Work Text:
Каждый день в нашем заведении начинается одинаково. Чего нельзя сказать о его завершении. Под конец дня судьба непременно преподносит сюрпризы. Вот обычная на вид роженица, с которой ты позднее проводишь часов восемь в операционной, вот Шрути, которая своими оленьими глазками кого хочешь разжалобит, ты будь хоть скотиной последней, все равно поможешь ей. Спустя миллион световых лет, литров кофе, всего пару шоколадок из автомата (те, что не застряли на полпути), ты свободен. Но — не надолго, не сильно-то обольщайся, мальчик, следующая двенадцатичасовая смена без тебя не начнется. Не отвертишься, неа.
Проделав каждодневный ритуал по закрытию всех дверей машины, Адам плетется наверх, домой. Дом, милый дом. Тишина и покой. Гарри заснул на диване перед телевизором, на столе остатки ужина, чувство вины поднимается откуда-то из закоулков уставшего тела.
Адам устраивается рядом, голова Гарри мгновенно оказывается у него на груди, он как спрут оплетает его своими длинными, теплыми руками. Адам вздыхает, чем он заслужил это существо.
На часах пять утра, а сон никак не идет к Адаму. У Адама фантомные боли по больничному свету, звуку пейджера, в его голове то и дело мелькают картинки прошедшего дня — щипцы, зажим, тампон, кровь, ребенок… щелк, и по новой. Адам зажмуривается изо всех сил, затем открывает глаза.
Смог бы он обменять все эти фантомы на Гарри? Совершенно реального, мирно сопящего, готового терпеть все его заскоки Гарри.
Оба знают ответ на этот вопрос. И никто не торопится отвечать на него вслух, потому как — будет больно.