Work Text:
Твик Твик был крайне неуклюжий суетливый и нервозный. Из-за этого на его пальцах и коленках всегда было множество пластырей. Его раздражали болючие заусенцы и корочки заживающих ран, а особенно их некрасивый жалкий вид, поэтому, чтобы не смущать окружающих, он клеил разноцветные пластыри и вечно прятал их под длинными рукавами, под партой, за спиной или в сжатых кулаках. Но сегодня пластыри были и на лице. На носу был пластырь с Губкой Бобом. На розовых щеках красовались с Молнией МакКуином, с разноцветным конфетти, с Человеком Пауком. Просто голубой в белый горошек залепил ссадину на подбородке. С выглядывающими из-за пластырей пятнами зеленой зеленки радужное переливчатое синим фиолетовым и жёлтым побитое лицо было ещё цветастей и привлекало внимание. Твику казалось, что обычно он совсем его не привлекал. То есть был серым невидимым тучеобразным. А сегодня слишком цветным.
В два года мамина кузина по линии отца заколдовала его. Твик был в этом уверен. В два года вещи еще не запоминаются так ярко, но он запомнил ее выразительные синие-синие глаза, улыбку и бархатные растянутые гласные южного акцента. Настоящего южного без снега и гор, а с пальмами, морем, кокосами и ананасами. Да. Сомнений нет. Она сказала «Слишком уж он милый», ущипнула кроху за нос и заколдовала его, выводя алым ртом беззвучное заклинание наоборот, чтобы родители страшную ее ведьмину сущность не прознали. Возможно, милым Твик Твик и остался до сих пор, но вот показать свою миловидность больше точно не мог. Южная ведьма заколдовала его быть невидимкой, и с тех пор родители его почти не замечали. Его дерганая натура тоже была последствием, потому что заклинание было слишком сильным и разрывало его изнутри.
Если его сегодня заметит учительница, он скажет ей, что упал с самоката в колючий куст, где проживала кошачья семья, и мама кошка, беспокоясь о своих чудных детках, расцарапала его лицо. И Твику совсем-совсем не больно! И он в полном порядке! И даже может пойти на занятие физкультуры, потому что котята были очень милые, а пластыри он купил у очень похожей на родственницу ведьму девушки, отчего все быстро-быстро у него заживет.
Вероятно, из-за этих чудо-пластырей сегодня его и замечали. Новые обрывки магии магазина все за доллар, заглушали старое заклятие. Одноклассники строили гримасы, корчились и хмурились. Замечали. Твик задержался у учительского стола, осмотрелся и ускорился, перепрыгивая через раскиданные сумки в проходе, путаясь в своих ногах и падая. На полу он нашел булавку, потянулся за ней под стульчик, но тут его рюкзак начал левитировать, и его потянуло за ним. Булавка осталась одиноко лежать.
— Ай-яй-яй! Я сейчас улечу! — зажмурился он, обнимая себя руками.
— Привет, — проговорил голос Крэйга. Точно ли Крэйга?
Твик открывает один глаз, моргает, смотрит на синюю шапочку, темную торчащую вверх челку. Открывает второй глаз смотрит в синие-синие глаза одноклассника. И ойкает.
А он и не знал, что Крэйг тоже такой! Быть может, Крэйг уже его заговорил и приворожил, потому-то дергался Твик рядом с ним меньше, и уголки рта его в разные стороны тянуло, зубы обнажая, и издавая «Ха-ха!» каждые тридцать три секунды, хотя Крэйг очень странно и редко шутил. Нет сомнений, он тоже умел колдовать!
— Привет, — шмыгает Твик, встаёт ровно на ноги, смотрит на колдуна восторженно. Он же приворожен, как еще он может смотреть? — Я сяду рядом?
— Да-а, то есть ты же всегда здесь сидишь.
— И сегодня сяду. У меня выбора же нет, да, Крэйг? — Твик проглатывает «чародей Крэйг».
