Work Text:
Парк аттракционов очень красиво дымится.
Нет, правда — колесо обозрения еще и ветер обдувает, а кабинки с крышами-ромашками картинно, очень по-чернобыльски качаются туда-сюда и окутаны сизым, вонючим дымом.
Дым воняет пластиком и краской, и запах этот не самый приятный, но Уэйд прекрасно знает, что бывало и хуже и, наверное, когда-нибудь будет.
Как ни странно, пострадали, кажется, всего пара десятков мирных жителей, да и то совсем уж несерьезно. Одному сломало руку вагончиком «Русских Горок», синим таким, с цифрой «3» на помятом боку, причем перелом тоже красивый, с торчащей костью, которой парень мог бы запросто кого-нибудь проткнуть. Остальные так вообще получили всего лишь вывихи да синяки с ушибами, когда убегали подальше от разваливающихся аттракционов и поскальзывались на лужах пролитой «Кока-колы», кощунственно смешанной с прекрасными клубничными милкшейками; впечатывались в ограждения и с шумными воплями, подволакивая ноги и нянча поврежденные руки, устремлялись прочь из парка.
Уэйд сидит на парапете на набережной, отделенный от уничтоженных аттракционов парой дорог и небольшим сквером в низине. Он смотрит на парк и улыбается.
Падает одна из секций «Русских горок», и до него доносится грохот, а дыма становится больше.
Дыма достаточно и непосредственно рядом — Логан курит, облокотившись на парапет.
Он уже перестал материться, даже сквозь зубы, он просто стоит спиной к учиненному им с Уэйдом разгрому, смотрит на воду и прикрывает глаза.
Уэйд радуется еще и тому, что совершенно случайно, но очень вовремя смог настроить Логана на боевой лад. Ну и что, что приходил он поговорить — хорошая, качественная тренировка никогда не помешает. К тому же, по Логану можно даже и попасть — он, правда, обидится, но вылечится, поэтому на нем можно поотрабатывать всякое интересное.
Конечно, настолько масштабных последствий несанкционированного спарринга он не ожидал, но результатом доволен.
Пока они выбирались из парка, стараясь не попадаться на глаза полиции и прочим заинтересованным, Уэйд успел в красках описать Логану причину, почему же им необходимо было встретиться прямо сегодня и прямо сейчас, и в сквере в низине стало на пару деревьев меньше.
Уэйду немного стыдно — ведь деревья убежать не могли, — но он успокаивает себя тем, что эти дубы и березки вряд ли сильно старше его, иначе бы так просто не поломались, и поэтому их не так сильно и жалко.
Логан продолжает дымить, опустив голову; наверное, о чем-то очень сосредоточенно размышляет. «А ведь для него этот процесс не из легких, — думает Уэйд. — Поэтому, наверное, сейчас-то уж точно не стоит ему мешать, раз от его ответа зависит наше благополучие в ближайший, кажется, месяц, а благополучие — вещь первостепенной важности».
Уэйд не станет говорить, что сигара в зубах Логана похожа на припорошенную пылью какашку. По крайней мере, не сейчас, а как-нибудь потом.
В другой раз.
Но он это обязательно запомнит.
Уэйд не станет вспоминать вслух, при каких обстоятельствах встречался с его сыном — видимо, у Логана аллергия на розовый цвет, проявляющаяся в неуемной агрессии.
Уэйд даже не спросит, насколько правдив слух о нем и Пьетро, потому что, черт возьми, Уэйд тактичен, и он знает, где проходит граница между личным и публичным.
Ха-ха.
Дым от парка аттракционов становится все менее густым — пожарные работают оперативно; но ветер все еще гнет подкопченные кабинки-ромашки под углом к вертикали, и благодаря ему пейзаж все еще красив.
Уэйд сидит на парапете, болтает ногами и смотрит на колесо обозрения, обдаваемое струями брандспойтов. Он смотрит на небо, на проплешину в сквере, на стоящего рядом, согнувшегося почти пополам, и так небольшого Логана, и отчего-то на душе у него хорошо.
Еды бы еще, и была бы совсем идиллия.
И пони.
Ну, или единорогов, тоже неплохо.
Розовых.
С радугой.
И можно не уточнять, в каких местах должна эта радуга быть.
Еще пегасы интересные, на них летать можно, а это всегда круто.
Особенно когда не заканчивается очень болезненным падением в бетон.
Или в траву.
Или в грязь.
Логан спыхтел уже где-то треть сигары, не разгибаясь и роняя пепел прямо в волны какого-то водоема, набережную которого они оккупировали.
Удивительно безлюдную набережную, надо сказать: за все то время, что Уэйд любуется причиненным ими искусством, мимо них не прошло ни одного человека.
Ну, сигары пахнут, прямо скажем, сильно.
Хотя, опять же, Уэйд не станет отрицать, что бывало и хуже. И всяко будет.
Не все же такие опытные, могли и испугаться сильного запаха гаванского табака.
Ну, неважно.
Логан тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу и задерживает ладонь у лба — это, вероятно, призвано обозначать огромной, великой силы фейспалм, потому что он еще и трет глаза, и выдыхает вместе с очередной порцией дыма что-то непечатное.
— Каждый раз, — уже цензурно говорит он, — каждый, черт подери, раз.
— Аутотренинги, терапия по обузданию гнева?
— Вызывает желание навалять тому, кто об этом говорит.
— Таблеточки? — не сдается Уэйд. — Женщины?
Опс.
Логан отнимает руку от лица и смотрит в небо.
— Ты, конечно, сказочный мудак, — наконец говорит он, — но эти ублюдки — еще более сказочные мудаки. Так что свяжись со мной, как придумаешь, что именно с ними делать. А то врываться и месить всех без плана мне уже скучно.
— Конечно, — кивает Уэйд. — Я отлично планирую планы. И придумываю придумки.
Логан сильно затягивается, втягивая щеки, и вновь наклоняется ближе к воде.
Где-то неподалеку орет чайка, противно орет, неритмично, визгливо и, ну, просто противно. Уэйд даже подумывает ее пристрелить, но потом решает, что она же не виновата в том, что вселенная не наделила ее таким прекрасным голосом, как у него, так что пусть мучается дальше.
— Знаешь, — задумчиво выдает Уэйд, глядя на качающиеся кабинки колеса обозрения, все слабее и слабее обнимаемые дымом, — курить — смертельно.
Логан поворачивается к нему, шевеля зажатой в зубах сигарой, и смотрит внимательно, не мигая, и как-то хищно.
Уэйд начинает думать, что все же задел какой-то триггер в его воспаленном мозгу и придется снова расчехлять мечи, но Логан вдруг усмехается, как-то неожиданно спокойно, даже расслабленно выпрямляется, затягивается и вкладывает недокуренную сигару в руку Уэйда.
Разворачивается и, ни слова не говоря, уходит.
Наверное, весь ликвидированный пожарными дым ушел в остаток сигары Логана, думает Уэйд.
Он закатывает маску, открывая нос, и курит.
Вдалеке что-то шумно лязгает, и башня «свободного падения» накреняется, все сильнее косплея Пизанскую.
Под ней что-то взрывается.
Уэйд усмехается и выдыхает.
Парк аттракционов очень красиво дымится.