Work Text:
Артур никогда не мог пожаловаться на бессобытийность своей жизни, а в последнее время такое слово как «скука» вообще практически пропало из его лексикона. Еще несколько дней назад он пил шампанское на вечеринке у самого влиятельного человека Сен-Дени, а сегодня должен был ограбить какой-то речной пароход, на котором будет проходить покерный турнир.
Деталей дела Артур пока толком не знал. Кажется, план ограбления на этот раз разрабатывал Трелони вместе со Штраусом. Это радовало. Если в деле задействован Трелони, то оно хотя бы не обернется очередной перестрелкой с горой трупов. Тот, все-таки, предпочитал избегать насилия и всецело полагался на свои артистические таланты.
Разумеется, Датч и Хозия тоже обожали пускать пыль в глаза и дурачить самовлюбленных богачей. Они были хороши в этом деле, особенно Хозия, но Трелони... нет, Трелони находился в совершенно другой лиге. Он был настоящим городским пижоном, прирожденным фокусником и обманщиком, которому следовало бы пудрить мозги членам высшего общества где-нибудь в Нью-Йорке, а не водить дружбу с провинциальными бандитами. Артур иногда задавался вопросом, что этот талантливый плут вообще забыл в их банде, среди таких людей как Билл Уильямсон и Дядюшка.
Вышеупомянутый плут уже дожидался Артура возле центрального парка Сен-Дени, прислонившись к ограде с самым беспечным видом и лениво перелистывая утреннюю газету. Выглядел он так же безупречно, как и всегда. Костюм из дорогой ткани был явно сшит на заказ, цилиндр идеально сидел на голове, туфли под штиблетами (по последней местной моде) — начищены до блеска, а кончики усов — напомажены и слегка подкручены вверх.
— А, вот ты где, мой милый мальчик, — промурлыкал Трелони при виде Артура, сворачивая газету.
Его манера говорить, растягивая гласные и повышая тембр голоса в самых неожиданных местах, походила на тот странный выговор, которым отличались театральные актеры и мнящие себя аристократами толстосумы с Восточного побережья[1]. Этот ужасающе наигранный акцент из уст Трелони, тем не менее, звучал на удивление естественно.
— Вот и я, — подтвердил Артур, разводя руками.
Сам он на фоне щеголеватого мошенника еще сильнее чувствовал себя неотесанной деревенщиной. Даром, что был одет в городской костюм, который только недавно купил в местном магазине за какие-то немыслимые по своим меркам деньги. Артур бы ни за что не стал раскошеливаться на столь непрактичную одежду, но Датч настоял, что в Сен-Дени они должны производить впечатление. На кого именно, он, конечно же, не уточнил.
Явно не на Трелони, потому что тот, окинув Артура беглым взглядом, неудовлетворенно покачал головой и произнес:
— Нам нужно тебя немного принарядить.
— Что?
— Ну нельзя же играть в карты на ланахасийском речном судне в таком виде.
— Нельзя? — удивился Артур.
— Нет, если ты планируешь как следует слиться с окружением, чтобы никто не заподозрил в тебе грабителя. А теперь пойдем.
— Да о чем ты вообще говоришь?
— Этот костюм не годится для нашей задачи. Идем, мой мальчик, идем.
Артур совершенно не понимал, чем именно его нынешний наряд не соответствовал строгим требованиям Трелони, но решил дальше не спорить. Он послушно проследовал в находящееся рядом ателье, стараясь не думать о том, сколько денег придется выложить за «более подходящий» костюм. С такими тратами все их авантюры окончательно потеряют свою прибыльность.
Трелони, тем временем, уже присел на уши владельцу ателье и вдохновленно нес какую-то чушь о том, что Артур — потомок герцогского рода с непростой судьбой, которого необходимо нарядить в соответствии с его статусом. Получив на руки костюм-тройку, который даже на ощупь казался баснословно дорогим, фальшивый герцог молча отправился в примерочную.
С костюмом Артуру пришлось изрядно повозиться. Он привык к простой комфортной одежде, которая свободно сидела и не требовала особых усилий. Здесь же накрахмаленный ворот рубашки беспощадно врезался в шею, брюки казались слишком узкими, а шелковый галстук нужно было завязывать каким-то хитрым узлом.
