Chapter Text
Опаздывать у Вону никогда не было в привычках. Но всё утро ушло на помощь маме, а затем он задержался в метро, поскольку какой-то придурок решил спрыгнуть прямо на рельсы. Пересадка на автобус тоже времени не прибавила: он попал в жуткую пробку, протянувшуюся через весь квартал, и остаток пути ему пришлось бежать. Будто сама жизнь поддерживала его пессимистичный настрой и пыталась сделать всё, чтобы он провёл как можно меньше времени на этом сомнительном мероприятии.
Не то чтобы Вону по-настоящему боялся опоздать. Он вообще не хотел там быть. Но он обещал Соль после недельных уговоров, литров слёз и почти настоящей истерики.
— Оппа, оппа, пожалуйста! — Соль вцепилась в косяк двери, что на шестой день уговоров стало уже привычным, и заплакала — не придуряясь, не давя на жалость. Она на самом деле заплакала, всхлипывая и размазывая сопли и слёзы по всему лицу свободной рукой. — Я тебя прошу!
— Соль, нет- — отказываться было бесполезно, и Вону принялся молча отдирать пальцы от своего уже вдоволь поцарапанного её ногтями косяка. Он попытался дверь закрыть, но потерпел неудачу — Соль с необычной прытью просунула ногу, и дверь стукнулась о её тяжёлый громоздкий гипс.
— Я их стэню уже четыре года, практически с дебюта, понимаешь?! Я фанатка второго, самого редкого поколения! Я не могу не пойти! — вместо косяка Соль вцепилась в ладонь Вону и затряслась от рыданий. Её голос исказился, делая половину слов неразборчивыми. — Больше у меня шанса не будет!
— Ты в любом случае не сможешь пойти. Зачем оно тебе?
— Но ты всё для меня запишешь! А ещё получишь автографы! И ответы на мои вопросы! А ещё передашь подарки! Умоляю, Вону-оппа! Альбом всё равно на тебя оформлен, это по сути твой билет на фансайн!
— Соль, нет-
— Мам, — Соль поменяла тактику и, всё ещё держа ногу между дверью и косяком, криво развернулась в сторону гостиной. — Мам, помоги мне!
— Извини, солнышко, но, боюсь, по кодексу мам я не имею права принимать чью-то сторону, — держа под мышкой глубокий таз с вымытой посудой, мама зашла на кухню и опустила его на шаткий деревянный стол. Вытирая тарелку, она пожала плечом и сказала: — Может, тебе стоит выбрать другую тактику? Не просить, а предложить что-то взамен?
— Да, да, — вытерев нос рукавом домашней водолазки, Соль тотчас успокоилась. Её глаза загорелись, и она подняла их на Вону, больше не корча умоляющую гримасу. — Давай я буду отсиживать целый месяц твою смену в магазине?
— Нет, ты несовершеннолетняя, — напомнил Вону, качнув головой и немного отодвинув дверь, чтобы взглянуть на маму. — Ей нечего мне предложить.
— Я больше никогда не буду к тебе приставать?
— М...
— Я отдам все свои накопленные деньги?
— Все пять тысяч?
— Тогда я... Буду выполнять всю твою работу по дому? — только это произнеся, Соль издала возбуждённый звук. — Да! Всё равно этот месяц, если не больше, я сижу дома. Да! Я буду мыть посуду, убираться в твоей комнате, займусь стиркой и садом! И буду готовить тебе обеды! Согласен?!
— Я могу всё это делать и сам... — Вону не договорил: внезапно эта идея больше не казалась ему глупой.
— Представь, сколько у тебя появится свободного времени? Я достаточно самостоятельная, чтобы этим заниматься. Правда, мам?
Мама, продолжая спокойно вытирать посуду, издала громкий согласный звук.
Вону, задумавшись, провёл рукой по задней стороне шеи. Теперь эта идея казалась ему не просто не глупой, а довольно-таки замечательной. У него действительно уходило много времени на домашние дела, особенно на работу в саду, и всё это время он мог потратить с пользой в библиотеке. Или взять побольше смен в магазине у господина Ын. Или наконец сводить маму в планетарий, куда она мечтала попасть с прошлой весны, но так и не смогла из-за некоторых обстоятельств.
— Хорошо, — кивнул Вону, открыв дверь окончательно, и Соль неуклюже попятилась. Ему всего-то нужно отсидеть час, посмотреть на тошные кривляния айдолов и получить эти дурацкие автографы. Это же так просто. Это слишком лёгкая сделка для целого месяца свободного времени.
— Ты лучший брат на свете! — Соль прыгнула, пытаясь его поцеловать, и, ещё не привыкшая к своему обездвиженному положению, чуть не упала. Вону попридержал её за подмышки и переставил за порог своей комнаты. — Я познакомлю тебя с лучшей группой на Земле. Покажу все клипы, шоу, а ещё-
— Ну уж нет, — Вону вздрогнул от одной мысли об этом цирке. — Альбом, список вопросов и эти твои подарки. На этом всё.
— Окей! — Соль радостно поскакала на кухню — костыли она возненавидела с первого же дня — и, чуть не упав, уселась на стул, который у них зачастую использовался как вешалка для фартуков и прихваток. — Чон Руми-щи, а вы знали, что кроме идеальной младшей дочери у вас ещё есть идеальный старший сын?
— Конечно, — мама хихикнула, поправив выбившиеся волосы из неаккуратного маленького хвостика Соль, и взмахнула ножом в сторону Вону. — И сейчас он это докажет, помогая мне с ужином.
