Archive of Our Own

— Всем привет и добро пожаловать на новый эпизод «Заткнись и Слушай!». Сегодняшняя тема: «привычки, заимствованные у бывших партнёров», — Луи ставит запись на паузу и сглатывает, чтобы избавиться от сухости во рту. Она всегда присутствует в начале записи, и при монтаже эти рваные вздохи через слово — настоящая заноза в заднице. Он научился ловить этот момент сразу, поэтому обычно останавливается, делает глоток воды, и тогда его речь начинает звучать более складно, и он перестаёт так сильно париться о подборе правильных слов.

Однако суть его подкаста не в этом. Этим он занимается потому, что получает от этого удовольствие, как, очевидно, и другие люди. Луи думал, что просто будет болтать обо всём на свете для некоторых друзей, но эпизоды «Заткнись и Слушай!» собирают минимум по сто пятьдесят слушателей за первые недели — спасибо платформе «Anchor»¹ за то, что можно посмотреть статистику. Этого недостаточно, чтобы оплачивать счета или ещё что-то глобальное, поэтому ему приходится продолжать работать там же, где он работал до подкаста, но он любит говорить и ему нравится выступать перед аудиторией.

Сделав глоток воды, Томлинсон подвигает микрофон чуть ближе к себе и нажимает клавишу, чтобы продолжить запись.

— Я недавно услышал фразу: «В том, как я одеваюсь, появилась частичка тебя»,² и она заставила меня задуматься. Все мы подсознательно перенимаем привычки любимых людей. Будь то какие-то выражения в речи или же что-то, чем мы увлеклись, потому что оно нравилось нашим близким. Я задал вопрос на эту тему в своём Инстаграме — shutupandlistenpodcast³ — и получил на него несколько потрясающих ответов, которые вкратце зачитаю. Но сначала мне хотелось бы поговорить о людях, которые стали частью меня только потому, что являются частью моей жизни.

Он смотрит в свои заметки и ставит запись на паузу, чтобы сделать ещё один глоток воды и снова прочистить горло. Луи сопротивляется желанию прослушать первый фрагмент своего аудио, знает, что отвлечется и в конечном счёте начнёт его редактировать, возможно, даже перезапишет, прежде чем продолжить. А у него есть только около часа, чтобы поработать над новым эпизодом этим вечером. Смонтировать всё можно и завтра, потому что подкаст выйдет только в следующий четверг, хоть Луи и предпочитает заниматься всем этим в выходные, когда не работает с девяти утра до пяти вечера.

— Что ж, очевидно, что множество привычек передалось мне от семьи. Куча хобби, моральные ценности и всё такое, но это неинтересно. Самый сок в тех людях, которые уходят из нашей жизни; те, чьего влияния мы больше не хотим на себе ощущать. Те, с кем мы уже попрощались, вот только это на самом деле невозможно, потому что они по-прежнему с нами во всяких мелочах.

Луи знает, что скорее всего повторяется, но слушателям, кажется, всё равно на то, что его подкасты неидеальны. Не то чтобы он когда-нибудь запостил бы плохо смонтированный материал, он гордится тем, что публикует только самое лучшее, — тем более, он самоучка и узнал всё, только исследуя разные функции на «Audacity»,⁴ — но ему необязательно звучать идеально с точки зрения того, что он говорит. Его слушатели не раз писали ему об этом, что это звучит так, как будто он находится с ними в комнате и ведет беседу. Ему нравится эта идея. Ему нравится разговаривать с людьми в подкастах на «Спотифай», «Эпл» или «Гугл»,⁵ словно они его друзья.

— Мой первый парень — привет, Зейн, если ты сейчас это слышишь, — привнёс в мою жизнь татуировки. Мы с ним познакомились, когда мне было около пятнадцати или шестнадцати, и несколько лет мы с ним просто дружили. Это изменилось только после того, как мы поступили в университет, и на самом деле встречались мы совсем недолго, и в итоге поняли, что нам определённо лучше быть просто друзьями. Но если сначала я думал, что татуировки — это не для меня, они меня даже не привлекали особо в других, то всё изменилось, когда я впервые пошёл с ним в тату-салон. Смотреть, как ему бьют татуировку — во-первых, было ли у вас когда-нибудь такое, что вы смотрите, как человек реагирует на боль, и оба понимаете, что вам, вроде как, это нравится? Это, кстати, также то, чему он меня научил, — что я не такой уж и традиционалист в сексе, — Луи делает паузу на мгновение, задумываясь, слушает ли мама его подкаст и что бы она подумала, если бы услышала это. Он морщится. — Прости, мам, если ты это слышишь.

