипу, мне сварить из тебя зелье, чтобы не умереть от голода, — чтобы хоть как-то разбавить атмосферу, хмыкает Джисон, бросая взгляд в сторону снежной совы. Та даже не оборачивается к нему, продолжая заинтересованно копаться в мусоре, оставленном несчетным количеством бывавших здесь существ. — Вот ты не слушаешь, а потом еще обижаться будешь…
Бесцельно побродив некоторое время туда-сюда по короткой платформе, он вновь подходит к небольшому строению, ведущему вглубь станции. Оно довольно приземленное, будто вырезанное из цельного куска какого-то инопланетного материала и не отличающееся никакими особыми признаками.
— Как думаешь, что хуже: остаться торчать среди этих косточек и считать дни до следующего экспресса, — спрашивает Джисон у Кипу, заранее зная, что та все равно не ответит, — или пойти посмотреть, что находится внутри? — он недолго размышляет, вглядываясь в сплошную чернь в метре от него, и сам же и отвечает: — Я тоже думаю, что второй вариант определенно лучше.
Свистнув заигравшейся сове, Джисон решительно делает шаг вперед.
Воздух в здании оказывается едва ли не ледяным. Вечная мерзлота космического пространства забралась и сюда, укрыв все морозной крошкой.
Призвав на ладонь призрачный огонек, Джисон медленно продвигается вперед, освещая причудливые формы чахлых деревьев, каким-то чудом проросших прямо из пола, изломанных столов и стульев, странных машин и приборов. Тут нет ни намека на жизнь, и даже деревья, кажется, дышат с трудом, в любой момент готовые лишиться последней искры силы. Джисон такие места не любит. Они давят своей пустотой, мрачными тенями и едва различимым запахом ушедшего времени. Такие места не предназначены для существ, имеющих человеческие корни, не говоря уже о самих людях, которые не могут дышать тяжелым космическим воздухом.
Помещение Джисон проходит насквозь, выходит из второго провала и замирает.
Прямо перед ним оказывается обрыв, а после — обсидиановая бездна с вкраплениями золота и серебра, тягуче-медленно вращающаяся по кругу. Он видит астероиды и блуждающие острова, которые тянет в само ее сердце, и понимает, что конечная станция экспресса «Эарендел — Форнакс» находится прямо над Черной дырой.
От этого зрелища захватывает дух. Смесь опасной красоты и почти гипнотической мощи разверзшейся под ним бездны одновременно поражает и пугает, лишая способности двигаться. В себя помогает прийти заверещавшая от страха Кипу, и Джисон наконец оттаивает, продолжая осматриваться.
По правую сторону он видит какой-то спуск, поросший редкой серой травой, и идет туда, надеясь найти что-нибудь еще, помимо заброшенной станции и немой платформы.
Выщербленные века назад ступени с потерянными очертаниями, ведущие вниз, больше похожи на горку, с которой можно скатиться и запросто свернуть себе шею, поэтому Джисон старательно их обходит и начинает спускаться по более травянистой почве. Под ногами хрустят отлетевшие от астероидов и комет камешки, к лодыжкам взвивается блестящая в свете близких звезд пыль, серыми слоями оседая на матерчатых кедах. Если бы не совершенно дурацкая летняя форма Академии, Джисон бы оказался здесь в намного более удобной одежде.
Кипу, забравшаяся к нему на шею, изредка попискивает, сканируя окружающее их пространство, а метла, не шевелясь от охватившего ее страха, тихонько подрагивает в руках.
Спустившись вниз, Джисон оказывается возле еще одного обрыва. Он же ведет в противоположную от Черной дыры сторону, являя на обозрение импровизированный мост из составленных друг за другом блуждающих островов. Там, на другом «берегу», остров побольше. Каменная глыба, висящая в воздухе и выглядящая явно недружелюбно. Джисон с трудом замечает вдалеке невысокий домик и еще одну маленькую постройку.
— Лучше остановиться в доме, — вслух проговаривает он, по привычке поглаживая Кипу. — Нам тут выживать полгода, а там можно найти что-нибудь съестное. Я надеюсь.
Прыжки по блуждающим островкам — то еще занятие. Адреналин и острые ощущения гарантированы. Джисону еще повезло, что он не боится высоты, а иначе все закончилось бы довольно скоро и печально.
Спустя пару минут он уже стоит на каменистой поверхности, смотря прямо на старый полуразвалившийся домик. Амулеты, спрятанные в сумке, вдруг оживают, переливаясь зеленым и синим, и тогда Джисон, оставив метлу левитировать рядом, вскидывает руки, читая про себя заклинание обнаружения. Слова появляются в памяти легко, точно только и ждали своего выхода, и вскоре он получает ответ: дом огорожен магическим барьером.
