Work Text:
ПОНЕДЕЛЬНИК: пять дней до дня святого Валентина
— Что тут у тебя, Лунатик? — спросил Джеймс, кидая сумку на стол позади. Ремус держал в руках маленькую шоколадку.
— Лежала на моей парте, возможно, кто-то оставил, — несколько секунд Ремус внимательно изучал шоколадку, а потом пожал плечами. — Сомневаюсь, что тот, кто забыл ее, вернется.
Джеймс кивнул, но его взгляд был направлен на тех, кто только что вошел в класс. Ремус поднял голову и увидел Лили, что-то объясняющую взволнованному Питеру, а за ними, смеясь, шел Сириус. Ремус почувствовал, как подпрыгнуло его сердце, но он отмахнулся от этого ощущения, как делал уже бесчисленное количество раз. Он снова сфокусировался на Джеймсе, который, взъерошив волосы, направился к Лили. Лили успокаивающе похлопала Питера по плечу и скрестила руки на груди, чтобы оградить себя от беззастенчивого флирта, который вот-вот польется на нее. Сириус встретился с Ремусом взглядом и слабо ему улыбнулся, прежде чем сесть рядом с Питером.
***
ВТОРНИК: четыре дня до дня святого Валентина
— Оставил ли кто-нибудь тебе шоколад сегодня, Лунатик? — спросил Сириус. Ремус покачал головой.
— Не думаю, что это для меня. Я даже не думал…
— Мы все еще говорим о вчерашней шоколадке? — Джеймс опустился на лавочку напротив них. — Больше ничего интересного не произошло?
— О шоколадк ах, — сказал Сириус, стукая Ремуса коленом. — Лунатик нашел еще одну на своей парте в кабинете по истории магии, а потом еще и еще, на каждом уроке.
— Ага, — протянул Джеймс. — Звучит так, будто кто-то пытается тебе понравиться.
Ремус честно пытался изо всех сил слушать, о чем говорил Джеймс, но все его внимание было приковано к теплой ноге, касающейся его. Ситуация стала еще хуже, когда пришел Питер и плюхнулся на последнее свободное место, уничтожая любое подобие расстояния между Сириусом и Ремусом.
— Только что слышал, как девчонки обсуждали день святого Валентина, — сказал Питер, практически вскакивая со своего места. — В эту субботу. Кстати, они все надеются, что ты позовешь их в Хогсмид, — добавил он, поворачиваясь к Сириусу. Сириус слегка улыбнулся, но ничего не сказал. Ремус почувствовал резкий укол и намеренно отодвинул ногу, чтобы она больше не касалась ноги Сириуса. Если Сириус и заметил внезапную перемену, то ничего не сказал.
— Мне казалось, у вас сейчас тренировка по квиддичу, — сказал Ремус, поворачиваясь к Джеймсу. — Ее отменили?
— Да, — ответил он, показывая рукой на потолок, одновременно накладывая себе еду в тарелку. Ремус наконец заметил мокрый снег.
— Там чертовски мокро, так что Джонс решил, что одну тренировку мы можем пропустить. Игра все равно в конце следующей недели, да еще и против Слизерина, так что все будет хорошо.
В том году Слизерин выиграл кубок по квиддичу, но без их отличного загонщика (она выпустилась и теперь играла за Соколов) сезон начался для них жестко. Они уже проиграли Пуффендую и Когтеврану, так что было понятно, почему Джеймс не переживал.
— Ну, — сказал Ремус, вставая, — у меня вечером занятий нет, так что я пойду в библиотеку, чтобы закончить эссе для Флитвика. Питер, тебе нужна помощь?
— Эм… да, но у меня прорицания через десять минут, может, потом?
— А как же мы? — спросил Сириус с притворной обидой.
— Двум твои друзьям тоже тяжело!
Ремус поднял брови.
— Я предложил помощь Питеру, потому что он единственный, кто не будет скатывать у меня. Вы же, засранцы, постоянно списываете. — Несмотря на то, что Ремус говорил это каждый раз, когда поднималась тема, они все прекрасно знали, что он это несерьезно. Он говорил это просто, чтобы поддерживать хоть какой-то уровень честности. — Спросите меня вечером, когда я слишком устану, чтобы спорить, — сказал он, салютуя и уходя прочь.
***
В библиотеке было тихо, и Ремус дописывал последнее предложение в эссе по чарам. Между полками ходили редкие студенты, но, в основном, он был один, как ему и нравилось. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, слушая, как за окном бушует метель. Из мыслей медленно исчезли танцующие чашки, о которых он писал, и вместо этого там появился легкий налет тревожности, который окутывал его уже не раз. Полнолуние будет всего через пять дней, и хотя ему уже пятнадцать, и он проходил через процесс обращения огромное количество раз, каждый месяц это было так же ужасно, хотя в последнее время, благодаря его друзьям, стало чуть лучше.
Тихий хлопок привлек внимание Ремуса, и он открыл глаза, увидев что-то, лежащее на пергаменте. Бледно-красная роза появилась перед ним прямо из ниоткуда. Ничего не понимая, Ремус взял цветок и подошел к книжным полкам справа от него. Он завернул за угол, там никого не было, но Ремус мог поклясться, что видел, как копна каштановых волос исчезла в конце самого дальнего ряда. Ремус вернулся к столу, за которым работал, и замер: там, на пергаменте, лежала еще одна роза. Он схватил ее, оглядываясь по сторонам, но опять-таки, никого не увидел. Нахмурившись, он быстро собрал свои вещи и направился к выходу из библиотеки, попутно бросая обеспокоенные взгляды через плечо.
Когда портрет отъехал в сторону, и в гостиную довольно шумно вошел Сириус, Ремус, свернувшись калачиком, читал на диване.
— Как прошло магловедение?
— Нам рассказывали об отоплении, — фыркнул Сириус, падая возле Ремуса. — Почему волшебники не могли придумать что-то похожее? В кабинетах достаточно тепло, но в коридорах смертельно холодно! Посмотри на мои руки, Лунатик, — сказал он, суя их в лицо Ремусу. — Потрогай. Я ужасно замерз.
У Ремуса не было шанса отвертеться, так что он взял холодные ладони Сириуса в свои теплые и закатил глаза.
— У тебя такая сложная жизнь, Бродяга. Даже не знаю, как ты справляешься.
Сириус ухмыльнулся.
— Иногда, если мне повезет, то на моем пути встречается придурок с шоколадной зависимостью, который мне помогает.
Ремус почувствовал, как живот приятно свело; к счастью — или, возможно, к несчастью — для него, в комнату вошел Джеймс, появляясь из-за портрета.
— Гиббс пытается позвать Эванс на свидание в Хогсмид на этих выходных! — закричал он. Ремус и Сириус с опаской смотрели на то, как Джеймс опустился в кресло, каким-то образом даже более драматично, чем Сириус.
— Она не твоя девушка, чувак, — сказал Сириус, вытаскивая руку из хватки Ремуса. — Ты не можешь винить других парней за то, что они подкатывают к ней. Она достаточно симпатичная…
— Да, но никто из них не относится к ней так, как я! — сказал Джеймс.
— Это правда, — влез Ремус. — Если бы каждый парень относился к ней как ты, то Лили бы с криками сбежала из Хогвартса.
Сириус запрокинул голову, смеясь, и живот Ремуса снова свело, когда он уловил аромат одеколона Сириуса.
— Почему мы это с криками сбегаем из Хогвартса? — спросил Питер. Он пришел последним, возвращался из Северной башни. — Джеймс снова говорит о Лили?
— Отвали, все не так плохо.
— Именно так, — позади них раздался голос. Джеймс резко обернулся, а все остальные рассмеялись.
— А, Эванс, — восторженно начал он, — мы просто…
Она усмехнулась, обрывая его.
— Успокойся, Поттер. Я все равно здесь не ради тебя. — Джеймс закрыл рот, и Лили, ко всеобщему удивлению, повернулась к Сириусу. — Можем поговорить? Наедине. — Сириус посмотрел на друзей.
— Да, конечно, — сказал он, идя за ней на другой конец гостиной.
Оставшиеся мардеры повернулись, чтобы понаблюдать за их диалогом, и Ремус услышал, как Джеймс пробубнил что-то вроде “С чего бы им разговаривать?”. Казалось, Лили что-то нерешительно объясняла Сириусу. Сначала Сириус хмурился, потом, пока они говорили, его брови ползли вверх, и теперь его выражение лица переросло в стыдливое осознание. Когда Лили закончила говорить, Сириус пару секунд молча покрутил палочку в руках, затем вздохнул и начал что-то оживленно рассказывать. Они оба посмотрели на сидящих возле камина мародеров, и по какой-то причине у Ремуса сложилось впечатление, будто они смотрели на него. К тому времени, как Сириус закончил говорить, на лице Лили была улыбка. Она кивнула в ответ на его вопрос, затем похлопала его по плечу и поспешила в общежитие для девочек, игнорируя кричащего ей вслед Джеймса, который бежал за ней по лестнице.
***
СРЕДА: три дня до дня святого Валентина
— Ладно, если я отдам тебе свой бекон, то ты расскажешь мне, о чем вы говорили с Лили.
— Джеймс, это шведский стол, — сказал Ремус, не удосуживаясь оторвать взгляд от книги, которая стояла между его тарелкой и кувшином с тыквенным соком. — Сириус может съесть сколько угодно бекона.