Вот-вот еще одни чары! Он не может его раскрыть! Язык немеет, пластыри натягиваются, когда Крэйг его снова заставляет улыбнуться, а пальцы путаются в друг дружке, чешутся под пластырями новые ранки поверх старых. Он порезался о бумагу, о свои же ногти и зубы, немного ножом для масла, а мизинчиком обжёгся, когда проверял достаточно ли остыл его утренний кофе.
— Ну, если не хочешь со мной сидеть…
— Хочу! Как я могу не хотеть?
— То есть тебе нравится сидеть со мной?
— Да! Мне ведь всё с тобой связанное нравится, — Твик щурит глаза, он угрожает тем, что все понял, заглядывая в волшебный синий цвет.
Интересно, какое именно заклинание наоборот произнес Крэйг и когда? Твик не помнит. Возможно, после заклинания на приворот было заклинания забвения, и Крэйг просто стер из его головы лишнее. Возможно, вообще все воспоминания с ним не настоящие и они вовсе не друзья! Возможно, он сел за эту парту сегодня впервые и никогда этого мальчишку в шапке со смешным помпоном не знал. Его просто вот минут пять назад приворожили, заменили воспоминания и насильно к себе привязали! У Твика очень слабый иммунитет. Это и магии касается. Ему слово наоборот не скажи подействует! А может он сам может? Ведь та ведьма ему родственница. Может, капля магии и к нему перешла?
Он пропускает мимо странный тихий-тихий шепот Крэйга, про кого-то, кто ему нравится. Это не важно. Важно — подобрать правильное слово и перевернуть его, потому что, если переворот неправильно сказать, то можно наслать настоящую катастрофу и проклятие на всю оставшуюся жизнь! Должен ли он сначала себя отворожить? Или все вспомнить? Тин… Тина-а-мопсвы! Нет-нет. Сложно сказать мягкий знак. Как вообще его сказать в начале слова и не после согласной? Значит, нужно другое слово! Расколдуйся! Яс-ийу-уд… лок! Сар!
— … и еще забавный, весело с тобой. Не понимаю, почему к тебе пристают. И вообще, если что, меня зови, я драться немного умею и…
— ЯСИЙУ-УД-ЛОК-САР!!!
Твик громко выкрикивает заклинание, вскакивает со своего места, чувствуя на себе множество взглядов. Галдеж затихает, одноклассники пялятся на него, хихикают. Обращают внимание! Вот оно! Сработало! Его заметили! Все разом заметили. Твик таращится на Крэйга, что глупо хлопает глазами на него. И ничего ни-че-го-шень-ки Твик больше не чувствует! И шапка у Крэйга криво на правый бок съехала, и челка торчит вверх, да раздражает. У него не синие, а тусклые и больше темно-серые глаза. У него вообще на подбородке прыщ! Фу какой Крэйг не красивый. Воротник у него задрался, а пенал весь ручкой разрисован, в тетради корявый нечитаемый почерк и неправильно написанные слова все в красных исправлениях!
— Ты чего? — спрашивает Крэйг и даже меньше кажется, хотя они мерились на прошлой неделе, и Крэйг был выше Твика на семь сантиметров. Вот же подлец, столько всего Твику насильно внушил! — Я что-то не то сказал? Я не имел ввиду ничего странного.
А Твик улыбается, подхватывает сумку с крючка, вертит головой и, выцепив свободную парту, направляется к ней. Крэйг вскакивает следом, но не более. Твик краем глаза видит его растерянное лицо. Вот-вот, я раскрыл твое колдовство и разрушил твои чары, думает довольно он, кидает сумку к крайней первого ряда парте, садится и тут же слышит топот маленьких каблучков на ботиночках одноклассницы Эми.
— Тебе нельзя сидеть здесь!
— Но здесь никто не сидит.
— Да, но рядом сижу я! Я не буду сидеть рядом с чокнутым!
— Но-но, — почти отвечает ей Твик уже тише и, прижав к животу сумку, словно щит. Магия его уверенности тает.