Видимо, Трелони догадался о замешательстве Артура, потому что через несколько минут он возник в примерочной — как раз, когда «герцог» в третий раз перестегивал слишком мелкие пуговицы украшенного изящным узором жилета своими слишком неуклюжими пальцами.
— Мой дорогой мальчик, вижу, у тебя возникли затруднения.
Не дав Артуру ничего возразить, Трелони ловко загнал все пуговицы жилета в нужные петли, а затем принялся расправлять скомкавшуюся рубашку. Руки у него, как и подобало рукам фокусника, были невероятно проворными. Они плясали по груди и спине Артура, ныряли под жилет и за пояс брюк, ловко разглаживая складки на непослушной ткани.
Для Артура столь пристальное внимание к его внешнему виду было вещью непривычной, из-за чего он все сильнее смущался от каждого нового прикосновения. Возможно, очень некстати подумал он, Трелони просто нашел подходящий повод, чтобы как следует его полапать. Тот и раньше подавал двусмысленные сигналы, но обычно они ограничивались короткими интригующими взглядами или почти шуточными комплиментами, которые проще было игнорировать, чем выяснять, что именно они означали.
Наконец закончив поправлять одежду Артура, Трелони отстранился и осмотрел результаты своих трудов.
— Ну вот, теперь гораздо лучше. Должен сказать, что ты идеально сложен для этого костюма, мой друг, — улыбнулся он, подмигивая одним глазом.
Неожиданный комплимент окончательно загнал и без того смущенного Артура в краску.
— Э-э-э, спасибо за помощь. Что-то еще?
— Теперь нужно заняться галстуком. Подозреваю, что твои навыки вязания узлов не распространяются на этот предмет одежды.
Артур хотел было запротестовать, но потом решил, что так выдаст свое смущение, да и в целом будет выглядеть глупо. К тому же, Трелони действительно гораздо лучше умел завязывать галстуки.
Ловкие пальцы фокусника обернули темно-синий шелк вокруг шеи Артура, слегка задевая им волосы на затылке и проводя по подбородку. Еще какое-то время Трелони возился с узлом, хотя явно мог бы справиться с этим делом за несколько секунд. Его глаза, казавшиеся не то зелеными, не то серыми в неестественном свете новомодной электрической лампы, сосредоточенно буравили кадык Артура. Можно было подумать, что он избегал зрительного контакта, но этого человека было сложно заподозрить в стеснении.
— Ну, посмотри-ка на себя теперь. Ни дать ни взять — настоящий герцог, — Трелони похлопал Артура по плечу и развернул к зеркалу.
В отражении тот не увидел никакого герцога, а всего лишь все того же Артура Моргана, нелепо выглядящего в этом дорогом костюме. Он никогда не умел перевоплощаться по-настоящему. Даже изображая полоумного самогонщика Фентона вместе с Хозией или помощника шерифа вместе с Датчем, Артур все равно ощущал себя самозванцем, который крайне неумело притворяется кем-то другим. А теперь ему предстояло каким-то образом обдурить высшее сословие Сен-Дени.
— Я оплачу костюм и буду ждать тебя снаружи, мой мальчик, — прощебетал Трелони и выпорхнул из примерочной, так и не удостоив его взглядом.
После ателье был цирюльник, который состриг большую часть волос Артура и выбрил его так гладко, что едва не снял бритвой верхний слой кожи с нижней челюсти. По дороге Трелони объяснил детали плана: Артуру нужно будет просто вести себя эпатажно и обыграть в покер какого-то магната на пароходе «Гранд-Корриган», пользуясь подсказками Штрауса, а затем — обчистить сейф с призовым фондом. В устах Трелони все звучало действительно просто, хотя Артур по обыкновению сомневался, что все пройдет гладко. Слишком много планов пошло под откос за последние полгода.
— Что может пойти не так? И на какие деньги я буду играть? — спросил он, когда они с Трелони подъезжали к порту на бричке.
— Не переживай, все уже улажено. Твои фишки будут ждать тебя на месте. А, вот и наше судно. Ну, вперед.
