Work Text:
***
их съёмки длятся уже битый час. у ренджуна глаза горят адским пламенем едва ли не с самого начала и линзы хочется выдрать вместе с глазными яблоками. только бы перестало так жечь. ему разрешают немного передохнуть перед съемками его кадров, где он плачет. в сложившейся ситуации, думает хуан, ему и думать не придётся из-за чего можно заплакать. глаза слезятся и без лишних болезненных воспоминаний, о чем бы они ни были. лишь запоздало приходит мысль, что обычно в таких случаях используют специальные капли, создающие иллюзорные слёзы — фальшивые. а выглядят как настоящие. очень похоже на всю их индустрию.
ренджун устраивается на стуле, держа в руках небольшой вентилятор, подвигает тот поближе к лицу, хотя это слабо спасает от липнущих к лбу волос и мерзких линз, которые он в жизни больше не наденет. хуан вздыхает тихо, прикрывая глаза и надеясь, что ближайшие минут пять (а лучше все десять) его беспокоить не будут. как же он ошибается.
не проходит и минуты, как рядом с ним плюхается — именно плюхается, ренджун чувствует как тяжело чужое тело опустилось на стул рядом, ненароком задев его колени своими — кто-то, шумно глотая воду из бутылки. хуану не хочется открывать глаза, чтобы посмотреть на нарушителя его спокойствия: если игнорировать проблему — она исчезнет сама. так он думает. и совершенно не ожидает, что ему загородят свет, прижимаясь едва ли не к самому боку, вынуждая поднять таки веки. и столкнуться с яркой солнечной улыбку и искрящимися весельем глазами. и скулами, куда без них. ренджуну в первую их встречу (да и в последующие, что уж лукавить) казалось, что они острее ножниц, которыми стафф-нуна подрезает им лишние нитки на одежде, грозясь ненароком отрезать им кусок кожи — или конечность. проверять остроту — скул, конечно, не ножниц же — хуан не решается — это будет расценено неправильно, к тому же хуан ценит своё пространство, поэтому нарушать его не собирается.
зато его собеседник очень даже.
— жарко сегодня, да? — у него голос приятный. не раздражающий совсем, скорее свежий, похожий на прохладный ветер или эфемерный запах мяты в зелёном чае. ренджун чувствует нарастающую симпатию в районе солнечного сплетения, но быстро одергивает себя — не стоит.
— не было бы так жарко, если бы не бегали в поисках лучшего света. — хуан устало поджимает губы. он любит свою работу, любит съёмки и музыку, но когда это всё превращается в суматошное мельтешение и гомон вокруг становится уже не до любви. ни к ближнему своему, ни тем более к тому, чем занимаешься всю свою жизнь. ренджуну страшно хочется закатить глаза, но те отзываются ещё большим жжением, поэтому он их трёт свободной ладонью. зная, что делает хуже только хуже и скорее всего его не погладят по голове за такое кощунственное действие по отношению к продуктам бренда, но зуд становится просто нестерпимым.
— эй, осторожнее. так и глаз недолго можно лишиться, — его руку мягко отводят, удерживая запястья невесомо, будто не касаясь вовсе. ренджун переводит чуть замыленный взгляд на человека рядом с собой и его буквально слепит улыбка. в очередной раз. — возьми это, думаю, поможет хоть немного.
в ладонь вкладывают маленький пузырек. хуан чувствует прохладные пальцы нового знакомого — обычные такие пальцы, чуть шероховатые разве что. смотрит непонимающе, хмурится даже, а в ответ слышит тёплый смех. как рассвет у моря. и тихие волны, покрывающие песок мокрым одеялом.
— это всего лишь капли для глаз. от сухости. джемин сказал, что тебе они помогают, но ты их не взял с собой. — ах, джемин. хуану хочется столько всего сказать ему и он думает, что обязательно даст ему по шее. потому что какого черта. хён он или не хён.
— тебе очень идут эти линзы. но без покраснений глаз, ты явно выглядишь лучше. воспользуйся этим, — снова яркая улыбка и лёгкий кивок на ладонь, в которой лежит пузырек со спасением. ренджун ловит себя на мысли, что даже сам с собой не называет этого парня по имени. будто боится привязаться, привыкнуть. это ненадолго, это простая забота. а сердце почему-то стучит так быстро-быстро. у него такихардия или...
машет головой, будто пёс, отряхивающийся от воды. рядом уже никого нет, только капли для глаз в зажатой ладошке напоминают о чужом присутствии и мягкой мимолетной заботе. хуан улыбается. откладывая вентилятор и запрокидывая голову назад, чтобы закапать глаза, он думает о любимом зелёном чае, который почему-то так нелепо ассоциируется теперь с чёткой линией скул, и голубо-серыми огоньками в обрамлении пушистых ресниц.
***
на этот раз всё по прежнему — всё те же долгие съёмки, но на этот раз все вместе. всё громко и шумно, что уши закладывает от визгов. это почти привычно, в конце концов, они всегда были такими хаотичными и это ведь его друзья. ренджун хочет сказать себе, что ему не весело, что он устал, но приятное тепло сбоку, мягкая улыбка напротив — и ему внезапно уютно, словно в тишине, наедине с собой, с кистями и красками с холстом. оставляя разноцветные кляксы на маленьких ладошках, вслушиваясь в перезвоны мыслей в голове. которые все до единой — искрящиеся пузырьки счастья в ярких глазах, ухмылки уголками губ и забота, пушистым кроликом свернувшаяся под рёбрами.
хуан наконец-то смеётся громко, не притворяясь и это счастье сквозит через него, льется через край сладкой патокой. ему весело. ему хорошо.