Да, Ремусу тоже было любопытно, но он уже начал уставать от нытья Джеймса. Сириус молчал как рыба, не оставив ни одного намека по поводу того, о чем он говорил с Лили прошлым вечером.
— Лунатик прав, — сказал Сириус, все равно забирая полоску бекона с тарелки Джеймса. — Кроме того, по утрам мне нравятся сосиски.
Он подмигнул Ремусу, но тот упорно смотрел в книгу. Лишь легкое подергивание брови свидетельствовало о том, что он услышал Сириуса.
***
Тем же вечером, после тяжелой сдвоенной трансфигурации с особо строгой МакГонагалл, мальчики вернулись в общую гостиную, чтобы позаниматься до ужина. Они все прекрасно знали, что скоро отвлекутся на то, чем бы там ни занимался Сириус, но все равно разложили задания на столе, чтобы создать хоть какое-то подобие продуктивности.
— Я схожу за новым пером, — сказал Ремус, направляясь к лестнице. Джеймс согласно зевнул, листая свой учебник по Нумерологии и Грамматике.
В общежитии было однозначно теплее, чем в коридоре, и плечи Ремуса расслабились, когда он вошел. Он перерыл весь свой чемодан в поисках пера и уже собирался уходить, как что-то привлекло его внимание. На кровати лежал коричневый сверток с прикрепленной к нему маленькой запиской. Одно слово, написанное размашистым элегантным курсивом.
Лунатик
Несколько секунд он просто пялился на сверток, а потом осторожно взял его и начал осматривать. Загадочные магические подарки всегда могли оказаться опасными, но любопытство в итоге пересилило, и Ремус разорвал оберточную бумагу. На покрывало выпал мягкий серый шарф. Ремус коснулся странного материала, который, казалось, менял цвет, когда шарф сворачивали или разворачивали. Решив, что шарф никак не угрожает его безопасности, Ремус накинул его на себя, и его сердце знакомо сжалось. Он знал этот запах — уверен, что знал — но не мог полностью уловить его. Это сводило Ремуса с ума, словно сон, ускользающий от тебя все сильнее, пока ты пытаешься вспомнить его. Этот запах был ему хорошо знаком, навевал на него чувство безопасности. И, возможно, немного… возбуждал? Ремус решил, что сейчас не лучшее время для того, чтобы внизу живота разлилось тепло, и он отогнал от себя эти мысли. Качая головой, он вернулся к винтовой лестнице с новым пером в руке.
— Где ты его взял? — спросил Питер, когда Ремус сел. — Этот шарф.
Джеймс и Сириус подняли головы.
— Эм-м-м, я не совсем уверен, — ответил Ремус. — Он лежал на моей кровати.
— Просто лежал? — оживился Джеймс. — И ты не знаешь, от кого?
— Лунатик получает подарки от тайного воздыхателя! — проворковал Сириус, и Ремус хмуро посмотрел на него.
Сириус, словно молодой принц, нежился в кресле, домашнее задание лежало как можно дальше, а ноги грациозно свисали с подлокотника. Он дразнил Ремуса этой своей улыбкой еще с самого утра; и когда Ремус смотрел, как огонь в камине откидывал блики на лицо Сириуса, Ремус почувствовал, как сжалось его сердце. По другому и не скажешь, Сириус был невероятно красив.
Проглотив вздох, Ремус сильнее вжался в диван и изо всех сил постарался вести себя так, будто от слов Сириуса его сердце не начало биться чаще.
— Сомневаюсь. Мы же обо мне говорим, забыл, что ли?
— Нет, никаких самокритичных комментариев, — сказал Джеймс. — У нас есть занятие поважнее.
— Домашка по трансфигурации? Ее надо сдать до…
— Нет, Хвостик, не домашка по трансфигурации. Нам надо узнать, кто оставляет все эти подарки нашему Лунатику, — ответил Джеймс. Улыбка Сириуса стала еще шире, и Ремус заерзал на месте.
— Что значит “все эти” ?
— Ну, с понедельника были шоколадки, — сказал Сириус.
— Да, если посмотреть со стороны, то это не такое уж и совпадение, как бы сильно ты не настаивал, — добавил Джеймс. — Кроме того, я более чем уверен, что видел тебя вчера с розами.
— С розами! — воскликнул Питер. — Это довольно романтично, Ремус. Должно быть, девочка серьезно настроена!
Сириус разразился смехом, Питер повернулся к нему.
— Что?
— А, ничего-ничего, — он попытался замаскировать смех кашлем, но Джеймс и Ремус смотрели на него с таким же непониманием, как и Питер.
— Хочешь поделиться с нами, Бродяга?
— Нет, нет, просто, — он прочистил горло, — розы.
Внезапно Ремусу захотелось защититься.
— А мне нравится, — резко сказал он. — Да, немного по-девчачьи, но чего еще ожидать от девчонки?
Взгляд Сириуса смягчился, и Джеймс добавил:
— Он прав. Предположим, Лили подарила мне цветы…
— Давай без твоих предположений, — раздался голос вышеупомянутой Лили, которая как раз спускалась по лестнице. Она села возле Мэри МакДональд, в нескольких метрах от ребят, и бросила на Джеймса пренебрежительный взгляд. Ремус фыркнул от смеха, когда Джеймс тихо пробормотал себе под нос “черт возьми”.
— Тебе поработать над выбором момента, приятель, — сказал Ремус. — Или перестать болтать о Лили в общей гостиной.
— Да, оставь Треп-о-Лили для спальни, — добавил Питер.
— А еще лучше, — влез Сириус, — дождись, пока мы уснем.
— Отвали, — сказал Джеймс, кидая в него подушку. — Я просто вспомнил о ней, скоро же день святого Валентина и все такое.
— Ты всегда вспоминаешь о ней, чувак, тебе даже оправдание не нужно.
Джеймс проигнорировал это замечание и откинулся на диван.
— А вот вы, дрочилы, ни о ком в преддверии святого Валентина не думаете что-ли? Бродяга, как насчет той горячей Когтевранки с наших занятий по зельям? — Ремус посмотрел на Сириуса, пытаясь как можно более незаметно считать его эмоции, но парень лишь пожал плечами. — Хвост, как насчет той блондинки… как ее зовут? Вы вместе на прорицания ходите… Подруга Лили…
Питер закусил губу.
— Алиса.
— Да, что с ней, будешь звать на свидание?
— Нет… я не в ее вкусе.
— Заткнись, тебе не хватает уверенности.
— Да, ты славный парень. Пуффендуйкам нравятся славные ребята! — сказал Сириус.
— Я бы не вешал на них ярлыки, Бродяга, — ответил Ремус, внося правки в эссе. — Лили рассказала мне, как Алиса на той неделе наслала сглаз на парня, который лез к ее подруге, а когда профессор попытался назначить ей отработку, она прочитала ему лекцию о токсичности патриархата, и он в итоге просто отпустил.
Сириус открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Питер.
— Не важно, я уверен, она все равно не воспринимает меня как потенциального парня. Наверное, она говорит со мной только потому, что ее друзья не ходят на прорицания, — увидев, что Джеймс собирался возразить, Питер добавил: — А что насчет Ремуса?
Джеймс повернулся к Ремусу, который изо всех сил старался не выглядеть как ослепленный фарами олень. Сириус заговорил первым, невозмутимо подняв брови.
— Да, уже положил глаз на кого-нибудь? — Сириус смотрел на него довольно раздраженно.
— Кое-кто сказал мне, что ты нравишься МакДональд, — невзначай сказал Джеймс.
— Что? — наступила тишина, Сириус и Ремус посмотрели друг на друга; они оба ответили на реплику Джеймса одновременно. Джеймс и Питер вопросительно на них посмотрели.
— Лунатик нравится МакДональд, Бродяга. Тебе-то что с этого?
— Ничего, я про… кто тебе сказал? — его ухмылка исчезла.
— Не знаю, — ответил Джеймс, странно смотря на него. — Это просто слух. — Когда Сириус ничего не сказал, на лице Джеймса отразился шок, и он выдавил: — Погоди, тебе нравится МакДональд?
— Не важно, — сказал Ремус до того, как Сириус успел ответить. — Мэри мне не интересна.
— А кто тебе интересен? — спросил Джеймс. — Мне кажется, ты больше вообще не говоришь о девчонках. Типа даже Хвост время от времени рассказывает об Алисе.
Сириус внезапно замолк, будто задержал дыхание. Ремус не знал, как ответить. Друзья хотели знать, кто ему нравится, и Ремус с ужасом осознал, что он не думал о девочках как минимум с прошлого года. К кому было приковано его внимание? О ком он думал по ночам, когда не мог уснуть? За чей образ он цеплялся перед каждым превращением? Естественно, ответ на эти вопросы уже какое-то время был одним и тем же.
И вот же он, сидел и смотрел на него своими потрясающими серыми глазами, пока Ремус отчаянно пытался найти в своей голове решение, которое не уничтожит их дружбу.
Возможно, некие высшие силы услышали его внутреннюю панику, потому что в этот же момент Лили перестала перешептываться с Мэри и обратилась к мародерам.
— Милый шарфик, Ремус! — Мэри подавила смешок, и Джеймс улыбнулся, глядя на Ремуса.
— МакДональд, — довольным тоном сказал он.
— Нет, Джеймс, даже не начинай, — пробормотал Ремус, снимая шарф с шеи.
— По-любому МакДональд, — настаивал Джеймс, понижая голос, чтобы девочки не услышали. — Это точно не Лили, потому что…
Ремус закатил глаза.