Одноклассница наводит шум, замечает его слишком сильно, замечают его и мальчишки спереди, пара глаз таращится с третьего ряда, а на втором уже шепчутся. Твик ищет желтый помпон шапки и полностью теряется, когда находит. Так много глаз наконец смотрят на него, а Такер совсем не смотрит. Что-то неприятно зудит внутри, склеивает вместе коленки и локти, вжимает шею в плечи. Он ведь расколдован. Ему на Крэйга теперь все равно, на глупую шапочку, на его привет, пока, до завтра, до понедельника, приходи в гости, ты понравился Страйпи и должен ее теперь навещать, Клайд одолжил мне пару дисков, приходи-приходи-приходи и пусть всё, что и делает Твик, так это наговаривает, какой же стресс находится в доме Такеров, Крэйг все равно зовет, а Твик все равно приходит. У него дома не лучше. Ни у кого не лучше. И, когда всё-таки Твик зовет Крэйга к себе, тот тоже приходит.
— Проваливай! — вопит девчонка и вдруг хватает его рюкзак, тянет, а Твик сильнее его к себе прижимает. Он пытается удержаться на стуле и шепчет «Какой стресс какой стресс, я этого не выдержу!!!» Кто-то справа смеется, а слева уже тянется, чтобы помочь Эми и, когда все глаза в классе смотрят на его одного, он жалеет, что расколдовался. Возможно, Крэйг сможет заколдовать его заново?
— Все хватит! Я ухожу!!! — кричит он, вскакивает с места, перебегает на свое прошлое, кидает сумку на стул и смотрит на желтый помпон, что все еще отвернут от него.
— Крэйг, — зовет взволнованно Твик.
Помпон дергается, но голова не поворачивается. Твик разглядывает незамысловатый узор синей шапки, который знает уже наизусть и иногда рисует на последних листках своих тетрадок.
— Крэйг, заколдуй меня обратно.
Помпон снова дергается, но Крэйг все еще на него не смотрит, а что-то чиркает на полях тетради. Загогулины, крючки, спиральки, обведенные шахматным узором полупрозрачные квадратики.
— Крэйг, пожалуйста!
— Я тебя не понимаю, — отвечает тот сухо.
Возможно, он не умеет контролировать свою магию? Возможно, его голубоглазая мама его не научила? Тогда научит Твик! Он садится на место, все еще чувствуя чужие шепотки под кожей и взгляды затылком. Они все залазят ему под разноцветные пластыри и ковыряют ранки. Он пододвигается ближе, перевешивается через узкий проход поближе к волшебнику, что может его спасти. Только он один. К южным океанам он не добежит, а купить столько магии даже в долларовом магазине не хватит денег. Крэйг, наоборот, отодвигается от него ближе к стенке и тычет ему вытянутым средним пальцем в лицо.
— Крэйг, я научу тебя колдовать! Это не сложно. Мне нужно, чтобы ты заколдовал меня обратно. Только ты можешь! Это совсем не сложно. Скажи «заколдуйся» наоборот и посмотри на меня. У тебя же волшебные глаза.
Одноклассник вздрагивает, поворачивается к нему, хлопая этими самыми глазами.
— Какие-какие у меня глаза?
— Волшебные!
Его щеки медленно покрываются розовыми пятнами румянца, он моргает и смотрит на Твика. Кажется, как все, но по-другому. Так на него смотрит только Крэйг Такер, и Твик любит этот странный непонятный, но поэтому и интересный взгляд.
Твик вообще любит взгляды, как звучит его имя из чужих уст, любит, когда его ругают, о чем-то просят, просто что-то говорят. Пусть даже, когда учителя объясняют тему всем в классе, они объясняют ее и Твику, в частности, и это ему очень-очень нравится. Ему нравится, когда, забредя в магазин, консультанты обращаются к нему и спрашивают по несколько раз «Мальчик, тебе помочь?» и, когда выпинывают после подозрительного часа разглядывания рейла с рубашками, тоже. Он любит ворошить собранные кучки листьев и убегать от дворников, летящих за ним на метелках и громко-громко кряхтящих оскорбления. Он любит заказать кофе в другой кофейне и отдать обратно, потому что не то, недоварено, недожарено и вообще пенки почти нет. Он любит вежливое «Извините» девушки бариста с цветными волосами по утрам и «Пшел отсюда, отпрыск Твиков!» от владельца. Он вообще очень любит кофе и разноцветные конфеты в прозрачных вазочках, любит теплые дожди и, когда хлюпает в обуви вода, когда куртка застёгивается, не зажав подбородок, когда Страйпи медленно жуёт капусту и телепатически говорит с ним, но он, увы, не говорит по-свиньи и Крэйгу приходится всё ему переводить.
Поток его мыслей прерывает голос учительницы. Встаньте дети, сядьте, урок начался. Она говорит и рассказывает какие-то совсем неважные вещи и учит их скучной магии умножения в столбик. Твик пишет слово «заколдуйся» наоборот и протягивает листок Крэйгу, а потом таращится на друга. Как тот вопросительно гнёт брови, вскидывает плечи, вздыхает и, в конце концов, шепчет, чуть перевесившись через узкий проход меж столами.
— Ладно-ладно, я скажу это, а после школы пойдем ко мне?
— Да!
— Яс-йуд-локаз.
— Прекратите разговаривать! — ворчит на них учительница.
А Твик поджимает уши и припадает к своей парте, улыбается, косит глаза на Крэйга, беззвучно смеется. Синие-синие улыбаются ему в ответ. Они снова его заколдовали, но Твик не против и даже рад. Быть может, это совсем не плохо быть заколдованным, привороженным, немного нервным, когда кто-то другой рядом, но в тоже время спокойным и счастливым. Дергать свои пластыри на пальцах и получать по рукам легкие хлопки.
После школы они идут в дом Такеров, тихо пробегают на второй этаж в комнату Крэйга и закрываются. Крэйг снова неосознанно колдует, а Твик нервно кусает фаланги, пока его пальцы не оказываются сцеплены с чужими замком. Теперь ничего не поделаешь, не отлепишь и не сдерешь, слизывая капельки крови. Только слушай чародея, кивай головой, говори «Ха-ха!» и «Вау!» каждые тридцать три секунды. У Твика дёргается голова и плечи, под кожей что-то скребётся, стучит молоточком по ребрам оглушающе громко, но не настолько, чтобы заглушить Крэйга, который увлечённо рассказывает ему удивительные вещи.
Обычно он молчаливый, но с Твиком очень много говорит. Обычно он угрюмый, но, видимо, его чары не совсем стабильны и плохо поддаются контролю, растаскивая губы в улыбку и на его лице. И это так удивительно, так волшебно, немножко странно и чуточку волнительно и страшно. И немного смешно от того, как дергается помпон на его шапке, когда он говорит. И почему Крэйг ее не снимает? Боится, что пришельцы прознают про его удивительную силу и попытаются украсть? Тогда ему стоит ходить вместе с Твиком, который сможет его защитить! Он знает их самую главную слабость — чеснок и низкочастотные звуки. У них большие уши, глаза с двойным веком и три пальца, поэтому, показав пятипалую ладонь, их можно шокировать и смутить, после нужно дунуть в собачий свисток и быстро-быстро бежать, кидая чесночные головки, как гранаты, целясь в шишки на их головах.
— Я спасу тебя от пришельцев, Крэйг, — обещает Твик в середине рассказа о Красной планете и ее удивительных тайнах.
— А я залепил жвачку в волосы Эми.
— Ужа-ас! Она же подумает на меня! Зачем, ну зачем? Какой стресс!
Твик пытается расцепить их пальцы, но не может, мотает головой, тычется в лоб Такера своим, кусает губы, повторяя, какой же ждет его стресс-стресс-стресс, случайно начинает говорить змеиным языком растягивая «с-с-с» и пугает Страйпи так, что та прячется в своем домике. Крэйг смеется и целует его в щеку. Твик замирает и забывает человечий язык окончательно.
И после этого становится понятно, что синюю магию вообще невозможно контролировать, ее все больше и больше, но, возможно, это не так плохо?