Work Text:
— Ты влюблена, — со скучающим выражением лица констатирует Кэцин.
— Ничего подобного, — стонет Нингуан, роняя голову на стопку документов, чтобы скрыть свои пунцовые щеки от её пытливого взгляда.
Уже несколько дней полным ходом идёт строительство доков для флота Южного Креста, и потому беспечный капитан появляется в Нефритовом дворце все чаще. «Исключительно по деловым соображениям...» — говорит Воля Небес всякий раз, когда речь заходит о внезапной постройке огромных доков.
Нингуан взялась за это дело лично: наняла лучших архитекторов из Ли Юэ и других стран, подготовила место для строительства и, конечно, согласовала всё с капитаном Бэйдоу.
А капитан Бэйдоу — вообще отдельная тема.
— Как поживает цистит? Оу, прошу прощения, — Бэйдоу с весёлой усмешкой на губах замерла в шутливом поклоне, положив руку на грудь, — Я хотела сказать Цисин.
— Полагаю, так и было, — сдержанно ответила Нингуан, подавив острое желание сказать колкость, — Зачем ты здесь?
Эта несносная женщина, (Нингуан подумала, что «настырная» подходит ей больше), мигом оказалась рядом с её рабочим столом и, поставив в резную стеклянную вазу маленький цветочек, — глазурную лилию, — бесцеремонно уселась в кресло для гостей.
Бэйдоу всегда приносит ей цветы.
В нос ударил резкий запах морской соли, пива и лёгкий, едва различимый — специфических духов: что-то хвойное вперемешку с шелковицей и мёдом. Довольно необычно для Ли Юэ, но всяко лучше запаха пота и дешёвого табака, чем обычно за милю несёт от пиратов.
Все-таки, Бэйдоу — та же женщина.
— А как ты думаешь, госпожа Воля Небес? Просто захотела увидеть тебя. Никакого подвоха.
— Менее фамильярно, — с прищуром ответила Нингуан, покосившись на выглядывающую из-под накидки забинтованную ключицу. На аккуратно завязанном марлевом бантике красовались тёмные пятнышки крови.
Неужели капитана ранили? Как неожиданно.
— Что у тебя с плечом? Досталось за твой длинный язык?
Бэйдоу нахмурила брови, став чуточку ближе к образу морской волчицы, коей её именуют:
— Ты про это? — она вопросительно кивнула на своё плечо, — Да просто царапина. Зацепили эти ублюдские Кайраги, когда мы с Кадзухой спасали похищенных детей.
— Вот как...
Нингуан, признаться, была приятно удивлена, узнав о маленьком подвиге Бэйдоу. До того момента она была ошибочно и практически безосновательно уверена, что все её неприятности происходят из-за мятежного характера и ужасной адреналиновой зависимости.
— И больно? — почему-то на ум пришёл именно этот вопрос, зудевший где-то под ложечкой.
Бэйдоу отмахнулась, стараясь не тревожить правую руку:
— Накатывает иногда, ноет. Пустяки, до свадьбы заживёт.
Нингуан ощутила почти непреодолимое желание добавить, что на ней никто никогда не женится, ибо связать свою жизнь с пиратом — то ещё удовольствие.
— Зачем ты здесь? Обычно ты приходишь, когда твои штрафы уже превышают пять миллионов.
— Такая гостеприимная, — дерзко улыбнулась Бэйдоу, но, увидев скептически приподнятую светлую бровь, прокашлялась в кулак и неловко продолжила: — В общем... Скоро же Праздник Морских Фонарей, люди вовсю готовятся... Ли Юэ уже весь сверкает...
Бэйдоу замолчала, опустив взгляд в пол, словно серьёзно что-то обдумывая. Нингуан заметила, как её длинные пальцы навязчиво поглаживают костяшки рук, сложенных на коленях.
— И?
— Ну, в общем, — капитан подняла свои выразительные глаза. С отблеском солнечных лучей в радужке они показались Нингуан даже красивыми, — Я хочу, чтобы Алькор был в гавани на время праздника.
Нингуан раздражённо выдохнула и, мгновенно пожалев о своих мыслях, стиснула перо в когтях. Если Бэйдоу думала, что от простой просьбы что-то изменится, и Цисин смилуется над ней, то... придётся разочаровать.