— …очевидно…
— … так что, остается Мэри. Или как еще ты это объяснишь? — он обернулся через плечо на Сириуса и добавил: — Ой, только не ревнуй!
Сириус дернул подбородком.
— С чего бы мне ревновать? Лунатик может встречаться с кем захочет, — Ремус уловил в его словах горькую усмешку — которую Джеймс, кажется, не заметил — и поднял взгляд на Сириуса.
— Не Лунатик, придурок, — сказал Джеймс, слегка пихая его. — Мэри. Серьезно, чем ты слушаешь? — Он попытался поймать Сириуса, но тот не так уж грациозно вырвался из его хватки, и между ними завязалась маленькая шутливая драка.
— А почему не она? — спросил Питер, отходя в сторону, чтобы не путаться под ногами. — Она милая и добрая, ты ей, кажется, нравишься. Почему бы не попробовать?
— Вы были бы чертовски милой парочкой, — сдавленно сказал Джеймс, наконец спихивая с себя Сириуса. — Не такими милыми, как мы с Эванс, но…
— Мы не пара, Поттер! — громко сказала Лили.
— Ты права, любовь моя, — крикнул он в ответ. Парочка первокурсников и второкурсников, наблюдавших за всем этим, закатили глаза. В общей гостиной Гриффиндора и не такое происходило.
— Я ненавижу тебя, — заявила она, борясь с улыбкой.
— Это не так. Ты просто хочешь так думать.
Лили шокировано покачала головой.
— Отвали, Поттер. Доставай кого-нибудь другого.
К несчастью для остальных парней, она слабо улыбнулась, и Джеймс повернулся к друзьям с глупой ухмылкой.
— О чем мы там говорили?
— Ужин, — опередил всех Ремус. — Мы опаздываем.
***
ЧЕТВЕРГ: два дня до дня святого Валентина
Все утро Ремус растягивал и ковырял рукав своего свитера. Если ориентироваться на прошлые дни (а Ремус очень серьезно относился к последовательностям), то он был уверен, что получит сегодня еще один подарок. Затем, когда вся эта тайна подойдет к концу, ему придется разбить сердце какой-то бедняжке, потому что она не до ужаса прекрасный Сириус Блэк. Ремус Люпин ненавидел конфликты, а учитывая тревожность, которая обострялась перед каждым полнолунием, было не удивительно, что последние ночи Ремус спал не очень хорошо.
На истории магии он совершил ошибку, опустив голову на парту — всего на секунду — и вот он уже заснул. Джеймс и Питер загородили его книжками, чтобы профессор не увидел, но это было больше по привычке: все знали, что Бинс бы даже не заметил, что какой-то студент заснул на его предмете. Питер вернулся к конспекту, а Джеймс развернул под столом Карту, пытаясь решить проблему с тем, что она упорно отказывалась показывать людей на шестом этаже. Сириус же в это время разглядывал спящего возле него парня, не в силах отвести взгляд от тихой красоты Ремуса Люпина.
Он выглядел таким умиротворенным, с его закрытыми глазами, темными медовыми кудрями, даже со слегка приоткрытым ртом, с которого на рукав стекала тонкая ниточка слюны. Почти все шрамы с прошлой луны поблекли, но Сириусу все равно хотелось пробежаться пальцами по неровной линии, тянущейся от брови до скулы. Постоянно меняющееся лицо Ремуса завораживало Сириуса, но все-таки то, что оставалось неизменным, даже с течением месяцев, притягивало его больше всего остального.
— Ты снова пялишься, — Сириус подпрыгнул, когда Питер поднял брови, глядя на него.
— Не, просто задумался, — ответил он, ерзая на стуле. Он махнул рукой на профессора Бинса. — Как тут не задумаешься?
Их преподаватель уже третий день рассказывал об основании Отдела по связям с кентаврами в 1951 году. Питер покачал головой и снова вернулся к своим заметкам, невольно поглядывая на Сириуса время от времени. Он знал, что в том, как Сириус восхищался Ремусом, не было ничего нового, но вот остальные — особенно Ремус — вообще как будто этого не замечали. Питер знал, что он сам не самый внимательный человек, так что вполне возможно, что Сириус просто старался скрываться возле него. Питера это не расстраивало, потому что так он видел то, чего многие не видели. Например, он уже видел новый шарф Ремуса в их спальне неделю назад… и внезапно он перестал писать.
— Ну, конечно, — прошептал Питер себе под нос. Сириус вопросительно посмотрел на него.
— Хвост, ты в порядке?
Питер огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, но Ремус все еще спал, Джеймс отложил карту и сейчас зачаровывал мелок, чтобы написать какую-нибудь гадость на доске позади профессора Бинса. Питер шепотом спросил Сириуса, не обманула ли его интуиция, и когда он замолчал, на лице Сириуса была маленькая пораженная улыбка.
— Сначала Эванс, теперь ты. Да, конечно, ты прав, — Питер ухмыльнулся, и Сириус, окинув его самым серьезным взглядом, добавил: — Только никому не говори, или мне придется убить тебя, — он подмигнул, а Питер с энтузиазмом закивал.
— Разумеется, — прошептал он. — Ты можешь мне доверять!
Как раз в тот момент, когда Джеймсу стало интересно, о чем они там разговаривают, занятие закончилось, и их голоса потонули в звуке двигающихся стульев. Профессор Бинс проплыл через доску, даже не взглянув на буквы “Ж О П”, выведенные неровным почерком.
— Неплохая попытка, Сохатый, — сказал Сириус, хлопая его по спине.
— Ну, люди поймут, что я имел в виду, — пожал плечами Джеймс и вслед за остальными направился к выходу. Питер понимающе улыбнулся Сириусу и поспешил догнать Джеймса. Даже несмотря на всю эту суматоху и шум, Ремус не проснулся. Сириус присел возле него в уже пустом классе и осторожно потрясза плечо, чуть слышно шепча:
— Эй, Лунатик.
Ремус пошевелился, медленно открывая глаза. Первое, что он увидел, — руку на своем плече, а потом лицо Сириуса, слишком уж близко к его собственному.
— Занятие закончилось, — сказал он.
— Черт, — Ремус тут же выпрямился. — Я проспал весь урок? Почему никто не разбудил меня?
— Расслабься, — сказал Сириус, отклоняясь назад. — Питер все записал. Да и если уж ты решил вздремнуть, то это самый подходящий предмет.
Рука Сириуса отдавала теплом на плече Ремуса, пальцы едва задевали шею, и Ремус проклял необъяснимую тягу, которая всегда появлялась, когда Сириус вел себя вот так. Ремус постарался не смотреть на губы парня возле него, решив вместо этого запихать пустые листы обратно в сумку и встать.
— Ты уверен, что все хорошо, Лунатик? — спросил Сириус. Ремусу удалось даже улыбнуться и закинуть сумку на плечо.
— Да, конечно. Просто плохо спал прошлой ночью. Я… — и вот он замолчал. Что-то в его сумке сверкнуло. Сириус выгнул бровь.
— …Лунатик?
Ремус засунул руку в сумку и вытащил оттуда золотистую коробочку с шоколадом.
— А вы, ребята, были правы, — несчастно протянул он. — Вот и четвертый подарок.
Сириус нахмурился.
— Разве это не твой любимый шоколад?
— Да.
— Тогда почему ты… не радуешься?
Ремус оперся бедрами на стол и посмотрел на Сириуса своим самым лучшим “сейчас Люпин кое-что тебе объяснит” взглядом.
— Как ты думаешь, сколько людей знает, что это мой любимый шоколад?
— Думаю, не так уж много.
— Вот именно. — Ремус начал мерить шагами комнату. — Это должен быть кто-то, кого я очень хорошо знаю. Ты не рассказываешь всем подряд о том, какой шоколад ты любишь, разве что это твоя чертова девушка или еще кто. Тебе не кажется, что это немного странно? — У Ремуса сложилось впечатление, будто Сириус пытался не рассмеяться, он остановился и посмотрел на него: — Тебе смешно?
— Нет, — он прочистил горло. — Вовсе нет. Мне просто кажется, что ты слишком сильно заморачиваешься. Это подарки, Лунатик, не угрозы. Ну, ничего же не было проклято, да? Почему бы тебе просто не… сфокусироваться на том, что кто-то там заботится о тебе? Наслаждайся.
Ремус открыл и закрыл рот. Обычно он бы поспорил, но на лице Сириуса была полная надежд улыбка, и Ремус не решился сломать ее. Наконец Ремус пожал плечами и натянул на лицо ответную улыбку. Сириус вскочил со стола и взъерошил Ремусу волосы.
— Придурок.
— Погнали, — сказал Ремус. — Джеймс и Питер, наверное, уже потеряли нас.
Довольный Сириус вышел из класса вслед за Ремусом, закидывая ему руку на плечо.
***
Когда мальчики добрались до своих кроватей, была уже половина одиннадцатого. Сириус достал карту. В этом году они постарались на славу, и сейчас карта с точностью показывала местонахождение 90% присутствующих в Хогвартсе.
— Тот придурок, который живет в комнате над Лили, снова улизнул с той слизеринкой, — доложил он спустя минуту.
— И куда они идут на этот раз? — спросил Джеймс. — Не уверен, что найдется место хуже того, что они выбрали в прошлый раз.
— Это они занимались этим в кладовке в кабинете зельеварения? — скривился Питер.
