Work Text:
Картман его ненавидит и, пожалуй, на этом стоило бы закончить, но «жиртрест, нельзя ненавидеть человека без причины!» застревает в голове на слишком долгое время — действительно нельзя. Но причины всё равно есть, так что можно.
Да, Баттерс не рыжий и не еврей, и он даже не беден. У Баттерса бледная кожа, но его щёки всегда розовые: уж больно он чувствителен к холоду. Баттерс… чего же там ещё? Он хороший мальчик, ангелочек, которому достаётся больше всех от отца иногда абсолютно ни за что, но Эрику его не жаль, потому что Эрик Баттерса ненавидит. Картман украдкой поглядывает на этого козла отпущения, тот посапывает прямо на уроке истории — это даёт причину не ненавидеть его за то, что он такой хорошенький, правильный, идеальный.
Идеалов не может существовать в грешном мире, и даже в самом примерном ученике и сыне скрывается что-то дьявольское, неидеальное — Картман теперь смотрит на Кайла. Вот Кайла легко ненавидеть: он и рыжий, и еврей, а ещё всегда делает домашнее задание и пытается мешать планам, за что получает по заслугам. Брофловски чувствует, когда на него пялятся, поворачивается и хмурится: наверняка думает, что Эрик что-то задумал. Теодор закатывает глаза и уже не смотрит. «Больно ты нужен, Кайл» — мыслит и смотрит на Стэна. Его Картман ненавидит за то, что Стэнли с Кайлом суперлучшие друзья. Быть настолько близким с евреем — быть евреем, так что Маршу следует задуматься о своём семейном древе или хотя бы пересмотреть свою веру. Взгляд скользит к МакКормику — тут даже думать не надо: он бедный. Подробного размышления не вызывает ни единый человек из класса, кроме Стотча. Кроме проклятого Стотча.
— Баттерс! — кричит учитель. Дремота сразу же уходит, Леопольд вздрагивает, извиняется, кидается обещаниями, что больше так не будет, и виновато улыбается — из Эрика чуть ли не вышибает дух. Картман складывается по полам: болит всё тело.
Вот, почему он ненавидит Баттерса, и это весомая причина. Каждая его проклятая и милая улыбка приносит Эрику боль, но сказать об этом будет как-то по-гейски. Смотря на Картмана, Кайл натягивает улыбку, и тогда уже слышится «О Господи!» Марша. Улыбка сразу же пропадает с его лица: надо будет извиниться сладким поцелуем. Потом.