Томлинсон трёт лицо и закатывает глаза из-за самого себя.

— Ну, так или иначе, началось всё с Зейна. Его любовь к тату заставила меня увидеть в них форму искусства, иной способ самовыражения. На сегодняшний день у меня около двадцати пяти татуировок, и ещё пара планируется. Именно так этот человек всегда со мной, буквально запечатлён чернилами на моей коже. Не то чтобы у меня есть тату для него или с ним, но… Думаю, если бы не он, если бы я тогда не понял, насколько красивы татуировки, то, возможно, я никогда бы и не захотел их на себе.

Луи улыбается, проводя кончиками пальцев по татуировке на другой руке, эскиз для которой рисовал ему Зейн. Рисунок состоит из множества завитков и углов, которые на первый взгляд ничего не значат, но для Луи в них вся история их жизни. То, насколько они разные, но как прекрасно всё это сочетается: мягкость Зейна и некоторая резкость Луи. Он так благодарен за него. Не только за его любовь и изменения, которые тот привнёс в его жизнь, что он изменил внутри, но и за то, что Зейн до сих пор его лучший друг, пятнадцать лет спустя.

— После Зейна был Лиам. И эти отношения продлились ещё меньше, потому что как только я их друг другу представил, стало сразу понятно, что если на всей планете и существуют соулмейты, то это Зейн и Лиам. Если я не ошибаюсь, мы встречались около полутора месяцев. Я познакомился с ним, когда в универе всего стало просто слишком, знаете? Бесконечные занятия, домашки и экзамены, и мне постоянно казалось, что если я хоть немного оступлюсь, то всё пойдёт по наклонной. Если кто-то из вас сейчас учится в универе и вся эта хрень кажется вам до боли знакомой — я знаю, что это прозвучит неубедительно из уст какого-то тридцатилетнего типа, — но я клянусь, станет легче, и один проваленный тест или прогулянное занятие не испортят вам жизнь. Найдите время и для хорошего, понимаете? Занимайтесь тем, что приносит вам удовольствие. И если вы думаете, что займётесь тем, что нравится, после университета — нет. В итоге вы всегда будете расставлять приоритеты неправильно. Нам нужна энергия. Нам нужно то, что приносит нам счастье, вдохновляет нас и мотивирует продолжать идти вперёд. Но ладно, сегодняшний подкаст не об этом. Если вам интересно послушать об этом больше — я разгонял на эту тему несколько месяцев назад. Мне хочется сказать, что это был двадцать восьмой эпизод, но лучше прикреплю ссылку в описание, чтобы наверняка.

Луи спешно делает себе пометку на чистом листе бумаги, прежде чем пытается сосредоточиться.

Лиам. Странно думать, что они встречались когда-то, потому что сейчас Лиам с Зейном вместе уже больше десяти лет, и Луи не может до конца понять, что он каким-то образом с ним связан. Не то чтобы Луи не любил Лиама — он всё ещё один из ближайших его друзей, но романтически? Он не понимает, почему вообще думал, что они друг другу подходят.

— Вернёмся к теме. Лиам. По-моему, впервые мы встретились, когда я поймал истерику в университетской библиотеке. Он подошёл ко мне с чашкой чая — парень, с которым я бы никогда даже не заговорил — и, клянусь, первое, что он мне сказал, было: «Всё хорошо!», — Томлинсон хихикает от воспоминания. — Поэтому, конечно же я был уже готов его убить, хотел уже начать его отчитывать, потому что, ну, кто вообще подходит к незнакомому человеку в нестабильном душевном состоянии и говорит это? Но затем я посмотрел ему в глаза и понял, что он сказал это искренне. Не с побуждением принизить мои чувства, типа, не для того, чтобы сказать, что мне не стоит переживать ни о чём, а… то, что всё будет хорошо. Это очень простая фраза, я слышал её много раз до этого дня и после, но было что-то в том, как он это сказал, в том, что он просто решился проявить доброту и подарить надежду парню, который в тот момент страдал — абсолютному незнакомцу. И в тот момент я понял, что да, всё будет хорошо. Потому что в мире есть добро, и Лиам — его точное воплощение. Позже я узнал, что однажды он был таким парнем, который сидел в университетской библиотеке и думал, что всё в его жизни идёт по пизде. И ему тогда очень не хватало такого человека, который вот так подошёл бы к нему и сказал то же самое. И с тех пор он делает всё, чтобы быть таким человеком, чтобы в случае чего помогать другим, если им это необходимо. — Он понимает, что с нежностью улыбается. — Клянусь, каждому в жизнь нужен Лиам Пейн. Тот, кто старается сделать мир лучше. Пусть это и сопливо, но именно это я от него перенял. Если я вижу, что кому-то трудно, я предложу помощь. Даже если меня шлют нахуй и говорят не лезть не в своё дело. Некоторые люди могут нуждаться в помощи, но не знать, как о ней попросить, — что случилось тогда со мной. И с тех самых пор «Всё будет хорошо!» стало нашей фишкой, в каком-то смысле. Это то, что я говорю себе, когда жизнь начинает казаться невозможно трудной и невыносимой. Мы говорим это друг другу. Я говорю это вам сейчас. Неважно что происходит, всё может идти не по плану — у вас всё получится.

