Work Text:
Они поссорились. Грубо и жестоко. Даниил накричал на него, психанул, хлопнул дверью и ушёл из дома.
Бурах был слишком шокирован, чтобы его останавливать. Пожалуй, каждому из них будет полезно побыть наедине, успокоиться и подумать о своём поведении.
День у Бакалавра не задался. Теперь ещё руки трясутся, нервы ни к чëрту. Пока шёл по улице вникуда, ему прямо в висок прилетел немалых габаритов камень. В глазах мгновенно засверкало и резкая боль пронзила череп.
Он лишь успел услышать кроткое «ой, извините» от ребёнка, который незамедлительно скрылся.
Вот же черти малолетние.
Такими камнями кидаются, и поубивать кого-нибудь можно, тем более, что изначально не ему этот камень предназначался.
Даниил не помнил, как дошёл до ближайшей лавочки и присел с вымученным вздохом. Очень больно. Так ему по голове ещё не прилетало.
Он чувствовал что-то липкое на своих волосах. Дотронулся — кровь. Но судя по цвету, кровотечение небольшое, само скоро должно пройти. Тем более, что и остановить нечем. Он ушёл из дома сегодня слишком спонтанно, уж точно не планируя, что в него ещё и камнем швырнут.
Ничего, что могло хотя бы немного уменьшить страдания, с собой тоже не было. А боль в голове просто адская.
В кармане брюк(а плащ он сегодня даже не надел, в нём было бы жарко) Данковский нащупал лишь сигареты. В последнее время у него настолько сдали нервы, что он пристрастился к курению. Собственно, на этой почве ссора с Артёмом и произошла.
Дым обжигал горло, оставляя на руках пепел, а во рту мерзкий привкус. Зато, хотя бы боль стала чуть-чуть более терпимой.
«Дурак, какой же дурак.» — Думал Даниил.
Бурах ведь так позаботиться хотел, хотел как лучше, а он вместо того, чтобы принять жест помощи, наорал и обсыпал оскорблениями. Тяжело жить будучи вспыльчивым и неумеющим принимать помощь.
Он почувствовал, как что-то потекло из носа. Сопли, может быть?
Притронулся, оказалось, кровь, стекающая прямо на белую рубашку. С трудом найдя в себе силы приподнять голову, он зажмурился и ждал, когда кровотечение остановится. Теперь жидкость стекала обратно в горло и он мог во всей красе ощутить её железистый вкус.
В любом случае теперь придётся идти домой. В таком состоянии долго бунтовать не выйдет.
Данковский с трудом встал, голова очень кружится и болит, всё мельтешит перед глазами.
Далеко уйти он не смог. Прошёл, может быть, сотню метров и прислонился к стене. Идти было тяжело.
Он прикрыл глаза, казалось, всего на минутку. А когда открыл — обнаружил Артёма рядом, дотрагивающегося большой тëплой рукой до его лица, задумчиво вытирая кровь.
— Ойнон, кто ж тебя так? — В голосе Бураха читалось лишь волнение без намëка на злость. Не мог он обижаться долго. Злопамятный в их семье был только один.
— Камнем по голове зарядили.
— Какой ерундой только люди не занимаются. — Бурах покачал головой. — Пошли домой, мне нужно тебя осмотреть.
Даниил, конечно, планировал домой пойти, но он думал, так, зайти, запереться у себя в комнате и как-нибудь самостоятельно проблему решить, а не чтобы с ним опять возился Артём. Артём, которого он сегодня обидел.
Вину свою вслух он чёрта с два признает, но по глазам видно, что стыдно ему очень.
— Не пойду. — Снова упирался Данковский от помощи, уворачиваясь от чужой руки помощи.
— Я без тебя не уйду никуда. — Бурах был настроен решительно, чуть отстранился, чтобы освободить Данковскому пространство, если он так хочет. Но он своего Даньку, своего родного и единственного, хоть и колючего, не бросит.
Даниил вновь закурил. Не из желания, а для того, чтобы боль немного уменьшить и сознание прояснить.