— Нет. Не проси даже. Все мы помним, чем это закончилось в прошлый раз.
— Но почему? Это было много лет назад! — она порывисто придвинулась ближе, едва не грудью вжимаясь в столешницу, — Мы уже принесли гораздо больше пользы и тысячу раз извинились!
— Это было год назад. И извинений недостаточно!
— Я заплатила огромный штраф! Такой, что мне едва хватило починить корабль! — с каждым словом капитан становилась всё громче и всё отчаяннее.
— Это только твои проблемы, — отрезала Нингуан, с силой вдавливая наконечник пера в бумагу. Тот не выдержал и треснул, расплескав чернила по аккуратным строчкам.
На прошлом празднике Алькор был припаркован в порту, где флагман Южного Креста резко контрастировал с маленькими низкими джонками. Своим внушительным размером и новейшим военным оборудованием он восхищал детей и пугал взрослых.
И, естественно, что-то пошло не так.
Пороховые бочки, находящиеся в нише корабля, внезапно вспыхнули. Прогремел оглушительный взрыв, и щепки, обломки, осколки вместе с огненными фейерверками со свистом разлетелись по всему причалу, уничтожив массу декораций и праздничных лавок, чудом никого не убив.
Воля Небес никогда не забудет тех перепуганных лиц, плачущих от горького разочарования детей и собственной всепоглощающей ярости.
После этого Бэйдоу возместила весь ущерб, стоимостью почти в двадцать миллионов моры. Однако Цисин, несмотря на то, что происшествие оказалось абсолютной случайностью, (и что кораблю вообще-то досталось гораздо больше) все равно запретили им появляться в пределах гавани.
С тех пор Южный Крест обосновался в каменном лесу Гуюнь.
— Ну, пожалуйста! В этот раз мы сгрузим все, что может гореть... — Бэйдоу состроила жалобное выражение лица, — Прошу, Нингуан...
— Зачем, вообще, тебе это?
Приподнятые до этого уголки губ медленно опустились, а в тёмных глазах промелькнули похожие на печаль нотки.
— Просто... — Бэйдоу нервно пожала плечами, едва заметно поморщившись от прострелившей плечо боли, — Мне обидно, что даже корабли из других стран могут стоять в порту, а мы – нет. Я и моя команда тоже часть Ли Юэ, и мы сделали больше, чем все эти иностранцы вместе взятые!
Невысказанная злость обрушилась мощным словесным потоком, вкрадчивым, но полным стали голосом и вздутой пульсирующей веной на шее.
— И что же? Разнесли полпристани? От «этих иностранцев» польза есть, — Нингуан заранее знала о возможной бурной реакции на её слова. В какой-то мере она ощущала почти садистское удовольствие, специально провоцируя неосторожными словами и видя, как вспыхивает женщина напротив.
— А от нас нет? Да мы только и делаем, что приносим пользу, — Бэйдоу вскочила на ноги, грозно ткнув пальцем в сторону Нингуан, — Кто доставил в гавань фейерверки из Инадзумы? Кто привёз кучу провианта из Натлана? Кто, вообще, больше всех сделал для этого чертового праздника, куда нас даже не пускают?! Цисин? Что вы сделали, что ты сделала?
Бэйдоу продолжила гневно высказывать свою точку зрения, размахивая рукой, и только когда Нингуан внезапно поднялась с места, с силой впечатав ладони в гладкое покрытие стола, та, наконец, заткнулась.
— Тебе лучше уйти. Ты забываешься, — сквозь стиснутые зубы прошипела Нингуан. Показательные выступления капитана, заводившие её азартную сторону секундой ранее, мгновенно оказались назойливыми и чересчур наглыми.
— Я не уйду, пока ты не подпишешь чертово разрешение!
— Обойдешься. Вон отсюда.
— Разрешение!
— Уходи сейчас же!
— Подпиши!
— Стража! — Нингуан и сама не знала, что еë хриплый от природы голос может быть настолько громким.
В кабинет неловко ворвались два худеньких миллелита, держа в руках что-то, напоминающее копья.
— Помогите капитану Бэйдоу добраться до корабля, — миллелиты остались стоять на месте, и Нингуан не выдержала, — Живо!
Юноши испуганно переглянулись между собой и, смирившись со своей незавидной участью, кинулись к Бэйдоу с двух сторон. Один из них попытался схватить её за запястье, а другой за больное плечо, крепко сжав на нём пальцы.