у них небольшой перерыв, пока снимают джисона в одном из лекторских классов. и кто бы знал, что проигрывать в совершенно глупые игры будет настолько приятно. он обязательно купит им баббл-ти и запомнит какой нравится этому мальчику — сотканному из забавных шуток, мягкого света и искорок веселья в глазах.
проходит всего какие-то мгновения и ренджун ловит непонимающе-удивленный — смущенный! он определённо смутился! — взгляд таких обаятельных глаз, а затем переводит взгляд на друзей. сжимающих ладони друг друга, так интимно-нежно смотрящих глаза в глаза, будто рядом никого нет. хуан ведёт плечами, словно говоря «я привык, привыкай и ты».
джемин фыркает тихо, сдувает несуществующий пух с ресниц джено, словно они здесь одни — и какая разница, что стаффа за их спинами целая толпа, они в своём мире, в своём моменте. ренджун хочет привычно возмутиться — не при новых же знакомых! — как причина его тахикардии заливается звонким смехом, хлопая их обоих по плечам, безмолвно поддерживая и ловя теперь уже смущенные взгляды новых приятелей. не замечая застывшего в оцепенении хуана, у которого внутри взорвалась сверхновая, рассыпаясь по всему телу мелким покалыванием.
ченлэ толкает его в плечо случайно — только вернулся со своих сцен, довольный и светящийся озорством — заглядывает в глаза серьезно-настороженно, успев сменить несколько разных эмоций на лице. он хуана чувствует, словно самого себя, но тот мягко отталкивает, качая головой. всё в порядке мол. ничего не произошло.
какой же он лгун.
***
последние съёмки проходят в вечернее время, когда все декорации расставлены вокруг и им остаётся лишь не испортить кусочки хореографии. хуан знает, что у них всё получится, даже у этого солнечного мальчика, который в перерывах постоянно расспрашивал их о корейском, о стране, просил показать несколько движения — ренджуна просил. почему-то не стафф, не хореографа, который был там же, на площадке и постоянно курировал каждое действие. почему-то именно его. ренджуну отчего-то приятно до заломленных пальцев и мелкой дрожи по загривку.
на улице ощутимо холодает и им приносят пледы — смешные такие, с цветастыми рисунками, тёплые и как будто бы домашние. накидывают на плечи каждому, но это совсем не так, как прижаться продрогшим воробушком к чужому мягкому боку под розовым пиджаком. глупо хихикнуть и растерять все слова, разноцветными бусинами рассыпанными по полу, стоит только чужим рукам прижать чуточку ближе в подобии объятия. они и до этого обнимались много и хаотично — сказывалась чужая культура, а может и открытость характера. но только сейчас это трепетно нежно, ласково почти, а трепещущее сердце громко-громко бухает в груди и глаза ищут за что бы зацепиться. только не за облачный аквамарин чужих глаз. не видеть в них ничего-ничего, не привязываться, не надумывать. ренджуну ведь совсем не стыдно испытывать симпатию — этот мальчик похож на принца, такого из сказок, которые читают детям на ночь вместо колыбельной. и он наверняка нравится множеству девчонок и мальчишек, что в этом плохого, что хуан тоже вошёл в их число, скромно сел в уголочке и не отсвечивает, лишь сжимает в ладонях тот самый пузырёк с каплями для глаз, да собственное трепыхающееся сердце. ему не стыдно. если только чуточку. и даже зная, что его не осудят, не засмеют — принцы ведь не должны быть со злым нравом — хуану хочется закрыться.
когда всё заканчивается — заливистым смехом, крепкими объятиями из человекообразной мешанины рук и всполохами остаточных лампочек-декораций — ренджун вздыхает. тихо-тихо. почти облегчённо за что хочется себя отругать и не выходит. а потом его едва начавшееся спокойствие разбивается о предложение ребят позвать его — того самого мальчика — к них в гости, на прощальный ужин. ладони начинают дрожать сильнее. хуан улыбается устало, как и все они после длительных съёмок, поддерживает беседу с лелэ — к месту и не к месту угукая — а потом они наконец-то приезжают. и уже можно сослаться на усилившуюся мигрень, ухватить пару кусочков пиццы и тёплое покрывало, ловко прихваченное кем-то со съёмок, которое отчего-то пахнет чужим парфюмом, скрыться за дверью и слушать фоновый шум болтовни. засыпать, укрываясь уютной пушистой тканью, представляя бескрайнюю водную гладь и нежно-серые облака, знаменующие приближение шторма. пропустить наутро чужой отъезд и лишь украдкой уловить чужой смазанный взгляд, скользнувший в комнату и шепнувший что-то на непривычном английском. всё закончилось. шторм не случился. остался лишь в смешливых глазах в обрамлении пушистых светлых ресниц, да в маленьком запертом в клетке рёбер — сердце. закончилось.
***
не закончилось — сглатывая вязкую слюну, думает ренджун, когда замечает уведомление в телефоне. его тизер-фотография — нежная зелень свитера, подсохшие ярко-жёлтые одуванчики в ладонях и полные слёз глаза — лишь единицы знали, что во всём виноваты линзы.
открывая приложение с летящей синей птичкой, ренджун подрагивающими пальцами кликает на тот самый пост. на чужом аккаунте с набором непривычных согласных в нике-псевдониме — h r v y — оглаженные уставшими тёмными глазами, но никогда не произнесённые вслух как имя. чужое-родное-привычное-далёкое. там под набором символов, со знакомыми чертами и смешинкой в глазах на иконке-кругляшке в левом углу — эмодзи-сердечко. и ни единой подписи. понимай как знаешь, чувствуй что хочешь. а шторм не случился.
***