Он нажимает на паузу, меняет положение, чтобы размять мышцы, — особенно шею — которые затекают от сидения в одной позе столько времени. Не то чтобы Луи прямо очень долго записывает: всё оборудование он готовит заранее, перед записью пишет заметки и проверяет статистику прошлых эпизодов. Не говоря уже о том, что всю неделю он писал учебный план и подготавливал всё к новому семестру в школе. Он знает, что стоит чуть больше уделять времени себе и своему комфорту, ему уже давно не пятнадцать лет, поэтому сидение за компьютером часами на может пройти безрезультатно.

— Мне осталось рассказать ещё о двух бывших парнях, но сначала поговорим о ваших историях, — он перелистывает бумаги на столе и находит нужную, с выписанными из Инстаграма комментариями. — Лора рассказывает: «Мой бывший постоянно таскал меня на разные музыкальные фестивали, на которые я бы никогда в жизни не отправилась самостоятельно. Он точно несёт ответственность за то, насколько эклектичный у меня музыкальный вкус», — Луи улыбается. — Мне нравится. Это так чудесно — делиться музыкой с близкими, и это точно мне знакомо. Есть куча групп, о которых я бы никогда не узнал и которым даже не уделил бы должного внимания, если бы мои близкие их не любили. В музыке есть что-то сближающее, да? Я обожаю наблюдать за людьми, когда они рассказывают о своих любимых исполнителях или хорошо проводят время на фестивалях.

Луи читает следующую заметку.

— Вот ещё одна история, от Эрроу: «Моя бывшая определённо повлияла на мой музыкальный вкус. Когда мы ещё были вместе, у нас выработался собственный своего рода язык, состоящий из выражений лица и определённых фраз». Мне кажется, это похоже на то, что появилось у Лиама! У Зейна особенная улыбка: он прижимает язык к задней поверхности зубов. И я замечал, что Лиам иногда улыбается точно так же. И это не потому, что он пытается его пародировать, это скорее что-то подсознательное. Так они разделяют радость. Честно, это безумно мило.

Томлинсон делает ещё один глоток воды и разминает плечи. В этот раз он не останавливает запись, потому что тишину очень легко вырезать при монтаже. Но если и нет, если он оставит её в финальной версии, это только усилит ощущение, что он прямо здесь, в комнате, со своими слушателями, ведёт беседу.

— Есть ещё одна история, от Линдси. Она говорит, что от бывшего ей осталось то, что она больше не делает. Он всегда был очень чистоплотный, до такой степени, что они ссорились, когда она не раскладывала вещи так, как нравилось ему. Они больше не вместе, и теперь ей приносит удовольствие класть всё так, как он ненавидел. — Луи хихикает. — Честно, молодец. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Бывает и так… — он чуть приближается к микрофону. — Иногда с нами остаётся то, что мы поняли, что нам не нравится. Мне всегда везло в личной жизни. Я встречался только с замечательными мужчинами и я до сих пор дружу с каждым из них, но бывает и такое, что иногда приходится поцеловать пару лягушек, чтобы найти своего принца, или как там говорится? И в этом нет ничего страшного, такова норма, только если вам не попадаются нарциссичные и абьюзивные мудаки. Но мне кажется, что узнать, что вам не нравится, так же важно, как узнать, чем вы искренне наслаждаетесь. Так что для всех, кто сейчас слушает и кому кажется, что из ваших прошлых отношений вы не храните никаких милых воспоминаний, я вас слышу и хочу сказать, что горжусь тем, кем вы являетесь сейчас, потому что вы выросли из того, что с вами произошло. И я знаю, что в этом плане у меня есть привилегии, и кто-то сейчас, может быть, закатывает глаза, потому что это звучит как херня какая-то, и вы не хотели проходить через то, что прошли, и я… Последнее, чего мне хотелось бы, — это принижать чьи-то чувства и опыт. Мне просто кажется, что сила, которую вы проявили, чтобы пережить плохое… — он замолкает и хмурится. — И мне очень жаль, что вам пришлось её в себе искать. И я надеюсь, что, если вы сейчас ещё только проходите через это, как можно скорее вы войдёте в состояние, в котором вам будет комфортно и где вам не придётся проявлять такую силу.

