Work Text:
Жанна — вырвать бы её сердце.
Жанна — залить бы расплавленный металл в её опустошённую грудь.
Жанна — кривое зеркало святой, так почему оно должно быть целым?
Возможно, то были мысли не собственные, порочные, рождённые из скверны Грааля и чужого желания стать заменой умершей. Трагичная история. Достойна Шекспира. Если бы Шекспир родился во времена Орлеанской девы, да еще и попал в сингулярность, в которой она была королевой.
По чьей-то чужой воле. По чьей-то прихоти. Впрочем, пока это не голоса в голове и не божья воля, все можно пережить.
Пусть Жальтер и не сталкивалась с ней напрямую, но шепот святых все еще зудел под кожей. Раздражает.
— Почему они взяли тебя на эту миссию?
— Потому что людям нужно утешение. И Мастеру нужна моя помощь. Разве в этом есть что-то плохое?
— Твое присутствие уже является “чем-то плохим” для меня.
— Ты преувеличиваешь.
Она улыбается так светло и ярко, что хочется зашить ей рот. Так нежно и любовно, что хочется выколоть глаза. Чувства слишком светлые, происхождение их слишком болезненно, чтобы пытаться принять их. Отвергнуть как чужеродное, сжечь в (не)праведном огне да забыть, как страшный сон.
Наверное, даже обычные человеческие сиблинги испытывают ту же ненависть — конкуренция за плоть и кровь матери, за тёплое место под солнцем: что может быть естественнее, чем желание истребить угрозу своему существованию?
Только Жальтер понимала одну простую истину. Жанна не была угрозой. Она была причиной.
Жиль де Ре хотел возродить ту, кого безмерно любил — и наделить её праведной яростью.
Франция жаждала наказания, жаждала справедливого возмездия за свои грехи — и Жальтер должна была стать воплощением не просто огня инквизиции, но казнью для предателей.
А стала она… ну, возможно тираном, возможно посмешищем. Смотря какую точку зрения принимать за истину.
— Не преувеличиваю. Смотрю на тебя и тошнит, лучше бы в тылу оставили.
— Наш тыл это лагерь или Халдея?
— Мне без разницы. Там, где тебя не будет.
— Не волнуйся, скоро миссия кончится и сможешь отдохнуть. Но я не думала, что мое общество тебе… настолько неприятно.
— Я не могу сказать, что оно неприятно. Оно отторгающее, но я могу это терпеть. В определенной степени.
— Я что-то сделала не так? Я понимаю, что у нас тяжелые отношения и прошлое, но я все же не хотела ссориться с… со своей сестрой.
— Не притворяйся, будто мы сестры друг другу. Мы знаем, кто мы и кем являемся друг другу. Нет ничего удивительного в том, что я считаю тебя “совершившей ошибку”, если ты об этом. Но, к большому сожалению, ты совершила свою главную ошибку не по своей воле и не своими руками — умерла. Знаешь, кое-кто очень расстроился от такого события.
— Прекрати. От меня тогда ничего не зависело.
— От тебя — да. А от бога, которого ты молила о спасении? Наверное, больше, чем нужно, не так ли.
Наверное, подрывать моральный дух прямо посреди битвы довольно плохая идея. Но Жальтер мастер плохих идей.
Тем более, что сейчас от опасности осталась только пустая оболочка слова, ни капли риска и реального шанса умереть. Впрочем, Жанна бы даже будучи раздавленной весом всего мира не дала бы кому-то отправиться в Трон героев — как бы сильно ни цеплялась она за жизнь собственную, чужая ей всегда будет в приоритете.
Поэтому она ни разу не убивала своими руками.
Поэтому перекладывала величайший грех на плечи своих солдат, оставляя собственное знамя белым.
— Почему ты решила завести этот диалог именно сейчас?
— Не знаю. Мне скучно. Ты рядом. Все сложилось само собой, не смогла удержаться.
— Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь сказать.
— Чтобы выслушивать твой очередной бубнеж про любовь бога, заблудшие души и бла-бла-бла? Нет, спасибо, в этом месте и без того хватает святош, чьи молитвы просверлили в моих ушах дыру. Напомни мне не заходить в столовую по воскресеньям.
— Я не знаю, что тебе на самом деле нужно, но если ты убеждена, что слово божье тебе не поможет, то я не буду его навязывать. В конце концов, ты останешься глуха и я не могу изменить этого.
— Но все еще порываешься?
— Я просто не хотела бы, чтобы каждое наше столкновение заканчивалось очередной священной войной за право быть в отряде мастера.
— Оу, не хочешь терять боевую славу даже сейчас? Какая гордыня, какая целеустремленность, я обязательно передам батюшке твои грехи вместе со своими.
Ничего в этом мире не происходит просто так. И ни один человек не действует из кристально чистого альтруизма. Жальтер никогда не верила в эти байки для праведных детишек, которые выросли в монастырях, не прикасаясь к грязи реального мира.
Она даже засмеялась — рожденная из грязи да говорит что-то о чистоте. Какая ирония.
Будучи авенджером, впрочем, у нее не было иного выбора. Искренность ее выражалась в жаре огня живого крематория, но никак не в желании разбиться о скалы, лишь бы помочь утопающему, который все равно вот-вот превратится в морскую пену.
Иногда легче утопиться, чем пытаться выплыть на поверхность.
Интересно, протягивала сейчас Жанна руку помощи или пыталась отправить свое незадачливое отражение поглубже в бездну?
— Я понимаю, почему ты язвишь. Я не осуждаю тебя. Просто знай, что я всегда готова помочь, сестра.
— Ты не поможешь. Не пытайся.
Жанна — притворяется, лжет, прямо в лицо улыбается и не стесняется.
Жанна — должна быть разбита, чтобы Жальтер могла смотреть в зеркало и не видеть чужих отпечатков на себе. Чужие черты лица, чужая ухмылка, все было чужим в испорченном Святом графе.
Жанна — должна была умереть в Руане. Но она до сих пор жива.
Почему? Почему она не позволила тому волку перегрызть ей глотку? Почему не пропустила тот удар копья, который целился прямо в ее грудь? Почему не позволила смерти забрать ее уже тысячу раз?
Что ж. Жальтер чувствовала, что знает ответ. И он ее бесил.
— Почему?
— Потому что твое существование — причина моих страданий. И причина, почему я рождена. Поэтому можешь загадать Граалю свое исчезновение из истории, если хочешь помочь.
— Но тогда…
— Я тоже сдохну. Я знаю. Зато это закономерный исход для нас обеих, который… эх, забей. Я не хочу пока подыхать. И ты тоже живи. Просто не попадайся после битвы мне на глаза, я хочу отдохнуть.
Жанна никогда не была препятствием для ее существования. Но была причиной.
Око за око, зуб за зуб. Дав ей рождение, Жанна, так и быть, заслужила шанс на спасение. В этот раз. Ведь даже Жальтер умеет быть благодарной.
— Хорошо, сестренка.
— Заткнись уже.
…по крайней мере, пока у нее не кончилось терпение.