Work Text:
***
Сильмариллы всегда казались Мелькору живыми. И в руках благословляющей их Варды, и на лбу черноволосого наглеца, не заслужившего такого чуда и лишь по ошибке сумевшего это чудо сотворить.
Их хотелось держать, ласкать, говорить с ними.
И тем обидней была боль, пронзившая руки мятежного Валы, когда он переступил через размозженную голову нолдорского короля и одним махом взломал железные замки сокровищницы.
Только в самом глубоком подвале Ангбанда, где никто не мог ни слышать его криков, ни видеть, как от невыносимого огня кривится лицо, только там Мелькор позволил себе разжать ладони.
В месиве запекшейся крови и сочащейся сукровицы, в черноте сползающей кожи и обожженного мяса лежали они - его камни, его Сильмариллы.
Навеки его Свет.
Они были прекрасны даже здесь, вдали от создателя и от Блаженной земли. Они переливались всеми оттенками, которые возможны в Арде, и тихо дышали - как живые существа. Невозможные, неповторимые, единственные...
Несмотря на оглушающую боль Мелькор стиснул Сильмариллы в ладонях, прижал к сердцу - и услышал ответный стук. Живые.
Его, только его камни...
- Кр-р-рак!
Плеснуло по пальцем огни, хотя куда ж больнее!..
- Кр-р-рак! Кр-рак!
Мелькор раскрыл ладони...
- Пи! Пи-пи-пи-пи-пи! - пищали новорожденные птенцы на его ладонях, вытягивая розовые клювики. - Пи-пи-пи!
На их мокрых, неоперившихся крылышках светились прилипшие кусочки скорлупы.
...они и впрямь были живые.