Тема очень тяжелая, и Луи не уверен, что правильно подобрал слова. Он знает о своей привилегии и о том, насколько он близок к тому, чтобы назвать преодоление трудностей или абьюза вдохновляющим, что само по себе проблематично. Просто ему кажется, что иногда люди недостаточно часто слышат о том, какие они замечательные. И это именно то, что он всегда старается донести до своих слушателей.

— Со мной поделились ещё огромным количеством историй, но если я начну читать их все, мы тут с вами застрянем часов на пять. Поэтому хочу сказать спасибо всем, кто оставил комментарии и поделился своим опытом, я прочитал всё. Я ценю это сильнее, чем вы думаете.

Луи снова перелистывает бумаги, чтобы найти ту, где написал заметки о своих бывших бойфрендах. Одно только чтение их имён вызывает у него улыбку.

— Следующий бывший, о котором пойдёт речь — это Найл. Время с ним не особо повлияло на мой образ мышления, как это было с Зейном и Лиамом, но он втянул меня в хобби, которое осталось со мной на более долгое время, чем он сам — люблю тебя, Ни. Он познакомил меня с «Формулой-1». Очевидно, он болеет не за ту команду; проблема не в Мерседесе, просто Феррари обойти невозможно, не с Шарлем Леклером.⁶ У парня есть потенциал, понимаете? — Луи знает, что это выбесит Найла, и он никогда не упустит возможности с этого посмеяться. — Из этих отношений ничего не вышло, но в них родилась моя любовь к «Формуле-1». Мы расстались где-то пять лет назад, но до сих пор собираемся и смотрим вместе каждую гонку — ну, когда оба можем. Мы всегда переписываемся и обсуждаем Гран-при, делимся друг с другом важными новостями — это нас объединяет. Но мне кажется, что даже если бы у Найла пропал интерес к «Формуле-1», у меня — нет. Потому что Ни меня с ней познакомил, и пусть я посмотрел первую гонку потому, что хотел понять, что в ней такого, и потому, что хотел интересоваться тем, что нравится ему, продолжил смотреть я не поэтому. Я продолжил смотреть потому, что это просто-напросто пиздато.

Конечно, иногда гонки бывают скучными, иногда трассы специально делают невыполнимыми и иногда легко предсказать, кто окажется победителем чемпионата. Но, в общем и целом, Луи считает, что это потрясающий вид спорта.

— Так, нам осталось поговорить о последнем бывшем парне, — Луи слегка ухмыляется. — На самом деле, он повлиял на многое, что я сейчас делаю и кем являюсь, и в этом есть смысл, потому что на сегодняшний день отношения с ним — самые долгие в моей жизни. Четыре с половиной года. Он — первый, с кем я съехался. Не считая Зейна, но то был универ, и жить в общаге — не тоже самое, что жить в своей квартире, знаете. Поэтому, да. То, о чём говорила Линдси… Гарри тоже безумно чистоплотный, но, слава Богу, никогда из-за этого на меня не кричал. Но он научил меня, я бы сказал, ценить своё окружение? Я никогда особо не парился о том, где жил, потому что в конце концов это всего лишь место, где я ночевал, — большая часть моей жизни проходила по другую сторону двери. Но с Гарри я понял, что наша квартира — это нечто большее. Это наш дом. Безопасное место. То, где не нужно быть никем. Можно просто расслабиться, лечь на диван и быть собой как нигде более. И из-за этого во мне родилась некоторая чистоплотность. Мне нравится ни о чём не парится, знать, что мне не нужно постоянно разбирать бардак. Мне всё же далеко до Гарри в этой самой чистоплотности, но его это никогда не беспокоило, что, как мне кажется, знак хороших отношений. Принимать друг друга такими, какие вы есть.

Томлинсон снова улыбается.

— Это также то, чему научил меня Гарри. Принимать не только друг друга, но и самого себя. Знать, что совершенство не просто недостижимо, но и то, что к нему нет смысла стремиться. Потому что достаточно быть теми, кто мы есть. Это чувство, когда тебя любят и принимают, — то, чего, я теперь знаю, что заслуживаю. Это то, что я сохраню в будущем, потому что я не должен соглашаться ни на что меньшее.