Трелони соскочил с брички и дождался, пока Артур последует за ним. Возле парохода их уже дожидались Хавьер, переодетый в форму охранника, и герр Штраус при полном параде. Все оружие, к неудовольствию Артура, пришлось оставить под присмотром извозчика — очередного «хорошего друга» Трелони.
— И помни, что я сказал, Артур, каждый — сам творец своего счастья.
С этими словами Трелони похлопал его по спине, задерживая руку между лопаток на секунду дольше необходимого, и направился к пароходу.
Все, что могло пойти не так, в итоге пошло не так. Поначалу их план действительно работал как часы — Артуру удалось изобразить из себя удачливого нувориша и при помощи Штрауса выиграть покерный турнир, а Хавьер обеспечивал прикрытие и отводил от них взгляды других охранников. Но, когда дело дошло непосредственно до ограбления, все снова свелось к банальной перестрелке, и им всем пришлось бежать с парохода единственным доступным способом — прыгать в воду. Повезло, что с ними не было Джона, который бы не продержался на воде и секунды.
Когда Артур доплыл до пирса, его дорогущий наряд превратился в такую же пропахшую тиной и еще невесть чем кучу мокрого тряпья, как и одежда всех остальных. По крайней мере, на этот раз они хотя бы ушли с неплохими деньгами и без потерь. Несколько тысяч и какие-то очень драгоценные часы стоили того, чтобы немного промокнуть. Наверное.
Артур осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии поблизости законников или разъяренных охранников с парохода, а затем скомандовал:
— Ладно, пойдемте. Нам нужно убираться отсюда.
— Встретимся в лагере, господа, — отсалютовал Штраус и побрел прочь, оставляя за собой цепочку мокрых следов.
— Неплохо поплавали, Трелони. Но в следующий раз предупреждайте, чтобы я захватил с собой соответствующий случаю костюм, — усмехнулся Хавьер, прежде чем тоже уйти.
Трелони, однако, уходить никуда не спешил, а стоял рядом и переминался с ноги на ногу, явно дожидаясь, пока они останутся наедине. Его обычную игривую самоуверенность словно смыло водами реки Ланахаси.
— Я должен перед тобой извиниться, мой мальчик. Не думал, что все закончится... этим.
— Да уж, не думал.
— Ты злишься на меня?
Не то, чтобы Артур был именно зол на Трелони из-за того, что все пошло наперекосяк. Если бы он злился после каждого такого случая, то давно бы прибил Датча. Скорее, он чувствовал раздражение от того, что даже такой трюкач, как Трелони со всеми его фокусами и тузами в рукавах оказался неспособен снова вернуть им удачу.
— Я не злюсь, просто устал, — махнул ноющей после заплыва рукой Артур.
— Тогда я надеюсь, что это тоже тебя не разозлит.
С этими словами он поцеловал Артура в губы. Это было почти мимолетное касание, которое можно было спутать с легким дуновением ветра. Если бы не непривычно встревоженное лицо Трелони напротив со сведенными в трубочку губами.
— Что...
— Прости, наверное сейчас самое неподходящее время для откровенности. Но я думал об этом уже некоторое время и не был уверен, как ты отреагируешь, когда узнаешь. Честно говоря, я и сейчас не уверен.
— Когда узнаю? Да ты уже пару недель как изводишь меня своими намеками. Мог бы и прямо сказать.
— Мой дорогой Артур, твоя прямолинейность разит наповал и ранит в самое сердце. Я-то думал, что ничем таким себя не выдал. В любом случае, я рад, что мы разрешили этот вопрос.
Трелони заметно расслабился, видимо восприняв отсутствие однозначно негативной реакции со стороны Артура как добрый знак. Непривычно было видеть его таким беспокойным и почти уязвимым.
— Мой дорогой Джосайя, мы еще ничего не разрешили. Но я тоже рад. Притворства и блефа мне с головой хватило на этом треклятом пароходе. А теперь давай убирайся отсюда, пока копы не заинтересовались, что парочка насквозь мокрых джентльменов делает посреди ночи на пирсе.
— Тогда без доли притворства скажу, что с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.
На прощание Трелони одарил Артура еще одним поцелуем — на этот раз в щеку. После чего театрально раскланялся и удалился в ночь, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию.