Work Text:
Нахида сны богов других не любит – больно смотреть каждый раз на воспоминания чужие, окрашивающиеся в свет монохромный, Нахида не любит на страдания чужие смотреть, закрывая уши и глаза, только бы не видеть это всё. Но отчего-то видит она всё один и тот же сон пустой и серый, где только фигура божества лживого сидит на песке, глаза закрыв. То божество Нахиду чувствует, но из мира птичку маленькую не прогоняет, молчит, делая вид, что никого нет здесь.
Нахида начинает разговор однажды первой: «Отчего же так пусто в сне твоём? Разве сны архонтов отличаются от снов людей?» - но в ответ она услышала голос, уставший и безразличный ко всему живому: «Это не сон – это царство Эвтюмии». Она пытается найти что-то примечательное в мире сем, но находит только пустоту удушающую, что храм Сурастаны родной напоминает, напоминает клетку без окон и дверей, откуда её никто спасти не может.
«Неужели народ Иназумы тоже заперли архонта своего, обрекая на муки вечные?» - Нахиде царство это противно из-за страха, в горле комом застрявшего, но ответ ей столь короток, что ужасает больше только её: «Нет, это царство созданное мной».
Нахида не понимает архонта перед глазами её – не понимает, зачем запирать себя вдали от народа собственного, отрекаясь от всего сущего, надевая на себя траур вечный. Она сей сон больше видеть не желает, но отчего-то каждый раз возвращается сюда к неизменному электро архонту – чьё имя так и не спросила. Из одной клетки в другую перемещается, подобно птице прекрасной в руках человека, но электро архонт клетку свою любит, не желая тревог лишних.
«Ты ведь Макото, да?» - Нахида имя вспоминает столь далекое и незнакомое, о котором во сне ветра Иназумы пели. «Макото мертва, я её тень - Эи», - она говорит все так же тоном ровным, голову прямо держа, подобно воину в нападении, ни один мускул на лице её не дрогнул, но чувствует в словах её траур белый, надетый давным-давно. Нахида чувствует, как вокруг тени растут, пожирает пространство вокруг – те тени из Эи исходят, печаль бесформенная, поглотившая её с головой.
«Ты себя убиваешь», - хочет сказать она, но молчит – ведь не послушает её та, кто мир иллюзорный выстроила вокруг себя, наказывая раз за разом душу за случайности и ошибки чужие. Нахида говорит мягко: «Даже если близкие люди мертвы, ты жить должна», - да только Эи не послушает её, давно существуя оболочкой физической, закопав себя в землю сырую.
Эи не отвечает ей никак, а Нахиде видеть больно, как умирает душа божества. «Не жалей меня, таков мой путь», - у Эи голос строгий, отрезающий все вопросы незаданные. Но ей смотреть тяжело на фигуру бледную, вытянувшуюся по струнке смирно – Нахида участи подобной для себя боится, когда сама будет желать остаться в клетке, забыв мир вне её.
***
«У меня сын есть», - говорит однажды Эи, её голос никогда не меняется, она никогда не смотрит на божество мудрости, лишь в пустоту, - «Быть может, ты однажды встретишь его, Буер».
Эи впервые её по имени зовёт, и Нахида реветь хочет, потому что имя её ещё известно средь богов других. Ничего о ребенке божества не спрашивает, но отчего-то догадывается об участи его, выброшенной на обочину жизни – она не судит её, потому что архонтов судить не её работа, но сердце щемит предательски. «Почему?» - спрашивает она, лишенное конкретики всякой.
«Он был так слаб, а Иназума слабых не примет в роли Сёгуна, он был слишком человечен», - её голос звучит тише, чем обычно, - «Я не хотела обрекать его на ту же участь, предначертанную мне».
Нахида сны Раден Эи ненавидит, но слушает её рассказы, желая разреветься и обнять её, только бы всю эту боль не слышать больше из уст архонта страны далекой.
***
Когда Нахида впервые видит Скарамуччу, то боль чувствует знакомую – отчаяние с трауром смешанное, поглощающая все вокруг. Она ему руку протягивает, видя в нём Эи, погрязшую в страданиях собственных.
«Сын и мать, они так похожи», - думает Нахида, вспоминая траур вечный божества неизменности. Скарамучча на неё смотрит презренно, руку помощи не желая принимать – Нахида не торопит, ждёт, потому что знает, Скарамучча ещё не настолько увяз в боли душевной, отвергая мир вне стен клетки прекрасной.