Вот так Вону и оказался в этой ситуации — под полуденным солнцем, обливаясь потом, он нёсся по широкий улице, ведущей к художественному центру. Запускать в зал проведения начали как пять минут назад, поэтому он с лёгкостью, без очередей и каких-либо дополнительных проблем, попал внутрь. Персонал оказался очень приветливым и готовым помочь, его проводили до нужного коридора, и после Вону снова пустился бежать. Подошвы кед глухо отстукивали по плитке, он минул ролл апы с плакатами и стенды с лайстиками и прочей ерундой, для бокового зрения слившиеся в цветные неразборчивые пятна. Бежать оставалось немного, но Вону всё равно выдохся и влетел в зал весь запыхавшийся и с мокрыми прилипшими ко лбу волосами. Сняв кепку и встряхнув их, он прошёл к рядам кресел. Никто не обратил на его появление внимания: организаторы помогали гостям занять правильные места, а фансайтам — установить на допустимом расстоянии камеры. Часть персонала занималась последними приготовлениями сцены, группа пока не появилась. Вону сел на самом последнем ряду, на свободное место рядом с ровесницей Соль. Он огляделся и понял, что, не считая некоторых организаторов, был единственным парнем в зале. Это его почему-то позабавило — хмыкнув, Вону склонился к коленям.
Он попытался отдышаться. Всё вокруг слилось в окружающую суету.
Вону оперся локтями о бёдра и, размеренно дыша носом, провёл рукой по влажным волосам. Просидел он так совсем немного, и, когда защёлкали камеры и присутствующие фанатки закричали (а кто и завизжал), также не спешил подниматься. Соль не просила снимать каждую секунду фансайна. Наверное, сильно она не расстроится, если не увидит, как её горячо любимые айдолы появляются на сцене.
Крики не стихали, и Вону поморщился, на каждом ровном вдохе говоря себе, что он сможет. Отсидеть всего полтора часа, получить подписанный альбом, отдать письма. Он мог даже не смотреть — просто выставить телефон и снимать, а мысленно тем временем находиться в другом месте. Например, в библиотеке, чтобы понять, что необходимо подтянуть и какой курс ещё взять, чтобы заполнить все пробелы, возникшие из-за перелома Соль. Вону перестроил крики и щелчки фотокамер на фоновый шум и попытался решить, на что точно потратить образовавшиеся пустые окна времени. Может, просто отдохнуть? Он не успел об этом толком подумать, как сразу рассудил — нет, отдыхать нельзя. Слишком много дел и ответственности. Он не мог тратить на это время, даже дополнительно освободившееся.
В голове, в перерыве мыслей, наступило затишье, и в это время группа как раз начала представляться. Вону слушал вполуха и, возможно, пропустил бы и это, если бы соседка громко не закричала, топая ногами, и почти не пропела одно имя. Не просто имя, проклятие, заставившее неосознанно напрячь слух. Уверенный, что это невозможно, он смело поднял глаза на сцену. И в эту же секунду склонился обратно, почувствовав, как душа ушла через пятки и покинула тело будто навсегда.
Кажется, он ошибся, жизнь не поддерживала его. Она нагло подставила и оставила разбираться самому с тем, с чем он больше никогда не хотел иметь дело.
Нет, это не могло происходить по-настоящему, Вону отказывался верить. Такое в жизни не бывает, это словно насмешка над последними шестью годами, над восемнадцатилетним маленьким Вону. Это было похоже на один из тех дурацких снов, что терроризировали его пару лет назад, но вот первоначальный ступор начал спадать, и осознание реальности происходящего постепенно пришло. Второй кратко брошенный взгляд на сцену подтвердил всё окончательно — он пришёл на фансайн человека, который жестоко бросил его шесть лет назад по одной тупой эсэмэске и даже не объяснился. Не извинился за разбитое сердце и пропал окончательно и бесповоротно, будто переехал в другую страну. Вону не видел его столько лет, но узнал моментально. И это отозвалось где-то в груди давно спрятанной раной. Незажившим шрамом.
Заметив, что от шока уронил кепку, Вону тотчас натянул её, надвинув козырек чуть ли не на брови, и дёрнулся с кресла — первым порывом стало трусливо сбежать. Он вцепился в подлокотник ногтями и отыскал выход, но с места не сдвинулся. Застыв в странной позе, Вону вспомнил лежащие на дне рюкзака письма и альбом со стикерами с вопросами, над которыми Соль думала несколько дней. Дело даже не в дополнительном свободном времени. Может, сначала он и противился, поскольку по-настоящему не переносит эту среду, но в любом случае это всё не для него. Для Соль эта глупость действительно важна, она потратила половину отложенных денег на эти дурацкие альбомы, чтобы выбить счастливый билет. Разве мог он так жестоко поступить с ребёнком, разрушить часть от уже и без этого потерянной мечты из-за перелома ноги? Вону ненавидел, но не мог допустить, чтобы разочарование Соль переросло в такую же ненависть. Ничего не изменилось — ему всё также нужно просидеть полтора часа, получить автографы, ответы на вопросы и отдать письма. Это мелочь по сравнению с тем, с чем приходится сталкиваться практически каждый день.
Вернувшись в кресло, Вону заставил себя расслабиться. Надвинул кепку на брови и достал телефон. На сцену он не мог смотреть, поэтому пришлось его наставить вслепую. Вону не удержался и всё же проверил процесс съёмки; уловив краем глаза знакомую фигуру, он почувствовал острый укол волнения и сразу же вернулся к подробному разглядыванию ворсистого красного ковра.
То, что говорят, он старался не слушать. Знакомый, когда-то родной для него голос проходился по всему позвоночнику дрожью, эхом задерживался в ушах, фокусировал всё внимание лишь на себе. Продолжая высоко держать телефон, сам Вону склонялся ниже к бёдрам и задался очередным вопросом, как это вообще возможно. Шесть лет тишины, и вот он в нескольких метрах. Было страшно, но в то же время тянуло посмотреть, и Вону одной рукой схватил телефон, а второй — в подлокотник, удерживая взгляд внизу. Всего полтора часа, напомнил он себе. А затем его жизнь вернётся в ту же колею, а этот фансайн станет обрывчатым сном.
Первые полчаса прошли довольно-таки скучно — группа разговаривала с фанатами, делилась историями, исполняла желания, выкрикиваемые из толпы. И Вону неплохо продержался, совсем изредка проверяя, снимает ли телефон, и стараясь абстрагироваться от этого ужасного знакомого голоса. Хуже стало, когда пришло время раздачи автографов. Вону убрал телефон, решив, что Соль будет неинтересно, как айдолы общаются с другими фанатами, и приготовился идти к столам, как на смертную казнь. Он вцепился в рюкзак ногтями, от волнения отстукивая ногами по полу, и следил за тем, как двигается очередь. Наверное, для всех фанатов это время растянулось на часы, но для Вону будто прошли секунды. Он не успел опомниться, как позвали их ряд. Поскольку Вону сидел в самом углу, ему досталось самое последнее место, но он не возражал. Он пропустил всех вперёд, сжавшись за крикливой соседкой, оказавшейся, слава всем богам, достаточно высокой, чтобы скрыть его от айдолов. Не то чтобы он был им интересен, и всё же ему не хотелось, чтобы его узнали.
Поднявшись на сцену, Вону опустил кепку почти на глаза. Ему пришлось показать альбом персоналу, чтобы они проверили, нет ли чего запрещённого. Письма у него забрали и направили в линию. Он надеялся, что хотя бы здесь время будет тянуться, но нет — один вдох, второй выдох, и он оказался на стуле перед незнакомым парнем.
— Привет! Как тебя зовут? — используя неформальный стиль, чем грешили многие айдолы, поприветствовал тот. Вону кивнул в ответ и, оттянув кепку вниз, протянул альбом и стикеры. — ...Для кого мне подписать альбом?
— Соль, — боковое зрение жёг знакомый силуэт, и Вону буквально прижал подбородок к груди. Как же он хотел сейчас быть в совершенно другом месте.
— Хорошо! Тогда... один автограф для Соль-и, — айдола Вону не видел, но чувствовал, что тому не по себе — он пару раз неловко прочистил горло, пытаясь завязать разговор. Вероятно, подобное холодное поведение фаната было для него непривычно. — У нас... не так часто бывают фанбои, поэтому... не хочешь...
— Ответьте на стикеры, пожалуйста, — Вону постарался прервать айдола максимально вежливо и неуютно поёрзал на стуле. Его крикливая соседка уже заканчивала со вторым айдолом — она проиграла в борьбу больших пальцев — и ему не терпелось двинуться дальше.
— А, хорошо... Я до сих пор не знаю твоего имени...
Маркер зашуршал по маленьким кускам бумаги, над которыми Соль прилежно старалась несколько ночей. Она замучила их вдвоём с мамой, пытаясь придумать «увлекательные» и «некринжовые» вопросы.
— Я как понимаю, это вопросы Соль-и... О, она так хорошо меня знает!.. М, держи.
— Благодарю, — Вону рваным движением вернул фотобук и с грацией медведя упал на следующий стул. Больше за ним никто не шёл, и незнакомый парень принялся играть с камерами фансайтов.
— Привет! Как я могу к тебе обращаться? — второго айдола Вону знал когда-то лично, знал очень хорошо, но это ничего не меняло. Он наклонил голову и протянул фотобук.
— Подпишите для Соль, пожалуйста.
— Эй, это же женское имя! А как зовут тебя?
— Это неважно, — еле слышно пробормотал Вону, потому что он был слишком близко.
— Что?
— Неважно, — повторил Вону, чуть приподняв подбородок и внезапно встретившись со вторым айдолом взглядом — оказалось, тот упал грудью на стол, пытаясь заглянуть в глаза.
— Вону, — заученная улыбка с лица Бу Сынгвана медленно угасла, сменившись искренним изумлением. Вону, пойманный с поличным, невольно поднял голову и испуганно замер. Секунды три они так пялились друг на друга, а затем Вону, почувствовав, что на него смотрят ещё, невольно отвёл глаза. И встретился взглядом с ним.
Наверное, он выглядел самым шокированным из них троих. Он застыл, превратившись в статую, и только чуть шевелившиеся губы давали понять, что он вообще живой. Вону потребовалась вся сила воли, что была, чтобы отвести взгляд первым.
— А... Соль, это твоя сестрёнка, верно? Вау, так она наша фанат, вот это совпало! Сколько ей сейчас, лет двенадцать?
— Мингю-я?.. Мингю-я?.. — мягко позвала соседка Вону, нервно улыбаясь и непонимающе поглядывая на происходящее.
— Да, — заморгав, Мингю с вернувшейся обворожительной улыбкой заинтересованно наклонился к ней. — Ты хотела рассказать, как прошли твои экзамены?
— Просто подпиши, — почти умоляюще прошептал Вону, и Сынгван не стал спорить. Он тактично замолчал и, закончив, протянул альбом прямо в руки.
— Был рад снова тебя увидеть, — кажется, довольно искренне сказал Сынгван на прощание, на что Вону уже не обратил внимание, пересев на место соседки.
Прятаться больше смысла не было, но Вону всё равно упрямо держал голову вниз. Подвинув по столу фотобук, он весь замер, ни один мускул ни дрогнул, он почти не дышал. Единственным звуком между ними стал шорох маркера и перелистывание страниц. Сынгван и второй айдол развлекали фанатов, стафф, чтобы не мешать, аккуратно за их спинами убирал подарки и письма. Звуки переместились куда-то назад — Сынгван и незнакомый парень ушли вперёд, к краю сцены — и тяжёлое молчание между ними будто обрело физическую форму, настолько это было ощутимо. Вону так и не нашёл в себе сил (а может даже и смелости) взглянуть на Мингю, увидеть его реакцию на всё это, узнать, вёл ли он себя как обычно и позировал ли фансайтам или же для него всё шло куда проще. Вместо этого он покорно ждал окончания своей пытки и в отчаянии отсчитывал время, которое теперь, наоборот, тянулось настолько медленно, что казалось, будто оно застыло навсегда.
— Я... — голос, который когда-то звучал для него как мёд, сейчас болезненно прошёлся по всему позвоночнику дрожью. Краем глаза Вону заметил уже закрытый альбом, и этого оказалось достаточно, чтобы всё наконец закончить. Он обещал сестре ответы на стикеры, автографы и съёмку фансайна. О встрече с первой любовью не было и слова.
Схватив фотобук и порвав пальцем обложку, Вону поспешно убрался со сцены. Он не поблагодарил за работу, не попрощался, не обернулся, он поскорее спустился по укрытым ковролином дощатым ступеням и занял своё место. Ужасно не хотелось, но он был обязан, поэтому съёмку пришлось вернуть. На сцене тем временем происходили перестановки — столы убирали, стулья отодвигали, а группа подошла совсем близко к зрительским местам и активнее болтала с фанатами. Теперь сидеть стало невыносимее, Вону дышал ртом и разглядывал собственные колени. Сынгван и второй айдол его не волновали, их голоса сливались неразличимым фоном, но голос Мингю... Вону чувствовал каждое сказанное им слово. Интонация была лёгкой, весёлой, будто ничего не произошло, и от этого становилось хуже. Вону попытался вновь абстрагироваться, но больше не выходило. Всё внутри горело — Мингю, Мингю, Мингю. Этого было слишком много, и, когда группа приступила к выступлению, хорошо выстроенная за последние шесть лет защита треснула. Вону почувствовал, что все силы сопротивляться куда-то делись, в желудке затянуло, а грудь прижало, из-за чего стало не хватать воздуха. Мысленно извинившись перед Соль и пообещав в следующей раз накупить ей кучу альбомов для попадания на фансайн, он выключил съёмку и, взяв рюкзак небрежно за спинку, вывалился из зала.
На немного, но полегчало из-за поступившего прохладного воздуха. В холле было пусто, и Вону бесцельно направился дальше по коридору, подальше от этого места. Он просто шёл вперёд и ждал, пока его скачущее сердце успокоится, а шум в ушах исчезнет. Было жарко, толстовка прилипла к спине, а в горле скребло наждачкой. Захотелось пить, чтобы прогнать эту неприятную пробку из лёгких, и Вону замедлился, выбирая, куда идти. Кажется, он сделал круг и оказался неподалёку от зала, но сейчас это сверлило где-то на краю сознания. Как только он выпьет воды, ему в разы станет легче.
Автомат с газированными напитками нашёлся быстро. Вону выскреб последнюю мелочь, которую планировал потратить вечером в магазине себе на чай, и ввёл необходимые указания. Автомат заворчал, придя в работу, полка закрутилась, и бутылка поехала вперёд. А затем остановилась. И застряла.
— Нет! — вскрикнул Вону и вцепился в автомат двумя руками. Это были его последние лишние деньги, а накопления с карты он не мог трогать, потому что каждая вона была досконально расписана. — Нет! Моя вода!
Вону по-сумасшедшему задёргал автомат, а следом и вовсе начал пинать стекло коленом, но это не возымело никакого эффекта. Страшного в этом не было ничего, обычная неприятная мелочь из жизни каждого, но в связи с последними событиями это ударило последней каплей. Держа руки на автомате, он ударился лбом в стекло и застонал.
— Эта железка вечно барахлит, сколько сюда ездим, она никогда не работает. Воду ты свою не получишь. И любую другую тоже, — раздался позади вполне дружелюбный голос. Вону почувствовал, что воздух в лёгких кончился окончательно. — Может, вы... Вы в порядке?
Паника накрыла с головой, руки съехали по холодному металлу, и Вону задышал чаще. Чья-то ладонь мягко прикоснулась к его пояснице, когда он согнулся к коленям, и успокаивающе похлопала.
— Главное дышите, окей? Давайте со мной, три-четыре... Вдох, выдох, вдох, выдох...
Коридор перестал сужаться, и, даже если окончательно это не ушло, Вону почувствовал, что грудь больше не сжимают тиски воспоминаний. Рюкзак повис на руке неудобно, он поправил его на плечо и, продолжая держать руки на коленях, поднял глаза на своего спасителя. И тут же не удержался от удивлённого возгласа. На него точно так же, только с приятным неверием, смотрел Чхве Сынчоль — ещё один знакомый из прошлого.
— О, Чон Вону! Привет! — Сынчоль расплылся в чистой улыбке и убрал руку с поясницы, чтобы протянуть её для крепкого рукопожатия. — А ты чего здесь делаешь?!..Ты случайно не на фансайн?..
— Привет, да, я оттуда, — нехотя признался Вону и выпрямился, ощущая, как на висках выступил пот.
— Ты... Виделся, м, с... Э...
— Я пришёл за подписанным альбомом для Соль, — просто ответил Вону.
— То-очно, малышка Соль! Погоди, а сколько ей уже?
— Тринадцать.
— Такая большая! Помню её крохотулькой!
— М, да.
Разговаривать с Сынчолем ему куда приятнее, чем с кем-либо из прошлого. Он был первым менеджером Сынгвана и Мингю, когда они только-только стали трейни, и признаваться в этом тупо, но Вону был рад, что он всё ещё с ними, спустя столько лет. Тогда они все много общались, гуляли и круто проводили время, и увидеться с Сынчолем это как на немного поймать приятное мгновение ностальгии по старым хорошим денькам. Пока всё не стало плохо.
— Слушай, у нас в минивэне есть куча воды. Хочешь, прогуляемся? Я думаю, тебе хорошо подышать свежим воздухом. Протрясёшься, придёшь в себя.
— Ты разве не должен быть с... всеми в зале?
— Не, с ними же Джонхан. Ты его не видел?
Вону в ответ покачал головой с толикой очередного удивления — он почти не смотрел на самих айдолов, что уж говорить про их команду.
— И-и всё уже закончится минут через пятнадцать, а я как раз должен быть на выходе. Пойдём! Ещё я тебе дам хлеб, но об этом тихо — парням нельзя сладкое, а это моя заначка на чёрный день.