— Сука! — Бэйдоу зашипела от злости и боли, согнувшись под суровым натиском миллелитов...
И вдруг они оба свалились без сознания.
— Что ты сделала?! — пребывая в шоке только и смогла выдавить Нингуан.
Бэйдоу молниеносно выпрямилась, отпинывая от своей ноги валявшегося рядом юношу, схватилась за плечо и, морщась от ощущения липкой влаги на бинтах, прорычала:
— Ударила током. Откачаешь.
Затем она развернулась и гордо направилась к двери. От Нингуан не укрылось то, как поникли её плечи, а походка стала неровной. Остановившись у дверей, капитан резко обернулась, встречаясь взглядом с Волей Небес.
Нингуан клянётся, что именно тогда впервые почувствовала искру, проскочившую между ними.
В воздухе запахло электричеством.
— Нингуан, ты... — в её глазах появилось гнетущее разочарование, какое-то бессилие, но эти неподдельные эмоции быстро сменились на ядовитую злость, — Знаешь что, Воля Небес? — Нингуан в недоумении вздернула бровь, ожидая в очередной раз услышать гадость о своей компетентности, — Окно закрой. Простудишься...
Бэйдоу захлопнула дверь.
Нингуан поклялась, что увидела маленькую слезу, скользнувшую по её щеке.
———
Праздник Морских Фонарей прошёл весьма благополучно. Люди были счастливы, дети восторженно попробовали каждое лакомство, а Цисин, наконец, смогли отдохнуть.
Всё прошло более-менее гладко, однако, было то, что самую малость разочаровало Нингуан: на празднике не было капитана Бэйдоу. Не сумев совладать со своей гордостью, першей изо всех щелей, она решила пропустить самый важный для Ли Юэ праздник.
О чем она вообще думала? Что и кому пыталась доказать своим отсутствием? И главный вопрос: кому от этого стало хуже? Цисин только выдохнули с облегчением, избавившись от лишних проблем.
Следующие несколько месяцев от Южного Креста не было никаких вестей, ни единого слуха или простого людского слова. Алькор не появлялся в Ли Юэ с тех пор, как скрылся за горизонт во время праздника, и Нингуан даже не могла узнать, где он сейчас.
Где Бэйдоу сейчас.
К концу года работы становилось всё больше. Нингуан едва ли не сошла с ума, погрязнув в бесконечных бумажках, море и отчётах, которые, казалось, даже не собирались заканчиваться. Она стала намного больше курить. За день могла уничтожить целую пачку табака, а к вечеру начинались приступы головокружения порой до тошноты.
И ночью, лёжа в мягкой постели, приятно пахнущей санталовым маслом, она думала о том разговоре, быстро переросшем в конфронтацию, где всё закончилась горячим спором: они окончательно разругались в пух и прах. Хрупкий союз разрушился из-за чопорности одной и несдержанности другой.
(На самом деле, Нингуан просто не могла признаться себе, что в исходе событий по большей части виновата она: своей необдуманной фразой вывела Бэйдоу из себя, хотя прекрасно знала о её упрямом характере. И то, что эта воинственная женщина ни за что не отступит было как минимум очевидно.)
— Госпожа Нингуан, — Байши появляется из-за дверей, склонившись в поклоне чуть ниже положенного. Видимо, она до сих пор пытается привлечь внимание Воли Небес. Бедная девочка.
— Да? — Нингуан глубоко затягивается, выпуская дым через нос.
— Южный Крест должен был доставить и выгрузить несколько партий золота из Сумеру...
— И?
— Они этого не сделали, — быстро лепечет Байши, ссутулившись под суровым взглядом Воли Небес.
Нингуан задумчиво гладит ребристую поверхность трубки, обводя пальцами выпуклости и драгоценные камни.
— Может, просто задерживаются? Море непредсказуемо, — ей не хочется верить, что спустя столько времени Бэйдоу всё ещё обижена.
— Да, но Алькор уже несколько дней находится в каменном лесу Гуюнь...
— И я, конечно, узнаю это только сейчас...
Недоумение мгновенно сменяется на злость. Если Бэйдоу так отчаянно желает ещё больше рассориться с Волей Небес — она это получит. И в этот раз не обойдётся простым штрафом. Эта своенравная капитан вполне может угодить за решётку.