Раздаётся тихий стук в дверь, и Луи ставит запись на паузу. Он улыбается, пока в дверном проёме появляется взъерошенный парень — теперь уже мужчина — с чашкой чая в руках.

— Подумал, что ты, возможно, захочешь чаю, — говорит Гарри медленнее, чем обычно. Наверное, он только встал после своего дневного сна.

— Спасибо, любовь моя, — тихо отвечает Луи.

Он довольно улыбается, когда Гарри заходит в комнату и устраивается на мягком кресле в углу. Его глаза полузакрыты и он выглядит так, как будто может снова заснуть в любой момент. Он не может удержаться от лёгкой усмешки, зная, что Гарри любит слушать его в процессе записи, хотя иногда ему трудно молчать. Обычно он это вырезает, потому что, как бы он ни был откровенен о своей личной жизни и трудностях, есть то, что ему хотелось бы сохранить в тайне. Его отношения с Гарри, знаменитым автором песен, как раз из этой категории.

— Я уже почти закончил, — говорит Луи. Гарри лишь машет рукой, чтобы тот продолжал, поэтому Томлинсон поворачивается к компьютеру и возобновляет запись. — Как я уже сказал, есть ещё куча всего, чему Гарри, мой бывший парень… — он смотрит на мужчину краем глаза, видит вспышку негодования в зелёных глазах, которые по-прежнему открыты только наполовину, — …научил меня, и которым научил его я. Для начала я научил его пить хороший чай. Обязательно йоркширский, за все эти годы мне удалось его в этом убедить. Тем временем он научил меня готовить. Я далеко не самый лучший в мире повар, но теперь не теряюсь на кухне. Он научил меня нескольким секретам и хитростям, которые я использую во время готовки и по сей день.

Томлинсон снова смотрит на Гарри, чье лицо смягчилось, хоть он всё ещё и дуется.

— Ну, что ж. На этом всё на сегодня. Если вы хотели бы высказаться на эту тему, пишите в личные сообщения в Инстаграме или в Твиттере. На следующей неделе вас ждёт эпизод про тревожность, так что если у вас есть вопросы или истории на эту тему, не стесняйтесь, пишите. До следующей недели, с вами был Луи и подкаст «Заткнись и Слушай!».

Он завершает запись и проверяет, чтобы она точно сохранилась на компьютере. После этого Томлинсон поворачивается к Гарри, который не то чтобы очень терпеливо ждёт, пока он закончит.

— Бывший парень, м?

— Ну-у, — говорит он, — технически, так и есть. — Луи встаёт со стула, тянется, пока у него не хрустит позвоночник, а затем поднимает мужчину с кресла, одной рукой обвивая его талию, а второй — мягко поглаживая его щёку. — Ты — мой бывший парень.

Луи восхищается тем, как его кольцо сверкает на свету. Он задумывается, стоило ли упомянуть об этом в эпизоде — ещё об одной вещи, которая досталась ему от Гарри и которую он носит с собой по сей день.

— Тем не менее, — мурлычет мужчина, запечатлевая нежный, недовольный поцелуй на большом пальце Луи, — можно ведь и по-другому выразить мысль.

Он смотрит на Луи широко раскрытыми глазами, тёплыми и любящими, потому что знает, что тот просто дразнится, и сам Томлинсон знает, что его мужчина не злится по-настоящему. У него в груди разливается тепло от осознания того, как хорошо они знают друг друга.

— Разве? — тянет Луи, и глаза Гарри при этом сужаются, но он улыбается, потому что знает, что Луи любит это слышать. Что, несмотря на то, что прошло четыре месяца, три дня и примерно семь часов с тех пор, как они связали себя узами брака, он по-прежнему испытывает трепет каждый раз, когда Гарри использует этот термин для его описания.

— Угу, — подтверждает Гарри, — но, если хочешь, могу продолжать звать тебя бывшим парнем. Раз, как ты выразился, технически, так и есть.

Луи смеётся, оставляя нежный поцелуй на челюсти мужчины. По тому, как Гарри поворачивает голову навстречу его поцелую, он знает, что прощён.

— Нет, — шепчет он. — Скажи это. Прости. Скажи это, пожалуйста.

Это звучит так мягко, так нежно, так, как у него получается только с Гарри. Так, что он без сомнений сможет сохранить это навсегда.

Он чувствует улыбку Гарри на своих губах.

— Я люблю тебя, — шепчет он, пальцами перебирая волосы Луи, — муж.