Вону против воли улыбнулся и несколько раз кивнул, как болванчик. Его радовала идея убраться из этого удушающего места, а Сынчоль в качестве сопровождения не казался плохим вариантом. Вону тянуло на воздух.
Они медленным шагом направились на улицу. Шли через другой вход. Жара спала, но духота осталась, и Вону дёрнул ворот толстовки, чувствуя намокающую ткань. Они обогнули часть здания в приятной тишине, ноги устало шаркали по асфальту — этот сложный час выжал все силы. Вону слабо держался за лямки, ненавистно разглядывая развевающиеся флажки на фонарных столбах с участниками группы. Флажки с Мингю неимоверно сильно притягивали к себе, но Вону стойко держался и перенаправлял внимание на близкую к ним проезжую часть. Автомобилей проезжала куча, и он даже не заметил, как они дошли до задней стороны здания, к громоздкому припаркованному в одиночестве минивэну.
— М, сейчас, — Сынчоль залез внутрь с тихим кряхтением, одна нога высунулась, пока он копался в сумках на заднем сидении. — Иди сюда.
— А... Ты уверен? — Вону с недоверием покосился на кучу девушек разных возрастов, стоящих у ограждения неподалёку, линзы профессиональных фотоаппаратов смотрели на него, точно зоркие глаза.
— Ой, да конечно. Может, ты кто из стаффа, — Сынчоль моментально определил причину сомнений Вону и подозвал взмахом руки куда активнее. — Давай, залезай.
Поколебавшись ещё секунды три, Вону всё же залез в минивэн и потянул за собой дверь. Сил не хватило, и пришлось дёрнуть сильнее.
— Держи, — сначала Сынчоль протянул ему закрытую бутылку воды. Дождавшись, когда в ней останется половина, дальше он подсунул обещанный хлеб с красной фасолью, а потом и вторую упаковку.
— Спасибо.
От воды пришло спокойствие, а хлеб оставил после себя приятную тяжесть в желудке. Вону наконец-то смог сделать вдох полной грудью, а тяжесть, тянущая вниз, пропала с шеи. Вдали от зала, в прохладном минивэне, всё произошедшее стало казаться той ещё глупостью, ситуацией, не стоящей стольких потраченных нервов. Всё ведь произошло, как пластырь содрать, верно? Они встретились, Мингю его узнал, но на этом всё, конец. За все шесть лет их миры ни разу не переплелись, не будут переплетаться и впредь. Как они внезапно встретились, так они внезапно и расстанутся.
— Пожалуйста, — ответил Сынчоль с явным удовольствием и с неожиданной теплотой посмотрел на Вону. — Ну-у, рассказывай.
— О чём?
— Как жизнь? Чем занимаешься? Как ты вообще?
— О, я... — Вону не спешил признаваться, что застрял в том, что было шесть назад. Он не смог поступить в университет, потому что после смерти папы маме требовались поддержка и помощь в семейных делах, и это пришлось отложить в долгий ящик. Они более-менее выбрались из долговой ямы, в которую угодили по неволе, и сейчас Вону самостоятельно готовился к экзамену на госслужащего, одновременно с этим продолжая работать в их семейном магазине и подрабатывать в одной закусочной. Одним словом — жил он довольно уныло. Куда ему сравниться с жизнью знаменитостей, в кого превратились Сынгван и Мингю. Наверняка, даже будучи менеджером, Сынчоль жил куда лучше, чем он. И сказать это вслух было стыдно. — Да так... То здесь, то там... Весь в делах. Обо всём не расскажешь.
— А работаешь кем? Ты как, устроился в жизни?
От необходимости отвечать Вону спас звонок телефона. Правда, толком обрадоваться и перевести дух он не успел, поскольку Сынчоль звонко ойкнул, не ответив, но яростно перелистывая что-то на дисплее. В это же время на улице постепенно начинал разрастаться гул по вполне понятно какой причине, и теперь ойкнул Вону.
— Мне пора. Спасибо за воду и угощение... И был рад увидеться, Сынчоль-хён, — Вону переполз на второе сидение, переворачивая рюкзак, чтобы накинуть лямку. — Пока!
— Вону, нет, подожди- — попытался предупредить Сынчоль, но поздно — Вону уже дёрнул за ручку тяжёлой двери и спрыгнул на асфальт. И оказался прямо перед Мингю.
Ноги застыли на месте. Вону поразило настолько искреннее изумление, что он даже не подумал скрыть эмоции. Время на мгновение остановилось — знакомые карие глаза подействовали гипнотически — но он быстро пришёл в себя. Защёлкали камеры фансайтов, крики фанаток зазвучали громче, и Вону потерянно отшатнулся назад, уронив рюкзак.
— Вону, не тормози! — беззлобно прикрикнул Сынчоль, и Вону, морганием сбив с себя это глупое наваждение, залез обратно в автомобиль, не забыв про рюкзак. Он упал на левое место, айдолы проворно заняли свои, всё произошло за считанные секунды. И, как сегодня Вону уже выяснил, жизнь его не любила, поскольку Мингю занял правое место, и их отделяло расстояние буквально в вытянутую руку.
— Чхве Сынчоль, что за дела?
Это раздалось с переднего места, и Вону впервые за сегодня увидел Юн Джонхана — последнего человека из прошлого. Только его Вону хёном не мог назвать, потому что они никогда не были близки, и Джонхан для него оставался менеджером ребят, который от компании следил за их подготовкой к дебюту. — Ты должен был нас встретить. Ты чем тут вообще занимаешься?
— Немного поболтал с Чон Вону, — приторным голосом ответил Сынчоль, выруливая на дорогу.
Джонхан нахмурился и, резко обернувшись, сухо кивнул в знак приветствия. Вону в ответ коротко поклонился и сосредоточился на сиденье Сынчоля — боковое зрение жгло светлое пятно. Тянуло взглянуть, сильнее, чем в зале. Помогло сдержаться то, как Вону тотчас принялся себя ругать за нерасторопность. Сейчас бы он уже мог быть у метро, направляться домой, а не ехать в противоположную сторону с людьми, которые были ему неинтересны.
— Чхве Сынчоль...
— Не ворчи! Вону поплохело, и он попросил подвезти его. Да, Вону? — Сынчоль с надеждой поднял глаза в зеркало заднего вида, и Вону издал звук согласия. Подставляет себя же, но Сынчоль выручил его и был приветлив, несмотря на шестилетнюю тишину в общении, и почему бы тогда не помочь. Всё равно он упустил шанс остановиться. Вону смирился и приготовился дотерпеть до центра, а оттуда вернуться в свою старую скучную жизнь.
— Вону-хён! Я, если честно, чуть не поседел, как тебя увидел! — сидящий сзади Сынгван подался вперёд и взялся за оба сидения. — Привет! Куда ты делся?
— Сынгван, пристегнись, — перебивая, попросил Джонхан и тем самым избавил Вону от необходимости отвечать. Сынгван подчинился и, нетерпеливо заёрзав, переключился на другое.
— Ага, получается, твоя сестрёнка — Бриллиант? — спросил он, и, пусть Вону и был без понятия, что это значит, всё равно утвердительно кивнул. — А почему она сама не пришла?
— Соль сломала ногу.
— Ой-ёй, подстава... Хочешь, мы организуем ей личную встречу? Уверен, она обрадуется!
— Благодарю, но не стоит. Ей... не до этого, — сдержанно отказал Вону, и сердце подпрыгнуло из-за чужого передвижения справа.
— Да ладно, это ты так думаешь. Кто её биас? — Сынгван покрутился в разные стороны. — У меня этого на стикерах не было.
— У меня тоже, — впервые подал голос незнакомый парень, в дали от фанатов более спокойный.
На миг в автомобиле воцарилась тишина, а затем Сынгван издал звуки радости.
— Так это у вас семейное... — не договорив, он неловко закашлялся и издал следующий ряд неясных звуков, которые, вероятно, должны были скрыть его смущение. Вону не обиделся — Сынгван всегда был таким, что сначала скажет и только потом подумает — но гадкий осадок остался. — И... Э... Как Соль узнала о нас? Ты её с нами познакомил?
— Я не слежу за айдолами, — сухо ответил Вону и, не в силах больше терпеть, отвернулся к окну.
— Оу... Тогда ты, получается, Хао не знаешь? Это Су Минхао, он к нам присоединился попозже, когда ты... э... вы... ты перестал с нами общаться, — Сынгван наклонил голову к Минхао, его волосы полоснули того по щеке. — Хао-хён, это Чон Вону, мы дружи... ли. В школьные годы. Мин... э... Я тебе рассказывал о нём.
— Приятно познакомиться, — Вону не повернулся. Он прислонился лбом к стеклу, чтобы скрыться ото всех, и принялся по фонарным столбам отсчитывать расстояние до точки, где его могли бы высадить.
— Взаимно, — Минхао ответил более приветливо. И вдруг невинно уточнил: — Это вы тот самый Чон Вону? Бывший Мингю?
Сынчоль резко затормозил, хотя светофор наверху на проводах горел зелёным, и Вону даже не постарался справиться с инерцией. Он посмотрел на дверь — будет ли плохо, если сейчас он выпрыгнет на проезжую часть? Приказывая себе не проверять реакцию Мингю, Вону получил от него странный звук, то ли с смешок, то ли фырканье, и это прибавило жгучей решительности — может, всё-таки спрыгнуть, а о последствиях думать потом?
— Вону, ты где живёшь? Тебя где высадить? — излишне лёгким тоном уточнил Сынчоль, немного переигрывая. Джонхан рядом, не скрываясь, громко вздохнул и стрельнул глазами в сторону Минхао в зеркале заднего вида. Из-за этого позади послышалось вошканье.
— Да где-нибудь здесь... на следующей остановке, — Вону решил скрыть тот факт, что они всё ещё жили в старом доме бабушки, не переехав в место получше спустя столько лет. Лучше он пройдётся на своих двоих.
— Уверен? Может, тебя прям до дома...
— Уверен, спасибо, — с нажимом произнёс Вону — это будет лучше для всех.
К всеобщему облегчению дальше разговор перешёл на нейтральную тему обсуждения будущего расписания группы — в основном говорили Сынчоль и Джонхан, Сынгван постоянно вставлял ненужные комментарии, а Минхао пару раз тихо извинился в пустоту. Вону превратился в невидимку, и это не могло не радовать. Он буквально отсчитывал время до прибытия, и, когда автомобиль наконец-то подъехал к остановке, тут же чуть не выпрыгнул из окна.
— О, кхм, Вону, — повернулся Сынчоль с водительского места, чтобы предупредить. — Дверь с твоей стороны не открывается. Нужно выйти через... Мингю.
Если и заминка перед именем была, то Сынчоль постарался максимально её скрыть. Вновь в минивэне появилась ощутимая тишина, и Вону, избегая смотреть на Мингю, задвигался, чтобы показать, что готов выходить.
— Вону-хён, Вону-хён, пока, пока! — Сынгван высунулся с заднего места, чтобы агрессивно помахать на прощание. Вону, оказавшись на асфальте, закрылся рюкзаком, как щитом, и вяло махнул в ответ. — Не пропадай!
Наверное, это были игры разума, но Вону, кажется, уловил знакомый одеколон и тепло, хотя Мингю встал на достаточном расстоянии. Его присутствие жгло кожу как ожог, долго это продолжаться не могло, и Вону наклонился, чтобы заглянуть в салон и поспешно со всеми прощаться. Свобода, он почти достиг долгожданную свободу.
— Да, Вону! Не исчезай! — поддержал Сынчоль, коротко нажав на гудок. — Давай сходим поесть говядинки!
— Я не думаю, что...
— Не нужно налегать на человека, — неожиданно пришёл на помощь Джонхан. — Если у Вону будет время, он с нами встретиться. Правда?