— Освободи мое расписание на вечер. Хочу лично навестить капитана Бэйдоу.
Байши кротко кивает, удаляясь из кабинета.
К вечеру у Нингуан не остаётся никаких дел. Будучи полностью свободной на законных правах она отправляется в каменный лес Гуюнь, где, по словам Байши, уже стоит Алькор.
Всю дорогу до побережья она ворчит про себя, ругая свою недальновидность. Не нужно было поручать Южному Кресту такую ответственную миссию по экспорту золота, но кто мог знать, что её отношения с капитаном так резко изменятся в худшую сторону?
На побережье жарко, влажно и пахнет солью, над землей горделиво возвышается Алькор, впечатляя своими масштабами и неожиданно уместной экстравагантностью.
Нингуан поднимается по трапу, почти рефлекторно выпрямляя натруженную спину, расправляя плечи и натягивая на лицо привычное бесстрастное выражение лица.
По правде, она уже несколько раз отрепетировала в голове их разговор, представляя реакцию Бэйдоу на её несанкционированное появление: капитан бы попыталась всячески её задеть, спровоцировать неуместными высказываниями или глупейшими шутками, исходя ядом и язвительно закатывая глаза.
Нингуан представила, как умело парирует все её нападки, заставляя замолчать одним словом, видит растерянное выражение лица, словно запуганный волком ягнёнок, и внутренне ликует от сладостного вкуса поражения этой женщины.
Почему-то образ Бэйдоу с широко раскрытыми глазами и опущенной головой приводит её в состояние нелепого, абсолютно неэтичного восторга.
Корабль едва качается, но непривыкшие ноги Нингуан всё равно подгибаются каждый раз, когда днище царапает морская волна. Схватившись за свисающую с мачты верёвку, она осматривается по сторонам. В самом углу начищенной до блеска палубы она замечает одну лишь девушку, что в полном одиночестве созерцает морскую гладь.
— Извините, — окликает её Нингуан, аккуратно подойдя сзади, — Где ваш капитан?
Девушка вздрагивает, резко поворачиваясь.
— Госпожа Воля Небес? Простите, — она обводит взглядом палубу, убеждаясь, что никого нет, — Прошу прощения, но что вы здесь делаете? Капитан запретила вам появляться на корабле...
Запретила? Интересно. И по какой причине? Потому что они слегка повздорили? Как глупо и по-детски, но вполне в стиле Бэйдоу.
— Это не займёт много времени, в конце концов, — Нингуан хитро улыбается, сложив руки на груди. Она надеется, что девушка окажется услужливой, — Из каждого правила есть исключение. Мне нужно уладить кое-какие вопросы, касающиеся капитана Бэйдоу...
— Капитан сейчас немного занята, — бесцеремонно перебивает морячка, и вид её становится слегка нервозным, — Если это что-то не крайне важное, то можете обсудить это с Джузой.
Нингуан хмурится в ответ. Что может быть важнее, чем её долг, её контракт, который они обе подписали всего год назад? Бэйдоу уже забыла о своих обязательствах? Забыла о своей особой морской печати на документе, что в итоге стал просто жалким клочком бумаги?
— К сожалению, это ставит под вопрос свободу вашего капитана.
— В каком смысле? — настал черёд девушки хмуриться, непонимающе поджав губы.
Нингуан качает головой:
— Капитан может угодить в тюрьму за нарушение контракта и юридической сделки, — Нингуан безобидно пожимает плечами, сцепив руки за спиной, — Но не расстраивайтесь. Вы сможете навещать её.
Обеспокоенные бегающие глаза лихорадочно блестят, зрачки сужаются до размеров макового зёрнышка, и каждый её рваный вдох неминуемо приближает Нингуан к желаемому.
— Но как же... Как же так? Что она сделала? За что в тюрьму? — ожидаемо посыпались вопросы.
— Дело в том, чего она не сделала. Мы ещё можем всё уладить, если поговорим.
— Но... Капитан не может... — девушка опускает взгляд в пол, судорожно теребя простое колечко на большом пальце, — Пока не может.
— Она чем-то занята?
— Нет, дело не в этом...
— Так в чем же? — нетерпеливо, что вовсе для неё не характерно, спрашивает Нингуан.
— Она приказала держать всё в тайне, но раз уж таковы обстоятельства... — девушка делает глубокий вдох, собираясь с силами, — Её ранили в нашем последнем плавании...
Вот как. Нингуан прокручивает в голове вид марлевой повязки на её ключицах, а затем воображение автоматически рисует образ истекающей кровью Бэйдоу. Нингуан становится не по себе и почему-то немного тревожно.
— Куда ранили? Не смертельно?
— Слава Богу, нет! И мне нельзя это говорить, но, — она шумно сглатывает, вращая колечко в руке, — На самом деле, хоть капитан и пытается делать вид, что всё нормально, ранение сильно по ней ударило. Не столько в физическом, сколько в моральном плане.
— Поконкретнее? — Нингуан вновь демонстрирует крайнюю степень нетерпения, ощущая раздражающий зуд под ложечкой.
— Её ранили в лицо, и останется шрам, а вы же знаете, как для неё важно нравиться... женщинам... — она на секунду замолкает, поправляя съехавшую на лоб чёлку, — Кроме того, капитан лишилась глаза.
Что?
Глаза?
Как, ради всего святого, знаменитая Владычица морей, одним ударом поразившая морского Бога, могла потерять глаз? У кого хватило сил и смелости? Это поэтому Бэйдоу запретила ей появляться на корабле? Потому что теперь стесняется своего лица?
Бэйдоу, конечно, — не эталон, но, что-то привлекательное в ней всё же есть: или точеные черты лица, или стройная фигура с объёмными формами, или её белозубая широкая улыбка, что невольно заставляет улыбаться и тех, кто на неё взглянул.
— Где она сейчас? — Нингуан твёрдо решает, что не заснёт, пока не увидит Бэйдоу. И не узнает, куда пропало сумерское золото.
— В своей каюте. Хотите её навестить? Предупреждаю, капитан может быть немного не в себе, учитывая то, что вы все-таки оказались на корабле и то, что мы ослушались её приказа, — и тихо, почти неслышно морячка добавляет: — Да и кто я такая, чтобы отказывать Воле Небес?..
Нингуан всё слышит, и ей хочется язвительно сказать «правильно», но она благоразумно говорит совсем другое:
— Не беспокойтесь, я не расскажу ей всех деталей.
———
Стоя у двери капитанской каюты, Нингуан, вперившись в нее взглядом, заново представляет их первый за столь долгое время разговор.
Что ей следует сказать? Она знает, что жалость категорически запрещена. Для гордой Бэйдоу нет ничего хуже жалости. Сострадание? Пару слов о том, как она сожалеет, что всё так получилось? Может, вообще не стоит затрагивать эту тему, если для капитана она ещё болезненна?
Нингуан собирается с силами, взывая о помощи небеса, и трижды стучит в дверь.
Секунда — и дверь распахивается, едва не щёлкнув Нингуан по носу. Бэйдоу возвышается над ней даже без каблуков, стоя в обычных тапочках, румяная, как и всегда, но без привычной, немного нахальной улыбки. Нингуан переводит взгляд на бинты, обмотанные вокруг её головы и скрытые беспорядочной чёлкой.
— Чего тебе? — удивительно мягко спрашивает Бэйдоу, сужая глаза. Глаз.
Слова застревают в горле. Всё, что она так усердно репетировала абсолютно полностью вылетает из головы.
Хорошо.
Возможно, Нингуан всё-таки стоит себе признаться, что эта женщина действительно красива.
— Не найдётся минутка на... — Нингуан старается подбирать подходящие слова, но несмотря на это, ей всё равно кажется, что она говорит что-то несвязное, — Обсуждение профессионального вопроса?
Бэйдоу ведёт плечом, нахмуривая тёмные брови:
— Ладно, — и шире распахивает дверь, приглашая Нингуан зайти.
Внутри тепло, пахнет лекарствами, терпкой мятой и цветами цинсинь. На тумбочке у широкой кровати в хаосе разбросаны колбы, баночки с пахучими мазями и немытые чайные кружки.
— О чем ты хочешь поговорить? — Бэйдоу подходит к стене и открывает окно, не с первого раза попадая по ручке.
— Ничего особенного. Цисин всего лишь недосчитались нескольких партий золота из Сумеру, — Нингуан хмыкает, оглядев беспорядок на её рабочем столе — единственном предмете в еë каюте, что всегда был в чистоте.
— Я теперь инвалид, думаешь, мне есть дело до твоего золота? — Бэйдоу усаживается на стол, пронзая её взглядом.
— Инвалид ты или нет, контракт – есть контракт, и ты обязана его соблюдать.
— О, да неужели?
— Ты слишком драматизируешь. К твоему сведению, у тебя есть ещё один не менее зоркий глаз.
— Сочту за комплимент, — её лицо озаряет очаровательная улыбка, на щеках появляются маленькие ямочки. Так и не скажешь, что её сильно что-то тревожит.
— Бэйдоу, серьёзно, — Нингуан встаёт напротив стола, и в руках её материализуется трубка.
Капитан завороженно следит за сжимающимися вокруг мундштука губами, преувеличенно сардонически морщась от резкого табачного запаха.
— Я серьёзно. Мы просто не были в Сумеру. Никакого золота у нас нет.
— Но ты должна была забрать его...
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — Бэйдоу пренебрежительно взмахивает рукой, — Долг, обязанность и прочее-прочее... Но у меня была причина, ладно? Мы заберем золото немного позже, когда я, наконец, научусь жить без глаза.
— Мне интересно, что бы ты делала, если бы вместо меня пришёл кто-то другой? Тебе просто повезло, что это не старейшина, а всего лишь Воля Небес.
— Да, мне крупно повезло, что пришёл не морщинистый старик, — Бэйдоу драматично вздыхает, язвительно, закатывая глаза, — А всего лишь ты.
— Хорошо. Даю тебе срок две недели. Не позже, если не хочешь попасть за решётку.
— Подожди.
Нингуан разворачивается у самой двери, вопросительно поднимая бровь.
— Как прошёл Праздник Морских Фонарей?
— А зачем надо было его пропускать? — вопросом на вопрос отвечает Нингуан, но в этот раз не язвит, говорит спокойно, почти без эмоций.
Бэйдоу тушуется, кусая внутреннюю сторону щеки, но взгляд не отводит.
— Неплохо, — сдаётся Нингуан, выдыхая дым куда-то в сторону.
В воздухе повисает тишина, но, несмотря на все избитые клише, сейчас она ощущается уместной, будто они впрямь в силах понимать друг друга без слов.
Совсем разные.
— Хуже, чем могло быть, — тихо проговаривает Нингуан, наблюдая за ней из-под полуприкрытых ресниц, — Ведь не было капитана Бэйдоу.
— Не было, — согласно повторяет Бэйдоу, спускается со стола и тяжёлыми шагами направляется к замершей Нингуан.
— Почему?
Капитан ухмыляется, останавливаясь перед ней, складывает руки на груди и сдувает чёлку со лба.
— Гордость не позволила.
— Гордость во многом мешает. Особенно в деловых отношениях, — Воля Небес растягивает губы в ответной улыбке, — Особенно тебе, Бэйдоу...
Бэйдоу внимательно слушает тихие вкрадчивые слова, для чего ей приходится слегка наклонить голову.
— ...это твои профессиональные обязанности...
Нингуан говорит несвязно, путается в словах и задерживает дыхание, когда на её талию, обжигая теплом, ложится крепкая рука.
— ...без тебя на Празднике Морских Фонарей...
Бэйдоу улыбается широко, и Нингуан видит, как трепещут её длинные ресницы, опускается гортань, и вздымается с каждым глубоким вдохом грудь.
Нингуан уверена, что её бледное лицо заливается пунцовым румянцем, ведь чувствует, как её щеки буквально горят, по спине пробегается табун мурашек, а волосы на затылке встают дыбом.
Они смотрят друг на друга в полной тишине, прерываемой лишь тихим шумом прибрежных волн, и Нингуан замолкает. Внутри неё всё натянулось, как струна, готовая лопнуть, порваться и звонко удариться о нежный бархат рук.
Струна рвётся, когда сухие обветренные губы Бэйдоу, солёные, со вкусом тёмного рома наверняка, касаются её щеки.
Лёгкое, невесомое прикосновение ощущается на коже ожогом. Бэйдоу кладёт ладонь на заднюю часть её шеи, смещая горячие поцелуи куда-то в сторону челюсти.