При первом анализе невозможно понять, создан ли он для защиты или для атаки, к тому же, барьеров и вовсе может быть несколько. Но для того, чтобы узнать это, придется подойти поближе, что, в общем-то, Джисон и делает.
К дому его словно тянет, как тянет астероиды к Черной дыре, и он этому поддается, приближаясь к самой границе барьера. Вблизи становится заметно, как его поверхность искрится розоватым светом и как волнами проходят по нему целые полотна защитных знаков. Джисон никакой агрессии от него не чувствует, а значит, можно попробовать проникнуть внутрь. В конце концов, он заблудший путник, так может, этот дом и предназначен для таких, как он?
По мере того, как Джисон прикладывает усилия, чтобы пробиться через барьер, в голове всплывают воспоминания о ходящих в Академии легендах о «Доме на краю вселенной», и он усмехается, думая об ироничности своей жизни. Если это и правда тот самый Дом, то Джисон из него не вернется. Превратится в звездную пыль и навсегда останется на этой проклятой станции, и никто о нем не вспомнит. Не сказать, что это очень плохо, нет. Джисон считает, что превратиться в звездную пыль — довольно романтично, особенно когда пребываешь в тупике собственной жизни. Когда видишь перед собой сотни дверей, которые ведут в один и тот же лабиринт, но ты об этом еще не знаешь, как и не знаешь, какую дверь лучше выбрать. Вот в такие моменты пыль — вполне неплохо.
Пока Джисон думает об этом, барьер начинает менять цвет, вынуждая его отступить назад. То становясь ярче, то тускнея, он пульсирует, меняя свою форму, пока полностью не тает, оставляя дом без защиты.
Задумчиво прищурившись, Джисон вспоминает все, что он знает о подобной магии. Насколько он понимает, именно этот барьер не привязан ни к какому предмету, поэтому и исчез так быстро, но разве это его, Джисона, заслуга? Он ведь всего лишь произнес несколько заклинаний и совершил простейшие пассы руками, применяющиеся для раскрытия истинной сущности. Не может быть, чтобы барьер сдался так просто.
Кипу же решает проблему по-другому: слетев с плеч хозяина, она принюхивается в том месте, где всего минуту назад находился барьер, и, не почувствовав враждебности, перепрыгивает через невидимую границу. Джисон и глазом моргнуть не успевает, как его спутница меркнет в шаге от него, пока не исчезает совсем.
— Ну конечно! — он вдруг хлопает себя по лбу, наконец-то соображая что к чему. — «Поглощающие барьеры не распадутся полностью без воли на то создавшего их существа», — усмехнувшись, цитирует Джисон учебник по магическим артефактам за третий курс. — Если он принял Кипу, то примет и меня, — он перехватывает зависнувшую в воздухе метлу и смело шагает вперед, тоже исчезая за границей барьера.
В первое мгновение изобилие света и запахов оглушает его, сбивая с толку. В нос ударяет множество ароматов, до ушей доносятся нескончаемые птичьи трели и песни животных, а глаза слепит то ли солнце, то ли другая звезда, не только не уступающая, но и скорее всего превосходящая его в яркости. Всего сразу становится слишком много, тело охватывает дрожь, и Джисон трясущимися от напряжения руками пытается как можно быстрее натянуть наушники, чтобы отгородиться от обилия атак на все его органы чувств. Уши закрывает раза с третьего, и приходит очередь глаз, но его хватает лишь на то, чтобы сильно зажмуриться и отвернуться в сторону исчезнувшего барьера.
«Раз, два, три, четыре, пять…»
В сжатый кулак тычется мордочкой Кипу, метла толкается в плечо, пытаясь вернуть хозяина в равновесие.
«…шесть, семь, восемь…»
Джисон открывает глаза, несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, трет виски и принимает ласку от Кипу, которая радуется, что он в порядке.
Мда, сегодня все выступает против него.
— Мне кажется, эти наушники проще носить всегда, — невесело произносит он, опускаясь на землю и пуская в свои объятия снежную сову. — Как вернусь в Сторонний мир, надо бы прикупить темные очки…
Дыхание постепенно выравнивается, сердцебиение приходит в норму, но наушники Джисон не снимает, опасаясь, что его снова введут в ступор все эти звуки и запахи. Глаза же довольно быстро привыкают к палитре всех оттенков зеленого, и он поднимается на ноги, чтобы продолжить свой путь, но уже более осторожно.
— Держись рядом, пожалуйста, чтобы я опять за тобой не бежал, — просит он Кипу, и та, кажется, согласно чирикает, сворачиваясь у его шеи.
Пустоты больше нет, как нет и холода, космической пыли и странных деревьев с пирамидками из костей. Он будто попадает в параллельный мир, где все пышет жизнью и сверкает, сверкает, сверкает.