— Да. И будет вообще время у вас, таких занятых и важных, — Вону хмыкнул, и со стороны это выглядело как добрая шутка, но на деле он сказал это в качестве насмешки. — Спасибо, что подбросили. Всем пока.
И, выпалив прощание, больше не заботясь, как его поведение выглядит со стороны, Вону развернулся в противоположную сторону. Он чуть не задел Мингю рюкзаком (какая жалость), осмотрел безлюдную остановку и быстрым шагом направился в сторону дома. Автобусы здесь ходили редко да и идти немного, поэтому он решил сэкономить — использование своих двоих всегда выходит дешевле.
По пути Вону всё прокручивал и прокручивал в голове события сегодняшнего дня и всё никак не мог осознать, что это действительно произошло. Нет, ну правда как один из тех идиотских снов, что снились ему в первые месяцы после расставания, но потом отпустили. Будто его настоящее встретилось с забытым прошлом. День оказался просто ужасным, и Вону успокаивало, что это единоразовая акция. Больше такого не повторится. А, значит, ему нужно перестать думать и особенно вспоминать Мингю. Встряхнув головой и взявшись за обе лямки рюкзака, Вону глубоко и медленно выдохнул, как бы освобождаясь от сегодняшних переживаний, и устремился вниз по улице.
Добравшись спустя долгие полтора часа (это было сложно и больно, но денег сэкономленных стоило), первым делом Вону прочитал оставленную ему на кухне записку, оповещающую, что они вернутся от врача О вечером, и проверил закрытый салфеткой обед. Неторопливо поев, он вымыл за собой посуду, залез под душ сам, чтобы избавиться от дневного пота, и прибрал в гостиной раскинутые Соль учебники и тетради. Он оттягивал до последнего, но сделать всё равно пришлось — отдать сестре фотобук. Как пластырь, Вону решительно зашёл в комнату и оставил его на столе. До вечерней смены в закусочной оставалось всего нечего, а у него ещё остались задания, которые он пропустил из-за фансайна. Поэтому тратить время на что-то другое — верх глупости. Однако что-то заставило Вону задержаться и заглянуть в альбом. Вону провёл рукой по бархатной красной обложке и осмотрел комнату Соль, как по новой. Дом у них был старый, обои пожухлые, а стены сырые, и мама наотрез запрещала вешать постеры. И впервые Вону об этом пожалел: может, если бы Соль развешивала «THREE», он бы давно узнал, что в них состоит Мингю, и никогда бы не согласился сходить на фансайн.
У стола стоял комод, а над ним — две прямоугольные полки. На верхней располагались одни учебники и книги, а на второй помимо художественной литературы Вону заметил уже знакомые корешки фотобуков. Не только «THREE», куча других групп, а перед ними — маленькая акриловая фигурка... Мингю. Показывающая знак сердца. Скривившись, Вону опустил её лицом вниз и наугад вытащил один из фотобуков, но почти сразу же задвинул его обратно, потому что на обложке было лицо Мингю. Ниже на комоде лежал пластиковый биндер для карт, который Вону открыл с осторожностью. Опять Мингю, но на этот раз он не стал его закрывать, вместо этого с тяжёлым вздохом принялся медленно листать.
Это было... странно. По-настоящему странно. Вону понимал, что это другой Мингю, знаменитость, и в том, что у Соль были карты с ним, альбомы и другой стафф, не было ничего странного. Однако он знал другого Мингю. Обычного восемнадцатилетнего Мингю, нескладного и с прыщами на лбу. В его сознании Мингю оставался простым парнем, и десятки листов с его картами не укладывались в голове. Он всмотрелся в одну — селфи с раненной губой и носом — и покачал головой, не готовый принять то, что его бывший стал любимым айдолом сестры и теперь она хранила целый биндер с тридцатью страницами его карт.
На последнем развороте он опомнился, что слишком долго над этим сидит. Резко захлопнув биндер, Вону положил его на место и ушёл к себе. Всё, прошлое в прошлом. Пора заняться будущим. С этими словами Вону засел за учёбу. Подготовка к экзамену на госслужащего предполагала владение огромным количеством информации, и он включил на компьютере лекцию, попеременно сверяясь с учебником и конспектируя важные моменты. Скучно, нудно, но это то, чем он занимался последний год, и сейчас это единственное, что придавало его жизни хоть какой-то смысл. Иногда из-за переизбытка зубрёжки ему становилось худо (однажды даже кровь из носа пошла), и это пугало маму и Соль, но он был должен. Потерпеть всего год, сдать экзамены, и их тяжёлая будет окончена.
Следующие полтора часа Вону прилежно решал все пропущенные задания по очереди и не заметил, как с открытой лекции оказался вдруг на поисковой странице «THREE». Ругнувшись, он поспешил вернуться на другую вкладку... однако курсор замер над крестиком. Хватка на мышке усилилась, так, что кончики пальцев побелели. Вону напряжённо уставился в монитор, борясь с самим собой — здравый смысл кричал, нет, вопил, что ему не надо акцентировать внимание на сегодняшнем. Нет. Жить дальше и заниматься своими делами. Никаких шагов назад в прошлое.
Однако внутренний шёпоток всё уговаривал посмотреть, как Мингю изменился за шесть лет и каким он стал. Вонё ещё недолго гипнотизировал монитор, а затем, сдавшись, обречённо выдохнул и открыл последний клип «THREE», пригрозив себе, что после этого тотчас вернётся к подготовке.
Теперь это было не просто странно, а... дико. Сынгван и Мингю были не похожи на самих себя — с ярким макияжем, в дорогих образах и с кучей фотошопа они выглядели ненастоящими, чужими людьми. Вону обоих помнил как двух подростков, угловатых, без мышц и с неуложенными волосами, и перепрыгнуть моментально представлялось чем-то нереальным. Это выглядело, будто ты начинал смотреть сериал с первого сезона и вдруг перепрыгнул без необходимости на пятый. Вону поразило чувство внутреннего диссонанса, настолько сильное, что приходилось постоянно ставить на паузу и по несколько минут всматриваться в когда-то знакомые черты лица, играя с самим собой в «найди десять отличий».