У Нингуан откуда не возьмись бабочки в животе, — чувствует, как они порхают, щекоча внутри, заставляют мелко дрожать то ли от щекотки, то ли от волнительной близости.
— Красивая, — шепчет Бэйдоу на самое ухо, касаясь губами чувствительной мочки, проводит носом по линии челюсти, втягивает нежную кожу шеи, опаляя жарким дыханием.
Нингуан пугает, что она не предпринимает никаких попыток отстраниться или оттолкнуть от себя Бэйдоу. Наоборот. Лнëт ближе, сжимая пальцы на жёстком кожаном поясе, едва не мурлыча от удовольствия...
...удовольствия?
Нингуан, опомнившись, вырывается из крепкого захвата, судорожно соображая, что с этим делать.
Но в итоге она просто убегает.
———
Нингуан сидит за столом, пытаясь вникнуть в смысл написанных строк.
Бэйдоу целовала её. Пусть в щеку, пусть невинно и совсем по-детски, но целовала. Своими мягкими губами касалась её кожи, руками сжимала талию, назвала её красивой.
Красивой?
Низ живота стянуло спазмом.
С каких это пор её тело так странно реагирует на комплименты? С каких это пор оно вообще реагирует? Подобные комментарии всегда вызывали только острую неприязнь. Что изменилось?
Может быть, Воля Небес, будучи, на самом деле, обыкновенной женщиной, просто истосковалась по вниманию?
Нингуан звучно захлопывает книгу, ущипнув себя за переносицу.
Всё это так странно.
Ей же казалось, что Бэйдоу её недолюбливает: пускает извечно унизительные несмешные шутки, опасно граничащие с завуалированными оскорблениями, нелестно отзывается о её характере и аристократической чванливости.
Ещё раз: что изменилось?
С этими же мыслями она ложится спать.
Ночью ей снится Бэйдоу.
———
На утро Южный Крест отправляется в Снежную, где им поручено задание особой важности. Нингуан работает вдвое больше, засиживается допоздна, чтобы просто чем-то себя занять.
— Выглядишь отстойно, — говорит ей Елань, будто бы она этого не знает.
— Почему бы тебе не замолчать? — Нингуан боковым зрением вылавливает настенные часы. Половина первого.
— Почему бы тебе не перестать сходить с ума?
Нингуан хмурится:
— В каком смысле?
Елань исчезает (к сожалению, всего лишь на мгновение) и тут же материализуется рядом с Нингуан, брызжа водой ей в лицо.
— В этом, — оттягивает высокий воротник её платья, где на бледной шее красуется маленькое розовое пятнышко.
— Что? Что там?
— Всего лишь засос, — Елань самодовольно усмехается, щелкнув пальцем по краю воротника, — Я бы даже сказала... засосик.
— Ты в своём уме? — сквозь зубы цедит Нингуан, — Какой засос? Наверное, просто ударилась...
Внутри всё сковывает в тягучем томном ожидании. С одной стороны, ей безумно хочется дать название тому, что произошло, и чтобы кто-то, наконец, сказал это вслух. Но с другой — она, как жалкая трусиха, просто боится.
Ведь всё может оказаться совсем не так, как себе нафантазируют многие. Всё может быть совсем не так, как есть на самом деле...
И Нингуан с ужасом осознаёт, что это её несколько разочаровывает.
— О губы безрассудного капитана, я полагаю?
Воля Небес молчит, потому что ей нечего сказать. Этот агент, разумеется, знает всё, что происходит в Ли Юэ, и пытаться оправдываться просто бессмысленно.
— Я никому не скажу, не переживай.
— С чего бы мне переживать? — Нингуан в противовес своим словам говорит порывисто, чем быстро выдает себя с потрохами.
— Репутация? — Елань беззаботно пожимает плечами, — Знаешь, в доках поговаривают, что капитан Бэйдоу в последнее время сама не своя. Срывается на местных торгашей, грубит миллелитам и ещё много чего. Может быть, нервничает из-за потери глаза... хотя, — женщина задумчиво наклоняет голову, — Она и так красотка, а повязка её только украшает.
— Красотка?.. — неосознанно вырывается у Нингуан, за что она мысленно даёт себе по лицу, — В смысле, то есть как это... сама не своя?
— Есть разные версии. Самая интересная из них – что-то о любовных переживаниях. Правда, капитан – красивая женщина, не удивлюсь, если её сердце, наконец-то, заняли.