Но на этот раз ему не помогло. Видимо, акция была одноразовой.
Теперь лёгкие никотином обожгло ещё сильнее и он закашлялся. От этого боль в голове запульсировала ещё сильнее, перед глазами всё заходило ходуном. Он почти сполз по стенке, но Артём среагировал быстро, успел его подхватить и теперь придерживал за талию Данковского, который всё ещё содрогался в кашле.
— Ну вот видишь, как это на тебя влияет. — Артём аккуратно, словно боясь обжечься или быть отвергнутым, поглаживал его по спине. — Не надо тебе курить. Вообще. Особенно такие крепкие сигареты.
А в Горхонске другие не продавались. Артём выудил сигарету из его дрожащих пальцев, кинул на землю и придавил своим ботинком, чтобы затушить.
— Данечка, пошли домой. Пожалуйста. Если я перед тобой виноват, то извини, но давай обсудим это потом и просто пойдём домой. Тебе нужна помощь, а не выяснения отношений.
Данковский чувствовал себя нашкодившим котёнком, заслуживающим только того, чтобы его под зад пнули и поганой метлой погнали. Он совсем не заслуживал, чтобы Артём перед ним извинялся, вставая на колени, тем более, что его вины здесь нет.
От этого тëплого и родного «Данечка» стало совсем дурно, так его ещё никто не называл никогда. Здесь его любят и искренне хотят помочь.
Бурах взял Даниила под руку и повёл домой.
Каждые несколько метров приходилось останавливаться, потому что у него сильно кружилась голова. Артём уверял его, что переживать нечего, он подстрахует, удержит.
Данковский не сомневался. Он боялся вовсе не этого. От того, что перед глазами плыло и темнело, его начинало конкретно мутить. Ему показалось, что его стошнить может в любой момент посреди улицы. Вот это будет позор. Потому и останавливался, ожидая, когда это состояние пройдёт.
За время пути Артём не раз предлагал Даниилу понести его на руках, но тот отказывался, всё сам.
Даниил давно так не радовался тому, что мог просто лечь и отдохнуть.
Хотелось отключиться, но в то же время, адская головная боль не давала этого сделать.
— Тебе нужно прилечь. Отдыхай, пока я принесу всё, чтобы тебя лечить.
Данковский спорить не стал. Слишком устал.
Артём дал ему таблетку от головной боли и, запивая её водой, что-то пошло не туда и Даниил вновь закашлялся.
— Ну что ты так.. — Бурах похлопывал его по спине.
Наконец, Бакалавр откашлялся и теперь тяжело дышал, пока Артём обрабатывал его порез на виске, предотвращая возникновение инфекции.
Рану жгло, но он зажмурился и терпел.
Наконец, всё было кончено и боль потихоньку спадала, хотя голова всё ещё была тяжёлой и кружилась.
— Не стоило мне так просто тебя отпускать. Вот и результат.
— Не кори себя, это дело случая. Меня и в другой день могли камнем или чем похуже по голове огреть, за этим не уследишь. Особенно, учитывая, какой народ здесь. — Возмущался Данковский, потирая место, куда удар пришёлся.
Потом он присмотрелся к своей рубашке, которая окрасилась пятнами, цвета почти такого же багрового, как жилет поверх неё.
— Твою мать. Нормальная же рубашка была. Она же хрен отстирается теперь.
— Не переживай, отстрираем. Это не первостепенная задача сейчас.
Бакалавр кивнул в знаке согласия, после чего чихнул и кровь снова хлынула из носа. Он присел, чтобы не захлебнуться ею случайно.
— Будь здоров. — Бурах незамедлительно подал ему салфетку.
— Буду стараться.
— Ты уж постарайся.
Когда кровотечение остановилось, поспать — было наиболее умной идеей. Этому Даниил и последовал. Погружаясь в дрëму, он чувствовал, как Бурах гладит его по плечу и по спине, убирая со лба упавшую на глаза чëлку. Он рядом. Можно не волноваться.