— Да, — ответил Ремус, — мерзкие во всех смыслах этого слова.
Сириус фыркнул, а Джеймс поднялся с кровати, чтобы достать украденный снитч из своего сундука.
— Бродяга, — внезапно сказал он, — дружище, а что это? В твоем сундуке.
— Что? — спросил Сириус, не отрывая взгляда от карты. Джеймс распахнул сундук, чтобы всем было видно, и вздохнул.
— Да у тебя тут розы! — притворное спокойствие на лице Сириуса дрогнуло.
— Вот дерьмо… — пробормотал он, вставая. Питер посмотрел на него. Джеймс, ничего не замечая, засунул руку в сундук и достал внушительный букет темно-красных роз.
— От кого они? — Ремус почувствовал, как его сердце пропустило удар. Ну, конечно, Сириусу подарили цветы ко дню святого Валентина. Он был самым популярным учеником Хогвартса, наверное, он мог указать на любую девчонку и не прогадать. В глазах Ремуса защипало. Скорее всего, ему стоило бы отвернуться, но его взгляд, в ожидании ответа, был прикован к Сириусу.
— Они… ни от кого, — наконец сказал он. Джеймс широко раскрыл рот.
— Ты купил их для кого-то ?
Ремус только и мог, что смотреть на него. Он был настолько ослеплен его привычным поведением хулигана в кожаной куртке, что как-то и забыл, из какой Сириус семьи, — чистокровной и элитарной. Иногда это проглядывалось в его словах и манерах: и не важно, как сильно Сириус пытался отмахнуться от этого, он всегда будет парнем с безукоризненными манерами, парнем с ровной осанкой и уверенной походкой, даже если он опаздывал, парнем, который украл сердце Ремуса ровно в тот момент, когда впервые заговорил перед ним по-французски, с этим идеальным, мурлыкающим акцентом. Определенно этот парень купил бы цветы девушке, за которой ухаживал, — не сделать так было бы почти неприлично.
Ремус почувствовал, как паника подкатила к горлу, когда Сириус молча кивнул в ответ на вопрос Джеймса. Должно быть, у Ремуса не получилось скрыть свои эмоции, потому что Сириус посмотрел на него мягким взглядом под нахмуренными бровями.
— Лунатик? Все хорошо? — он не ухмылялся и не дразнил; напротив, он выглядел так, будто ему некомфортно так же, как и Ремусу. Ремуса затопила горькая волна удовлетворения, но потом это чувство превратилось в вину. Логически Ремус понимал, что он не может винить Сириуса за то, что тот пользуется популярностью среди девушек, и он точно не мог винить Сириуса за свои дурацкие чувства.
— Все хорошо, — натянуто сказал он, злясь и на себя, и на Сириуса. В комнате повисла напряженная тишина.
Наконец Джеймс сказал:
— Так… для кого они?
Сириус, чей взгляд растерянно бегал по лицу Ремуса, повернулся к Джеймсу.
— Они, эм… они…
— …мои, — пискнул Питер.
Мысли Ремуса резко остановились, поворачиваясь на все сто восемьдесят.
— Что?
Питер посмотрел на Сириуса.
— Это мои розы. Их доставили пару дней назад, они для Алисы. А Сириус просто согласился подержать их у себя до субботы. В моем сундуке нет места, но да. Они мои, не Сириуса, — закончил он довольно скомканно, а потом вновь посмотрел на Сириуса, ища поддержки.
— Эм… да, точно, — закивал он. — Это Хвостика. Я просто не был до конца уверен, хочет ли он рассказать вам об этом.
— Оу, — Ремус откинулся на спинку кровати.
— Что ж, здорово, Хвостик, — сказал Джеймс, совершенно не обращая внимания, с каким агрессивным любопытством Сириус теперь пялился на Ремуса. — Расскажи, как все пройдет в субботу. — Питер нервно закивал, а Джеймс продолжил: — Ладно, пора спать, уже почти одиннадцать.
Ремус вообще не был уставшим, но до полнолуния оставалось всего три дня, и он знал, что ему нужно отдыхать по максимуму. Джеймс рассеянно потрепал его за волосы перед тем, как залезть в кровать и пожелать всем спокойной ночи. Через минуту он уже спал, Питер не отставал. Ремус выключил свет и лег на спину, слушая их посапывания.
Той ночью луна была необычайно яркой, просачиваясь сквозь шторы, а Ремусу казалось почти невозможным оторвать взгляд и закрыть глаза. Слыша неровное дыхание слева от себя, Ремус мог сказать, что он был не единственным бодрствующим. Спустя час тихий голос нарушил тишину.
— Лунатик? — Ремус поерзал в постели и повернулся набок. Его глаза давно привыкли к темноте, но, из-за окна позади Сириуса, все, что он мог видеть — лишь его расплывчатый силуэт.
— Да?
— Ты уже пробовал шоколад?
— …да.
— Много съел?
— Почти весь, — Сириус фыркнул от смеха. — Отвали! — прошипел Ремус. — Ты же знаешь, что это мой любимый.
— Да, знаю, — радостно сказал он. Несколько минут они провели в комфортной тишине, а потом Сириус спросил: — Помогло? Перед, ну, ты знаешь, луной и все такое?
Ремус улыбнулся, хоть и знал, что Сириус не увидел.
— Да, Бродяга, помогло.
— Хорошо. Это здорово.
Снова наступила тишина, и Ремус был уверен, что Сириус уснул. Он тихо позвал его, и силуэт зашевелился.
— Да?
Ремус замолк, а потом решительно подался вперед.
— Когда ты в последний раз говорил с Регулусом? — последовала привычная напряженная тишина, но Ремус знал, что это ненадолго. Когда Сириус наконец заговорил, то он не звучал слишком взволнованным, лишь чуть более уставшим, чем до этого.
— На той неделе. Видел его в подземельях с дружками Нюниуса, и я… ну, я сказал им отвалить от него.
— Это из-за этого ты получил отработку, о которой не хотел нам рассказывать? — Ответа не было. Ремус выждал секунду. — Сириус?
— Да. Возможно, одного из них случайно прокляли.
— Ты проклял кого-то?
— Ему тринадцать, Ремус! Я не хочу, чтобы он ошивался с друзьями Беллы. От них добра не жди, сам знаешь, — Джеймс замычал, и Сириус понизил голос. — Что, если бы что-то случилось, и ему бы досталось… или… или еще хуже. Я бы не смог жить с этим. Ему всего тринадцать…
— Я знаю. Это… знаю, — хотел бы Ремус сказать больше. У Сириуса всегда получалось лучше, особенно если речь шла об утешении Ремуса. — С ним все будет в порядке, по крайней мере, пока он в школе. Дамблдор не допустит никакой “пожирательской фигни”.
Сириус замолчал, и Ремус понял, что сегодня он больше ничего не услышит от него. Он закрыл глаза, думая и думая, а потом еще несколько часов ворочался, прежде чем наконец смог заснуть.
***
ПЯТНИЦА: один день до дня святого Валентина.
На следующее утро Ремус проснулся от резкого солнечного света, когда Джеймс распахнул шторы, крича: “Подъем, придурки!”
— Черт бы тебя побрал, Сохатый, — Ремус услышал приглушенный голос. — Даже в пятницу не дашь отдохнуть.
Джеймс схватил метлу и начал лупасить ей Сириуса по голове.
— Вставай. Я не собираюсь пропускать завтрак с Эванс, потому что ты не можешь поднять свою ленивую задницу с кровати.
Сириус лишь заворчал и глубже зарылся головой в подушку. Не желая попадаться Джеймсу под руку (или под метлу), Ремус заставил себя встать и засеменил в ванную.
Он принял быстрый душ, наслаждаясь тем, как горячая вода била по плечам и скатывалась по спине. Он всегда предпочитал обжигающе горячий душ, настолько, чтобы шрамы слезли с его кожи. Ему нравилось думать, будто это помогает очистить голову, но остальные не были так в этом уверены. Когда Ремус наконец закончил, он вдруг понял, что забыл взять с собой форму. Ругаясь себе под нос, он обернул полотенце вокруг талии и приоткрыл дверь: Джеймс поправлял волосы перед зеркалом, полусонный Питер натягивал носки, а Сириус все еще лежал в постели и прикрывал глаза ладонью, прячась от солнца.
Ремус позволил себе полюбоваться представшей перед ним картиной — лежащий Сириус, с разметавшимися по подушке волосами, солнце светило прямо на него, а его грудная клетка размеренно вздымается и опускается. Он решил, что Сириус выглядел бы очень греховно, если бы не был таким ангелом. Ремус заставил себя отвернуться. Он схватил еще одно полотенце, висящее в ванной, и осторожно накинул его на плечи в попытке прикрыть как можно больше тела. Он было думал, что ему удалось проскочить незамеченным, как хриплый голос окликнул его.
— Ты освободил ванную? — Ремус вздохнул, возможно, гораздо резче, чем следовало, но не повернулся. Картина лежащего в кровати Сириуса вкупе с его голосом по утрам явно не было чем-то, с чем Ремус мог бы справиться.
— Эм, почти. Дай мне минутку.
Развернувшись, он увидел приподнявшегося на локтях Сириуса, который наблюдал за ним, слегка наклонив голову. На секунду он поймал его взгляд, а потом быстро отвел глаза. Ремусу никогда не нравились смотрящие на него люди, особенно, когда он был почти голым. Сириус же всегда говорил, что ему нравились порезы и синяки Ремуса, мол, из-за них он выглядел “закаленным”, настолько, что остальные никогда с ним не сравнятся. Ремус не был так уверен в этом.
— Лунатик.
— Да, прости, — сказал он, возвращая взгляд. — Даже меньше минуты.
К тому времени, как они вчетвером отправились в Большой Зал, от сонливости Сириуса не осталось и следа, он увлеченно рассказывал что-то Джеймсу. Как только они сели за стол, зал заполнило множество сов. Ремусу редко что-то приходило (если не считать писем от родителей), так что он удивился, когда красивая сова опустилась прямо перед ним, к ее лапке был привязан маленький коричневый сверток.
— И от кого это? — спросил Джеймс.
Ремус пожал плечами, стараясь не отвлекаться на большие серые глаза, которые пялились на него до тех пор, пока он успешно не отвязал сверток. Сова улетела, и Ремус уже собирался разорвать упаковку, когда над их головами промелькнула еще одна тень. Его руки замерли, разговоры вокруг них тоже резко затихли. Цвет сошел с лица Сириуса, и Ремус встретился взглядом с Джеймсом. Все за столом знали, кому принадлежала эта сова. Чернильно-черная птица ждала, пока кто-нибудь заберет то, что она покорно доставила от своей хозяйки, но Сириус то ли замер от нахлынувшей на него ярости, то ли просто отказывался сделать первый шаг. Когда никто ничего не сделал, птица сама стряхнула багровый конверт с лапы и ударила Сириуса крылом по лицу, улетая прочь. Лицо Сириуса было почти таким же красным, как и лежащий перед ним конверт. Вязкая тишина окружала их еще секунду, и когда кричалка должна была вот-вот взорваться, Сириус вскочил из-за стола и помчался в сторону выхода из Большого Зала. Он не успел, и письмо взорвалось как раз за миг до того, как он свернул за угол.
— СИРИУС ОРИОН БЛЭК!!! — все в Большом Зале замолчали, резко поворачиваясь к столу Гриффиндора. — ТЫ САМОЕ НАСТОЯЩЕЕ ПОЗОРИЩЕ, А НЕ СЫН! — Ремусу показалось, будто его ударили ножом в живот.
— Лунатик, давай! — попытался перекричать громовещатель Джеймс.
— ТЫ И ТАК ОПОЗОРИЛ ВСЮ НАШУ СЕМЬЮ…
— Мы возьмем громовещатель на себя! Сириусу нужен кто-то, кто не даст ему сброситься с Астрономической башни! — Но Ремус лишь пялился на клочок бумаги перед ним, в ушах звенело.
— ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ СВОЕГО БРАТА…
— Лунатик, пожалуйста! — взмолился Джеймс, когда тот не пошевелился. Взгляд Ремуса слегка смягчился, когда он разобрал слова Джеймса. Ремус схватил свою сумку и сумку Сириуса и выбежал из Зала. Визги сестер Сириуса преследовали его вплоть до выцветших каменных ступеней, ведущих на кухню.
За пять лет Ремус изучил Сириуса достаточно хорошо, что, к его счастью, значило, что Ремус наверняка знал, где тот будет после подобного происшествия. К его не счастью, это явно не было местом, в котором Ремус хотел оказаться в середине февраля на севере Великобритании. Тем не менее, он продолжал идти, минуя картину с фруктами, подходя к гобелену с садом в конце коридора. Он отодвинул его в сторону, обнажая деревянную дверь, которую тут же распахнул.
Холодный воздух ударил его по лицу, как только он сделал шаг вперед, а руки жгло от прикосновения к железной ручке, пока он пытался закрыть за собой дверь. Он осторожно перевесил сумки с одного плеча на другое и отправился к озеру, как можно сильнее кутаясь в тонкую мантию. Ветер кусал его при каждом удобном случае, проникая под одежду, и больше всего на свете Ремус хотел снова оказаться в тепле Большого Зала. Земля под ногами была мерзлой, с проплешинами снега, оставшимися после недавней бури, и вскоре Ремус перестал чувствовать кончики своих пальцев.
Наконец показался край озера, и он был там — всплеском черного против природно-бледной зимней палитры. Ремус медленно подошел к Сириусу, наколдовал тихие водоотталкивающие чары и опустился на снег позади него.
Сириус смотрел прямо, его бледное лицо покрылось розовыми пятнами, а обычно сияющие глаза были такими же тусклыми, как и серое небо над ними. Ремус посмотрел на зажатую между губами незажженную сигарету, затем его взгляд переместился на замерзшее озеро. Никто не подавал виду, что он тут не один. Было холодно и тихо, и Ремус лишь знал, что температура его тела падает, а сам он чувствует пустоту внутри себя.
Спустя время Сириус зажег сигарету, сделал длинную затяжку. Он смотрел, как дым кольцами закручивается в морозном воздухе, а потом протянул сигарету Ремусу.
Ремус тоже сильно затянулся, выдохнул. Холод давил на них со всех сторон, и Ремус знал, что скоро им придется зайти внутрь, если они не хотят провести ночь в больничном крыле.
— Тебе не стоит тут находиться, — хрипло сказал Сириус. — Тебе надо беречь силы перед полнолунием.
Ремус ничего не сказал, и Сириус наконец посмотрел на него. Казалось, выражение его лица слегка смягчилось, но когда Ремус повернулся к нему, он увидел, что его ярость лишь превратилась в измученность, и наблюдать за этим было так же больно. Но Ремус не смотрел на него с жалостью; у них с Сириусом было негласное правило, касающееся только их двоих, — никакой жалости.
— Тебе тоже, — ответил Ремус, передавая ему сигарету. Сириус принял ее, но был занят тем, что сдерживал слезы, и не заметил, как кропаль упал в снег.
Ремус так хотел утешить его, но прежде чем первая слезинка успела сорваться вниз, Сириус исчез, оставляя Ремуса сидеть на снегу в одиночестве, не считая большой черной собаки, которая положила голову ему на колени. Ремус запустил руку в собачью шерсть и прикрыл глаза. Сириус заслуживал большего. Ремус хотел помочь Сириус так же, как он помогал ему каждое полнолуние. Ремус хотел сделать так, чтобы Орион и Вальбурга исчезли, и Сириус мог провести каникулы с ним. Они вдвоем лежали бы на каком-нибудь пляже на юге Франции и наслаждались шумом волн и компанией друг друга. Бродяга заскулил, вырывая Ремуса из его мыслей.
Как бы сильно Ремус не пытался противиться этому, его тело начинало отключаться. Он промерз до костей и не мог перестать жаться к теплу, исходящему от Бродяги. Он еще раз прикрыл глаза и уперся своим лбом в собачий.
— Пойдем обратно, — пробормотал он отчаяннее, чем хотел. Бродяга вытянул ноги и лизнул его в лицо. Ремус неуверенно ответил, потрепав его по голове, а потом встал и закинул обе их сумки себе на плечо.
Сириус трансформировался обратно где-то на середине пути в замок и забрал сумки у не возражающего Ремуса. Когда они вошли в замок и закрыли за собой дверь, Ремус резко привалился к стене пустынного коридора и сполз на пол. Сириус бросил сумки и тут же подбежал к нему.
— Черт. Лунатик…
— Все хорошо, Сириус… Я в порядке, просто дай мне минутку.
Когда Сириус приложил ладонь к щеке Ремуса, выражение его лица было абсолютно несчастным.
— Черт, черт, черт… — он подскочил, взволнованно крутясь из стороны в сторону. — Ладно, жди здесь. — Он снял с себя мантию и обернул ее вокруг Ремуса, а потом убежал.
Голова Ремуса раскалывалась, но в остальном он чувствовал себя нормально. Он прикрыл глаза и прислонился головой к стене. По крайней мере он не натворил глупостей. Сириус был известен тем, что в моменты злости совершал что-то необдуманное, и даже если он не показывал, то Ремус знал, что обычно это приводило лишь к ненависти к себе.
Он услышал звук приближающихся шагов, и вот Сириус снова был тут, держал в руках огромную дымящуюся кружку с чем-то горячим и вкусно пахнущим.
— Выпей, — нежно сказал он. Ремус наслаждался тем, как горячая кружка ощущалась в его руках, и после одного глотка его тело снова начало оживать. Он с энтузиазмом осушил содержимое и не удержался от вздоха, когда боль в голове начала проходить. Сириус сполз по стене и опустился возле него, плечом к плечу.
— Прости… — прошептал он, и дыхание Ремуса замерло, когда он почувствовал, как слова Сириуса невесомо касаются его кожи. Пах он восхитительно, и Ремусу показалось, будто у него снова кружится голова.
— Не парься, — удалось ответить ему. — Я в порядке. — Когда Сириус не ответил, Ремус повернулся к нему и добавил: — Правда, — и ему стало легче, когда он увидел, как шаловливая улыбка вернулась на лицо Сириуса.
— Мы пропустили почти всю трансфигурацию, — сказал Сириус, словно бросил Ремусу вызов, и тот фыркнул.
— Я рад, что теперь ты беспокоишься об этом. МакГонагалл нас убьет.
— Не, Минни поймет.
— Нас все равно отправят на отработку.
— Да ладно? — Сириус драматично взмахнул руками. — Чтобы я, и на отработке? Сириус Блэк на отработке?
— Я староста! — пробормотал Ремус, игнорируя размахивающего возле него руками парня. — Пофиг на тебя, МакГонагалл убьет меня.
— Прогуляешь со мной историю магии? — промурлыкал Сириус, успокаиваясь. Ремус послал ему возмущенный взгляд.
— Абсолютно точно нет.
— Луна-а-атик, — Ремус уже знал, что сдастся. — Как будто бы Биннс заметит…
— Но мне надо сходить. Я и так проспал весь прошлый урок…
— …и ему было плевать! Да ладно тебе, Лунатик, пожа-а-алуйста, — Сириус зарылся носом в волосы Ремуса, и да, все мысли, которые могли бы быть в его голове, просто испарились. Дурацкий Сириус со своими дурацкими заигрываниями.
— Хорошо! — фыркнул он. Сириус ухмыльнулся и быстро поцеловал его в макушку. Да пошел он к черту, думал Ремус, но его лицо, розовея, выдало его. Он поднялся в бесполезной попытке отвлечь Сириуса от того, как покраснел.
— Хочешь заняться чем-нибудь особенным? — спросил Сириус.
— Как же нам повезло, что ты просто гений, когда дело доходит до того, чтобы придумывать непродуктивные занятия вместо учебы.
— Давай просто вернемся в гостиную, — сказал Сириус, кивком принимая комплимент. — Кто знает? Пустая комната, теплый камин, плюшевые диваны… Уверен, мы найдем какое-нибудь продуктивное занятие, — он подмигнул, и Ремус покачал головой.
— Из-за тебя я лишусь значка старосты.
Первое занятие за сегодня кончилось еще до того, как они успели дойти до общей гостиной, и им не посчастливилось натолкнуться на самодовольного Северуса Снейпа, который как раз шел с трансфигурации, на которой они тоже должны были быть.
— Прогуливаешь, Блэк? — сказал он, его нависший взгляд мерцал из-под темных волос. Он по-любому знал о Громовещателе; там была почти вся школа. Ремус уже был готов оттаскивать Сириуса, если придется, но Сириус, сохраняя самообладание, лишь ответил:
— Отвали, Нюниус.
Ремус с опаской смотрел, как щурился Северус, но к его облегчению, тот просто развернулся, собираясь уходить.
Они бы мирно разошлись, если бы Северус не повернулся в последнюю секунду и не пробормотал:
— Передавай брату привет, — Сириус практически кинулся на него, но Ремус был слишком быстр. Он встал между ними, прижимая руку к груди Сириуса, чтобы сдержать его, и рыча второму.
— Заговоришь с Регулусом еще раз, и сделаю так, что Лили узнает все, что ты со своими дружками говоришь о ней. — Северус открыл было рот, чтобы возразить, но Ремус и шанса ему не дал, — Слово. В. Слово, — сказал он, нависая над ним. — Думаю, мне она с легкостью поверит, а? — Северус посмотрел на него почти что безумными глазами, но в итоге развернулся и просто ушел.
Ремус даже не заметил, когда он успел так распалиться, только то, как ярость уходила. Яркий свет поблек, когда его взгляд сместился, а живот скрутило, когда он понял, что его глаза, должно быть, стали цвета расплавленного золота, словно волчьи.
— Ремус…
Он сбросил руку с груди Сириуса, голова гудела в такт стучащему сердцу. Сириус звал его по имени только по нескольким причинам, и Ремус слышал что-то новое в его голосе. Когда он, слегка паникуя, обернулся, чтобы посмотреть на Сириуса, выражение его лица удивило Ремуса. Это было выражение чистейшего благоговения, и на секунду они оказались единственными двумя людьми в этом коридоре. Что-то проскочило между ними, и на мгновение они оба почти сдались. Часы украденных взглядов и тихая тоска почти вырвались наружу прямо в том моменте, но Ремус почувствовал, как сжалось его сердце — резко — и отпрянул в сторону, оставив слегка наклонившегося вперед Сириуса ни с чем.
— Пойдем, — сказал Ремус, глядя куда угодно, только не на Сириуса. Напряжение все еще витало вокруг них, и никуда не уходило.На лице Сириуса мелькали то замешательство, то боль, то еще что-то, чего Ремус не мог определить. Сириус послушно шел за ним. Ни один из них не проронил ни слова за всю обратную дорогу.
Время, которое они провели, прогуливая историю магии, пролетело незаметно. Гостиная была удачно пуста, и в первые полчаса Сириус закончил эссе по зельям, а Ремус все это время сидел на диване и делал вид, что читает книгу. Его все еще трясло от проявления волка, даже если это было всего лишь короткое мгновение. Каким-то образом Снейп задел в нем что-то, из-за чего он перестал просто сдерживать Сириуса. В его груди поднялось чувство, какое он испытывал только в ночи, когда луна была полной, а все его мысли были заняты только одним — защитить.
Взгляд Ремуса скользнул к парню, сгорбившемуся над столом и аккуратно выводившему слова на пергаменте. Сириус выглядел более сосредоточенным, чем в последние недели, и Ремус сдержал вздох, глядя на него. Даже сейчас он был красив. Это почти выводило из себя.
— Лунатик?
Глаза Ремуса вернулись к страницам книги.
— А?
Сириус сделал паузу, затем сказал:
— Что Нюниус говорит об Эванс за ее спиной?
Ремус поднял брови.
— Понятия не имею.
— Не понял.
— Я никогда не слышал, чтобы Снейп говорил об Эванс со своими друзьями, — пожал плечами Ремус. — Не имею привычки общаться с данной компанией.
Сириус недоуменно посмотрел на него.
— Но этот сальный придурок очень испугался, когда ты сказал, что расскажешь ей.
— Да, знаю, — медленно сказал Ремус.
— Так... что? Ты просто предположил?
Ремус снова пожал плечами.
— Это ведь действительно говорит кое-что о его характере, не так ли? — Сириус смотрел на него пару секунд, затем его губы изогнулись в улыбке.
— Ты очень хитрый, Ремус Люпин.
— Я уверен, что это результат твоего дурного влияния, — фыркая от смеха, ответил Ремус, но взгляд Сириуса был ласковым и непоколебимым.
— Тебе повезло, — мягко сказал он. Ремус сглотнул. Он мог поклясться, что Сириус наклонился вперед.
Глаза Сириуса опустились на его губы.
— Сириус…
Это должно было быть предупреждением, но где-то на полпути переросло в мольбу. Последнее, что увидел Ремус, — зрачки Сириуса слегка расширяются, и он бросается вперед, сокращая расстояние между ними. Ремус растаял от его прикосновения.
Сириус Блэк целовался с неизмеримой страстью, зажав Ремуса между диваном и собой. Ремус не видел ни фейерверков, ни лепестков, ни прочей романтической чепухи, он просто чувствовал губы Сириуса, теплые и напористые, прижимающиеся к его собственным, и в его груди было такое ощущение, словно ничто и никогда не было более правильным.
Затем Сириус резко отстранился.
— Черт, Ремус… — он попятился назад, а затем бросил на Ремуса последний нечитаемый взгляд, прежде чем выбежал из общей гостиной.
Через десять минут Сириус не вернулся, и Ремус отправился на Зелья один. Все его переживания по поводу внезапного ухода Сириуса были подавлены мыслью о мягких темных волосах между его пальцами и привкусом табака на губах. Ремус был так увлечен, что врезался в кого-то, выходящего из-за угла, возле лестницы, ведущей на второй этаж.
— Извини...! — Ремус поднял голову, чтобы посмотреть, кто это, и его сердце забилось быстрее, когда он увидел Сириуса. Но... нет. Этот парень был слишком низкого роста. Его волосы были подстрижены до обычной длины, и держался он по-другому.
— О, это ты, — сказал мальчик. Ремус замер. Он не мог разбираться с этим прямо сейчас; это была территория Сириуса. Ремус уже собирался вновь извиниться и уйти, когда Регулус остановил его.
— Подожди! Ты... ты можешь сказать Сириусу... что это был не я? — Ремус не знал, что сказать, но Регулус продолжил: — Я имею в виду, что я не рассказывал матери о том, что случилось на прошлой неделе в подземельях. Это... это наверное Белла, или Цисси, или кто-то еще. Я бы никогда... — он остановил себя и опустил взгляд. — Просто, эм, скажи ему. Пожалуйста.
Ремус не мог стереть с лица недоуменное выражение, но зато смог ответить:
— Да, конечно.
Регулус отрывисто кивнул. Казалось, он сомневался, стоит ли говорить что-то еще или нет, но в конце концов снова кивнул и сказал:
— Хорошо, — и поспешно ушел. пока Ремус смотрел ему вслед. Гудение в голове возвращалось.
Сириус не появился ни на зельях, ни на последующих уроках, и к концу четвертого урока Джеймс начал волноваться. Будучи единственным, кто знал, что Громовещатель, скорее всего, не был причиной внезапного исчезновения Сириуса, Ремус изо всех сил старался убедить Джеймса, что с их другом все в порядке и, возможно, он просто находится на астрономической башне и сидит там, молясь при этом Мерлину, чтобы Джеймс не вспомнил про карту, с помощью которой они бы нашли его в мгновение ока. К счастью, Джеймсу вскоре пришлось уйти на тренировку по квиддичу, поэтому Ремус поужинал, попрощался с Питером и отправился на поиски единственного человека, который мог бы помочь ему разобраться в своих чувствах.
***
— Он сделал что ?! — кто-то шикнул на них, и Ремус понизил голос.
— Он... прижал меня к дивану в общей гостиной и поцеловал как в последний раз.
Его лицо стало пунцовым. По лицу Лили расползлась ухмылка.
— Самое время…
— Что?
— Ничего, ничего. Но, Мерлин , Ремус… — тут она увидела выражение его лица и остановилась. — В чем дело? Тебе... не понравилось?
— Нет! Мерлин, нет, дело не в этом. Я просто... ты действительно не против? — Ремус невнятно взмахнул рукой, когда слишком знакомое чувство ужаса поселилось в его груди. — Я о том, что Сириус — парень, и я тоже, если что, парень…
Лили горько улыбнулась.
— Ремус, прошло семь лет с тех пор, как я начала проявлять признаки магии, а Туни так и не перестала называть меня уродом. Я знаю, каково это — чувствовать себя не в своей тарелке, или, как любит выражаться моя сестренка, “полной и абсолютной мерзостью”. Очевидно, ты не урод и не мерзость, — быстро добавила она. — По крайней мере, не больше, чем я. — Ремус улыбнулся. — Я хотела сказать, что всегда найдутся люди, которые будут плохо относиться к тебе из-за того, что ты отличаешься от других, но я никогда не буду одной из них. И даже если люди начнут говорить всякую чушь о вас двоих, ты не должен позволять этому задевать тебя. Я думаю, что большинство комментариев в любом случае будет исходить от ревнивых девчонок, — Лили вздохнула. — Сириус немного придурок, но я не слепая.
Ремус помрачнел.
— Боюсь, что я тоже.
Она рассмеялась, потом на мгновение задумалась.
— Знаешь, он хороший парень, если снять с него кожанку и смыть одеколон. И ты ему определенно очень нравишься.
— Лили!
— Что? В последнее время мне приходится привыкать к однополым парам, — Ремус поднял брови, а Лили лишь пожала плечами. — После того, как я в прошлом месяце увидела, как целуются мои соседки по комнате, они вообще перестали скрываться.
— Марлен действительно помогла Доркас стать смелее?
— Да. Иногда она перебарщивает, так что предупреди Джеймса, прежде чем вы с Сириусом начнете создавать воспоминания в вашей спальне.
— Ты ужасна, Эванс. Знала об этом?
— Ради вас стараюсь, — она улыбнулась, прислонившись спиной к книжной полке. — Итак, что ты собираешься делать с Сириусом?
— Не знаю, — вздохнул Ремус. — Этот придурок буквально засунул свой язык мне в глотку, а потом, черт возьми, сбежал. Я не знаю, что делать.
Она повернулась к нему.
— Я дам тебе свой совет, если ты действительно прислушаешься к нему.
— Да. Давай.
— Ну, я думаю, тебе нужно просто подождать, — сказала она. — Пусть все идет своим чередом, не дави на него. В конце концов, все наладится, я тебе обещаю.
Ремус нахмурил брови.
— Думаешь? — он не знал, как Лили может быть так уверена, но то, как она смотрела на него, заставило Ремуса подумать, что, возможно, она знает что-то, чего не знает он. Она сжала его руку.
— Конечно.
Когда они вернулись в общую комнату, было уже больше одиннадцати, и Ремус знал, что ему придется встретиться с ним лицом к лицу. Лили пожелала ему удачи, и они разошлись в разные стороны.
Однако когда Ремус открыл дверь в их спальню, его встретила тишина. Похоже, остальные трое решили пораньше лечь спать, и все шторы на их кроватях были задернуты. Единственным источником света была растущая луна, просачивающаяся через окно. Ремус почувствовал, как волна тошноты скрутила его, но он решительно отмахнулся от нее и подошел к своей кровати. Он тихо переоделся и уже собирался было забраться в постель, когда почувствовал чудесный запах.
У его кровати стояла темно-красная кружка горячего шоколада, наполненная огромным количеством взбитых сливок. Ремус беспомощно смотрел на нее, пока, наконец, не протянул руку вперед. Когда он поднес кружку ко рту, ладони уже были теплыми. Запах был похож на запах амортенции; Ремусу казалось, что он мог бы сидеть так вечно. Он посмотрел на кровать Сириуса и сделал глоток горячего шоколада, смешавшийся со слезами, подступающими к горлу.
***
СУББОТА: день святого Валентина
3:09 . Что-то было не так. Ремус открыл глаза и некоторое время лежал, напрягая слух, прежде чем понял, что слева от него кто-то слабо скулит. Он выскользнул из-под теплого одеяла и, шаркая, подобрался к соседней кровати. Когда он откинул покрывало, то обнаружил Сириуса, дрожащего и напряженного, бормочущего и хныкающего.
— Прекрати... оставь его…
Взгляд Ремуса смягчился, и он присел на матрас. Нежно прикоснувшись рукой к плечу Сириуса, он прошептал:
— Сириус. Сириус про...
Раздался вздох, и рука Сириуса взлетела вверх. Ремус вздрогнул, но кулак Сириуса остановился в дюйме от его лица и пораженно опустился.
— Черт возьми... прости, Лунатик.
— Все хорошо, — сказал Ремус, поерзав на кровати. — Ты в порядке?
Несколько секунд было тихо, раздавался лишь звук выравнивающегося дыхания Сириуса.
— Да, — сказал он наконец, — извини, что разбудил тебя.
Ремус покачал головой.
— Не глупи.
В свете яркой луны, отражающейся от темно-красных штор, глаза Сириуса выглядели еще более тусклыми, чем когда-либо. Его волосы были липкими от пота, а бледная голая грудь неровно вздымалась. Сириус выглядел как любой нормальный парень на пороге взрослой жизни; ничем не напоминал принца, ничем не напоминал наследника благородного и древнейшего дома Блэков. Он был несовершенен и совершенен, и Ремусу было больно за него.
Когда Ремусу наконец удалось, с некоторым усилием, поймать его взгляд, он собрал последние остатки решимости и прошептал:
— Могу я... ты хочешь, чтобы я остался?
Он ждал, затаив дыхание, но за вопросом последовала лишь тишина. Сердце упало, лицо горело, Ремус встал. Сколько раз он собирался позволять себе так делать? Лучшее, на что он мог сейчас надеяться, это то, что утром Сириус ничего не вспомнит. Ремус повернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и двух шагов, как влажная рука обхватила его запястье, а голос почти потерялся в темноте.
— Останься.
Облегчение разлилось по его телу, и Ремус беззвучно кивнул. Пальцы Сириуса переплелись с его пальцами, и в следующее мгновение Ремус снова оказался под теплым одеялом. Когда он вновь начал погружаться в сон, он мог поклясться, что на мгновение почувствовал, как чужие губы прижались к его шее. Было три часа ночи, и ноги Сириуса были холодными, но его руки были теплыми и обхватывали покрытые шрамами руки Ремуса, и прошло совсем немного времени, прежде чем они оба погрузились в сон.
***
На следующее утро Ремус проснулся от звонкого смеха. Когда он сел и протер глаза после сна, то фыркнул.
— Мерлинова борода , Сохатый!
Волосы Джеймса — его второе по значимости физическое достоинство (по его собственному мнению, конечно) — были ярко-розовыми. Сириус вскочил с кровати и набросился на Джеймса с маниакальной ухмылкой.
— Эванс действительно превзошла себя в этом году, — воскликнул он, поглаживая копну на его голове. — Это невероятно!
Джеймс выглядел лишь слегка обеспокоенным.
— Она, должно быть, сделала это вчера...
Сириус не слушал.
— Ты выглядишь так, будто засунул голову в аппарат для магловского ватного сахара!
— Интересно, как долго она над этим работала… — пробормотал Джеймс, отталкивая Сириуса от себя.
— Это сахарная вата, Бродяга, — сказал Ремус. — И, да, Сохатый, учитывая, что это Лили, могу поспорить, что ты не избавишься от этого несколько дней.
— Как же Сохатик справится с таким количеством внимания! — застонал Сириус, упав обратно на свою кровать. — Какой кошмар!
Ремус обменялся быстрым взглядом с Джеймсом. С ним все в порядке.
Ни Питер, ни Джеймс не обратили внимания на то, что Ремус сейчас сидел в кровати Сириуса, но Ремусу было неприятно чувствовать на себе вопросительные взгляды двух друзей. Однако, когда Сириус снова устроился рядом с ним в кровати, ему стало все равно. Джеймс шепотом спросил Ремуса “кошмары?” , и когда тот кивнул, на этом все и закончилось.
Это была долгожданная суббота, поэтому, несмотря на настойчивые просьбы Джеймса спуститься в Большой зал и позавтракать там, они решили тайком взять еду из кухни и поесть в комнате.
— Вчетвером мы не поместимся под мантией. Лучше пойдем парами.
— Хорошо, Сохатый, — сказал Сириус, вставая. — Тогда вместе?
— Вообще-то! — вскочил Питер. — Я хотел спросить совета у Джеймса по поводу... ну, вы понимаете. Можно я с ним пойду?
— Конечно, Пит, — пожал плечами Сириус. — Как хочешь. — Ремус не был уверен, как он относится к тому, чтобы остаться наедине с Сириусом, но беззаботность Блэка не оставляла ему выбора, кроме как сидеть спокойно. — Не совсем понимаю, почему ты спрашиваешь совета по поводу девушек у Сохатого, — добавил он. — Он не очень-то преуспел в своих начинаниях, вся школа об этом знает.
— Наверное, он просто пытается поднять Джеймсу самооценку, — предложил Ремус с добродушной улыбкой. Джеймс нахмурился и бросил подушку во все еще сидящих в кровати Ремуса и Сириуса.