Тропинок в этом месте нет, и Джисон пружинит на мягкой траве, продвигаясь дальше. Высокие деревья с переплетенными стволами, заросли кустарников, покачивающиеся на толстых ветвях лианы, и все это в окружении сотен маленьких бабочек и стрекоз, летающих над полянами чудных цветов. Чудесный сад, открывшийся перед ним, поражает не хуже Черной дыры, но, в отличие от нее, дарит небывалое умиротворение. Джисон уже и забывает, что недавно чуть не потерял сознание от первого посещения этого места.
Магия здесь чувствуется в каждой травинке, в каждой трещинке на коре вековых деревьев. Она пропитывает все, до чего может дотянуться, и Джисон думает, что многие его знакомые из Академии отдали бы души всего за час в таком месте. Это ведь нескончаемый источник энергии, на котором можно развить свои силы настолько, чтобы тягаться в умениях с профессорами и сильнейшими ведьмами последнего поколения.
Даже сам Джисон, никогда не питавший страстной любви к учебе, не может не думать о том, как возрастут его способности, если он найдет способ обмениваться энергией с этим садом.
Он идет все дальше и дальше, не чувствуя ничего, кроме полнейшего спокойствия, и успевает подумать о том, что можно все-таки попробовать снять наушники, но его мысль обрывает мелькнувшее в траве белое пятно. Притормозив, Джисон исполняет задуманное, готовясь к волне новых звуков, однако так их и не дожидается. В этой части лесного сада тихо. Не так, как на станции, и все же достаточно, чтобы не причинять ему неудобств.
Белое пятно продолжает мелькать в траве и кустах, словно показывая Джисону следовать за ним. Кипу грозно распушает свои перья, разве что не залезая ему на шляпу, и шипит, показывая свою драконью сторону во всей красе.
— Да ладно тебе, — фыркает Джисон, продолжая идти в указанном белым облачком направлении. — Не думаю, что нас ведут в плохое место. Разве может что-то пойти не так?..
Высокое стеклянное здание стеной вырастает прямо на их пути, стоит Джисону выйти из леса.
Полностью прозрачное, отражающее дневной свет, оно и само, кажется, испускает мягкое сияние. Очарованный увиденным, Джисон перестает следить за тем куда идет, не реагируя на недовольное пищание Кипу. Он подходит все ближе и ближе, смотрит пораженно, почти не моргая, и тут замечает, что все это время в лесу они с его спутницей не были одни — помимо бабочек, встреченных в начале, на большой поляне под стеклянным куполом резвятся и другие существа. Хрустальные тигры, плещущиеся в пруду, малюсенькие длиннохвостые птички, переливающиеся всеми цветами радуги, схожие с оленями мавры — статные, грациозные, с невероятно умными глазами и шлейфом настоящего пламени, искрами отскакивающего от их раскидистых рогов.
Присвистнув, Джисон изумленно усмехается.
— Если мавры не захотят нас спалить, думаю, мы сможем пожить тут, — довольно заключает он, снимая Кипу со своей шляпы и опуская на траву. — Ты только посмотри, как здесь круто!
Дом и правда оказывается обитаемым. Это удается узнать, обойдя его по дуге мимо животных, никак не отреагировавших на присутствие чужаков. Внутрь ведет самая обыкновенная дверь, а окна на первом этаже распахнуты настежь, и Джисон, приподнявшись на носочках, заглядывает в одно из них, надеясь рассмотреть, что происходит внутри.
Нет никаких сомнений, что здесь кто-то живет. И этот кто-то, очевидно, не против нежданных гостей, легко ломающихся магических барьеров и кучи животных во дворе.
Джисона это устраивает.
— Извините! — кричит он, хватаясь за карниз. Кипу, присоединяясь к хозяину, пронзительно пищит с ним в унисон, летая рядом и то и дело ударяя Джисона по голове своим хвостом. — Я тут заблудился немного, не могли бы вы?..
Неожиданно для самого себя он замирает.
Прожигающий насквозь взгляд ощущается каждой клеточкой тела, да еще и Кипу замолкает, не давая ни намека на то, что будет ждать Джисона, когда он обернется.
Отцепив руки от карниза, он медленно разворачивается, не делая резких движений и уже готовясь принести сотню извинений хозяину дома за нарушение его спокойствия.
На этот раз дверь открыта, и, придерживая ее за ручку, на крыльце стоит парень с невыносимо холодными глазами. Своим молчанием он напоминает Джисону бездну, такую же застывшую и недвижимую, как там, на краю блуждающей станции.
— Здрасьте, — выдавливает он, беря на себя ответственность начать разговор первым, и приподнимает уголки губ. — Простите, что…
— Уходи, — прерывают его на середине слова. Джисон непонимающе хмурится, слегка удивленный подобным ответом на даже не озвученный вопрос, но с места не двигается. — Тебе здесь не место.
Договорив, незнакомец уходит обратно в дом, оставляя Джисона в полном недоумении смотреть на захлопывающуюся за ним дверь.