Он не понял в итоге позицию Мингю в группе. Кем-то заботливо оставленный под клипом комментарий со всеми подробностями распределений говорил о том, что тот являлся рэпером, однако ему больше давали петь, и в глазах Вону это не имело вообще никакого смысла. Зато насчёт Сынгвана и Минхао выяснилось всё предельно легко — как и шесть лет назад, Сынгван брал на себя самые сложные ноты, будучи главным вокалистом, а Минхао неожиданно оказался «центром» — его позицией были и танцы, и вокал, и рэп. Вону с этим никогда не сталкивался, информация вроде простая для понимания, а всё равно откладывалась в голове как-то неуверенно, и он сосредоточился на самих парнях.
Сегодня Вону почти не смотрел на Мингю, не считая пары ненароком брошенных взглядов, и несколько пересмотренных клипов дали ему неутешительную новость — Мингю вырос красивым. Невыносимо красивым, с правильными чертами лица, высоким ростом и хорошим телом, и это лишь разодрало старые раны. В груди заунывно заныло, зовя следом воспоминания об их отношениях, и Вону вслух чертыхнулся, жалея, что вообще ввязался. Он постарался найти хотя бы один недостаток в его внешности, чтобы злорадно поиздеваться и ослабить боль, но ничего не вышло. Факт оставался фактом — Ким Мингю превратился в сраную идеальную суперзвезду. И тонны восторженных комментариев с кучей сердец и восхвалений его «талантов» преобразовали душевную боль в физическую — сильно негодуя, он не заметил, как прокусил губу.
На этом Вону планировал закончить, но клипы каким-то образом привели его к личным фанкамам Мингю. Выдержки не хватило. Вону следил за пластичными движениями Мингю, за тем, как его тело аккуратно и чётко двигалось под ритмы песен, и голову заполонили те же однотипные вопросы. Люди меняются, это элементарный закон жизни, к тому же прошло много времени, однако мозг Вону не поспевал за действительностью. Он сложно принимал эту перемену, как когда-то долговязый неловкий неуклюжий подросток, ломавший всё, что попадало в руки, теперь управлял собой идеально. Можно легко догадаться, насколько сложная была проделана работа, и это заставило настроение испортиться сильнее — а что сделал Вону за последние шесть лет?
Его всё равно потянуло дальше. Вону попал на фанатскую сторону. Открывать ролики он не торопился, бегло просматривал, что есть («десять минут Мингю ведёт себя как щеночек в теле человека» заставили его сначала содрогнуться, а затем надолго закатить глаза), пока не заинтересовался одним длинным — «Все Моменты БуГю в эру SunStunned». Со сведёнными к переносице бровями Вону кликнул по нему, не совсем представляя, что его ждёт. Слитые имена наталкивали на определённые подозрения, и лучше бы он ошибался.
— Что за... — пробормотал Вону, проматывая случайные отрывки. В основном они содержали съёмку с разных официальных мероприятий и куски из прямых трансляций исключительно с Мингю и Сынгваном, бедный Минхао специально вырезался. Создатель видео наложил сопливую музыку, сфокусировал на каких-то обычных жестах и зациклил пару моментов — в общем, постарался от души. Контекст был предельно ясен, и это возмутило Вону до глубины души. — Серьёзно?
Мингю и Сынгван знали друг друга с пяти лет, буквально ели из одной тарелки и проводили каждое лето вместе, и то, что они столь чутко и внимательно относятся друг к другу, не должно вызывать подобной реакции. Что за глупость! Все моменты их «подозрительной» близости высосаны из пальца, кто-то видел в них тайную пару, и это выглядело для Вону настоящим абсурдом. Он не сдержался от снисходительного смешка. Один из них является живой батарейкой, а второй — тактильным маньяком, и насколько же у других людей пустая жизнь, что они пытаются заполнить собственную пустоту из ничего. Настолько глупо...
Поймав себя на том, что очень уж он возмутился, по сути, из-за не касающейся его мелочи, Вону ощутил жар на щеках и поспешно закрыл все лишние вкладки. А затем и вовсе выключил монитор. Сосредоточиться сегодня нет никакой возможности, и он сдался.
Часы на запястье подсказали начало седьмого. До смены осталось время, но отправиться в закусочную Вону решил уже сейчас. Он всегда рассчитывал каждую минуту своего дня, и вместо того, чтобы сидеть здесь и заниматься откровенной чепухой, лучшим вариантом будет отработать лишний час. Директор Ли с радостью примет его пораньше, а дополнительные деньги в общий бюджет никогда не помешают.
Приободрившись, Вону убрался на рабочем столе, сполоснулся и, оставив ответную записку для девочек, заранее переоделся в форму. Состояла она из заношенных джинсов и футболки-поло настолько пропахнувшей луком и мясом, что её можно было использовать как ароматическую палочку на кухню. Кепка, куртка на бёдра и фартук в рюкзак — собрался он быстро. Запоздало вспомнив о мусоре, который его попросили вынести, Вону с развязанными кедами на носочках вернулся на кухню, а затем, на ходу пытаясь изобразить на шнурках пусть и некрасивые, но крепкие узлы, вывалился на улицу. Бутылка газировки из мусорного пакета всё норовила сбежать, закрутившись на месте, но в итоге запихнув её на место, Вону поспешил к калитке. И тут не глядя кого-то ею смачно ударил.
Ойкнув, Вону закрыл до знакомого звона дверцу и дёрнул головой в качестве быстрых извинений, да в этой позе и завис. Потому что человек у его дома оказался единственным невозможным вариантом, кого он вообще ожидал увидеть здесь. На нём была кепка и натянутая на нос чёрная маска, но эти карие тёплые глаза Вону узнал бы несмотря ни на что.
— Привет, — смущённо поздоровался Мингю, поглаживая ушибленный живот, и медленно убрал палец со звонка.