— Погнали, Пит, и без этих тупиц справимся, — он схватил мантию-невидимку и с силой распахнул дверь, но его раздраженный вид рассеялся от наглого подмигивания, прямо перед тем, как он захлопнул дверь.
В комнате почти мгновенно воцарилась тишина, и Ремус откинулся к изголовью кровати. Они с Сириусом сидели на противоположных концах кровати, один запустил пальцы в волосы, другой дергал за свободную нитку на рукаве.
— Итак, — сказал Сириус через некоторое время, заставив Ремуса поднять взгляд. — Что у нас на сегодня?
Этим утром его глаза были мягкими и яркими, великолепными, как летнее солнце, отражающееся от озера; Ремус решил, что может ослепнуть, если будет смотреть в них слишком долго.
— На самом деле у меня не было никаких планов, — сказал он.
— Ну, — сказал Сириус, — мы же не можем весь день пролежать в постели, — его глаза на секунду опустились вниз. — Если только ты не придумаешь что-нибудь интересное.
— Не дразни меня, Сириус.
Ремус пихнул его ногой в красно-золотом носке, но прежде чем он успел отпрянуть, Сириус обхватил пальцами лодыжку Ремуса. Сириус смотрел вниз, туда, где они соприкасались, и его дразнящая улыбка сменилась подергиванием.
— ...Сириус?
— А что, если нет? — спросил он наконец, почти шепотом.
Брови Ремуса нахмурились.
— Что, если нет... что?
Прошлой ночью Ремус позволил себе даже намек на надежду, но он бы не поверил в это до конца, пока не услышал бы, как Сириус сказал это прямо. Сириус сглотнул, и Ремус почти почувствовал, как колотится его сердце.
— Я знаю, что я твой лучший друг, — медленно начал Сириус. — И... и я не знаю, гей я или... или другое. Что там? Бисексуал. Я не знаю, — его кадык дернулся. — Но в любом случае, я думаю, что поддразнивания уже давно перестали быть поддразниваниями. — Пальцы Сириуса выводили маленькие круги на лодыжке Ремуса, как будто он успокаивал себя. — А вчерашний поцелуй... черт возьми, Лунатик. Ничто и никогда не было таким правильным .
Ремус беззвучно кивнул, а Сириус продолжил.
— Ты всегда был важен для меня — я знаю это — но до этого года я не понимал, что именно чувствую к тебе. Ты делаешь меня счастливее, больше, чем кто-либо другой. Ты... — он опустил взгляд, и на его щеках появился красивый румянец. — Из-за тебя я хочу делать всякие глупости, как Сохатый из-за Эванс, — Ремус слегка улыбнулся, но в глазах Сириуса было отчаяние. — И я подумал, может быть, после стольких лет, ты мог бы посмотреть на кого-то... я не знаю. На кого-то вроде меня, — закончил он с тихим вздохом, и Ремус мог думать лишь о том, что уверен, что любит этого мальчика.
Затем Сириус провел большим пальцем по особенно глубокому шраму на его икре, и сердце Ремуса сжалось. О чем он думал? Это же Сириус Блэк . Там, где у него была красота, у Ремуса были шрамы и кости; там, где у него были деньги, обаяние и харизма, у Ремуса были рваные мантии и многолетнее клеймо.
— Так не пойдет, Сириус. Я тебе не пара. Ты... ты заслуживаешь лучшего.
Сириус беспомощно уставился на него, затем подался вперед и поцеловал его, а Ремус на секунду замер, прежде чем зарылся руками в его волосы и поцеловал в ответ. Губы Сириуса были теплыми, и он целовал его так, словно делал это годами. Он прижимался все сильнее и сильнее, пока не отстранился и не заглянул ему в глаза.
— Пожалуйста... Лунатик, — вздохнул он. — Я твой. Я всегда был только твоим, и только таким и буду, — Сириус оставил легкий поцелуй на шраме под челюстью Ремуса. — Скажи мне, что ты позволишь.
Ремус сглотнул, его сердце бешено билось в груди.
— И я твой, Сириус, — согласился он. До тех пор, пока ты позволишь.
В глаза Сириуса вернулся блеск.
— Тебе понравились мои подарки?
— Что?
— Мои подарки . Шоколад, шарф, розы!
— Это был ты ? — простонал Ремус. — Придурок, конечно, это был ты.
— Ага, а Лили сразу же догадалась. И Хвостик в конце концов тоже догадался. Как оказалось, я не так уж хорошо умею делать вид, будто ты не сводишь меня с ума.
— Думаю, мне повезло, — Ремус улыбнулся, откинувшись назад. — Хотя я думаю, что Лили давно нас раскусила. От нее ничего не скроешь.
— Это точно, — Сириус снова ухмыльнулся. — Чего не скажешь о Сохатом. Не думаю, что он что-то заподозрил.
— О, он будет в бешенстве, когда узнает, что его оставили не у дел.
— “Чувак, поверить не могу, что ты не позвал меня подкатывать к нашему Лунатику!” — Ремус фыркнул, и Сириус склонил голову набок, изучая его лицо. — У меня есть еще один подарок, если ты хочешь.
Ремус улыбнулся, покачав головой.
— Думаю, ты уже догадался, — Сириус вскочил с кровати, подошел к своему сундуку и достал огромный букет двухдневной давности. Ремус неверяще уставился на него.
— Я думал, это Хвоста.
— Он соврал, все это время они были моими. Он сказал так только для того, чтобы не испортить сюрприз, — Сириус протянул букет Ремусу и с этой своей раздражающей уверенностью выпятил подбородок. — Тебе нравится?
Ремус опустил взгляд на красивый букет и почувствовал, как сжалось его сердце.
— Ты… — он усмехнулся. — Ну ты и дурачок, знал?
Сириус усмехнулся.
— Тебе нравится.
— Придурок.
Сириус одарил его настоящей, прекрасной улыбкой, и Ремус решил, что хочет целовать эти губы каждое утро до конца своих дней.
— С днем святого Валентина, Лунатик, — довольно вздохнул Сириус. Он снова лег, и Ремус на автомате запустил пальцы ему в волосы. Он знал, что динамика их отношений изменилась, но это не казалось чем-то новым. Между ними всегда было что-то иное, что-то такое, чего не было ни у кого другого, независимо от того, хотели они это признавать, или нет.
— С днем святого Валентина, Бродяга, — пробормотал Ремус ему в волосы. — Хочешь взглянуть на свой подарок?
— Что? — Сириус сел. — У тебя есть подарок для меня?
— Вроде того. Он у меня уже давно. На самом деле, это скорее сюрприз, а не подарок.
— Великолепно! Что это?
Ремус потянулся к шее и стянул рубашку через голову. Сириус заметно сглотнул, его взгляд остановился на голом торсе, но Ремус сделал вид, что не обратил внимания на его внезапную потерю самообладания.
— Я думаю, ты заметил, что весь год я был более осторожен, когда переодевался перед тобой, возвращаясь к тому, как все было раньше. До того, как ты узнал обо всех… — Ремус неопределенным жестом указал на шрамы, покрывающие его грудь и руки. Сириус кивнул.
— Ну, прошлым летом луна выдалась довольно трудной, больше в душевном плане, чем в физическом. Мне было одиноко — волк почувствовал это, и... он справляется с этим хуже, чем я. На следующее утро я чувствовал себя таким безнадежным. — Сириус смотрел на него с нечитаемым выражением. Возможно, он пытался понять, куда ведет эта история и какое, черт возьми, отношение она имеет к нему и Дню святого Валентина. — Очень безнадежным, на самом деле, — сказал Ремус, глядя на свои руки. — Помнишь, я рассказывал тебе о шрамах, которые у меня есть… — он произнес слово “шрамы” как ругательство, и Сириус вздрогнул, — те, которые не совсем от волка?
— Черт, Ремус …
— Нет, все хорошо, обещаю, — быстро сказал Ремус. — Я вспомнил, что ты говорил мне в прошлом году. Я не сделал ничего плохого, — Сириус не выглядел убежденным. — Я дал слабину, и я скучал по тебе — по всем вам — и, ну… — Ремус отогнул левую часть своих брюк, и губы Сириуса приоткрылись. Там, прямо над изгибом бедренной кости, было небольшое множество черных линий и точек. Пальцы Сириуса инстинктивно потянулись к ним, но он приостановился и посмотрел на Ремуса, ища разрешения. Ремус кивнул, и Сириус провел пальцами по обнаженной коже. Ремус вздрогнул.
— Это...?
— Созвездие Большого Пса, — лицо Ремуса вдруг стало горячим. — Я знаю, что это глупо. Это ужасно созависимая вещь. И я не хотел тебе показывать, потому что боялся, что ты отреагируешь… м-м-м!
Сириус поцеловал его, холодные руки крепко, почти болезненно, обхватили его бедра. и Ремус никак не хотел его отпускать.
— Лунатик, — выдохнул Сириус, когда они разорвали поцелуй. — Это навсегда. Это навсегда .
Ремус посмотрел на парня перед собой — розовые губы, взъерошенные волосы, глаза сверкали как солнце — и улыбнулся. Поцелуем Сириус избавил его от всех сомнений, которые Ремус испытывал уже давно, и это было так чудесно.
— Хорошо, — сказал он хрипло. — С тобой “навсегда” звучит хорошо. Если ты позволишь.
Сириус улыбнулся.
— Всегда.