Сердце заняли.
Отчего-то эта фраза делает Нингуан больно.
Возможно ли, что её сердце заняла именно она?
Нингуан?
А что, если?..
В голове с безумной скоростью проносятся воспоминания из прошлого.
То, как Бэйдоу дарит ей драгоценный браслет на день рождения.
То, как она улыбается, исподтишка наблюдая за её реакцией.
То, как дарит ей цветы, приносит подарки с другого конца света, и всегда — безвозмездно, от всей души.
Ничего не просит взамен.
А глупая Нингуан так просто отказывает ей в одной лишь просьбе, впервые прозвучавшей за эти несколько лет. Отказывает просто пришвартовать корабль, что для её власти — сущий пустяк... Отказывает, по сути, провести Праздник Морских Фонарей с частичкой её души, что для неё так много значит.
Перед глазами призрачным силуэтом возникает подавленная, разочарованная, расстроенная Бэйдоу с широко раскрытыми выразительными глазами, что выражают так много всего, — Нингуан даже не может описать, насколько противное, гадкое чувство она испытывает.
— Я такая идиотка... — сокрушенно стонет Нингуан.
Елань снисходительно кивает.
———
Четыре месяца командировки Бэйдоу длятся бесконечно долго.
Бэйдоу — первое, что приходит ей на ум утром, и последнее, что она видит перед тем, как заснуть.
В последнее время она вообще слишком часто думает о Бэйдоу.
Дела, кажется, идут своим чередом, не сбиваясь с чёткого рабочего расписания. Всё вокруг обычно, статично, ничего не меняется.
Но Нингуан бесконечно думает о Бэйдоу, и это начинают замечать окружающие.
Первая, конечно, Елань.
Она с её природным исследовательским талантом и врождëнным нюхом обо всём догадывается сама: сначала надеется, что Нингуан всего-навсего немного заинтересована, но потом сама же выносит решительный вердикт.
Нингуан не немного заинтересована.
Нингуан немного влюблена.
Вторая — Кэцин. Она никогда не признается, что видела маленькие, неосознанно нарисованные сердечки и буквы «б» в уголках листов.
Не скажет Нингуан, что её щеки краснеют, как только речь заходит о капитане Южного Креста.
Будет долго и упорно молчать, что Нингуан, вообще-то, влюблена.
Пока она сама себе в этом не признается.
Признаться, что ей нравится глупая капитан Бэйдоу, оказывается выше нее.
Нингуан рвёт на себе волосы, когда Алькор швартуется на своём привычном месте. Её отравленное сознание мечется из стороны в сторону, а сердце сбитым ритмом так и норовит пробить грудную клетку.
— Госпожа, — Нингуан, погрязнув в своих уничтожительных мыслях, не замечает смирно стоящую в дверях Байши, — Пришла капитан Бэйдоу.
Едва она успевает договорить, Нингуан кивает головой, разрешая впустить её.
Бэйдоу, как и всегда, улыбается во весь рот, вальяжно проходит вглубь кабинета, покачивая бёдрами, машет ей ладошкой.
— Привет из Снежной, — Бэйдоу чему-то усмехается, опускаясь на всё тот же стул для почтенных гостей, — Я всё сделала точно так, как ты просила, но в Снежную больше не ногой. Слишком холодно.
— Из-за такого пустяка? — Нингуан старается сосредоточиться на подписи бумаг, что получается у неё, мягко говоря, не очень, — Не думала, что капитан Бэйдоу такая мягкотелая.
— Не мягкотелая, а нежная.
— Одно и то же.
Бэйдоу отрывается от глаз Нингуан, её внимание поглощает набедренная сумка, откуда в натруженных руках появляется маленькое нечто.
— Что это?
Бэйдоу счастливо вертит эту штуку перед её глазами:
— Новое изобретение из Снежной. Биокамин, — ставит на стол, куда-то нажимает, и в мгновение ока над ним вспыхивает огонь.
— Для чего это? — Нингуан откладывает стопки документов подальше от огня.
(На самом деле, ей надоело делать вид, будто Бэйдоу её вовсе не интересует.)
— Ну, на нем можно жарить зефир. Вообще, эта штука показалась мне милой, и я решила подарить её тебе.
От Нингуан не скрывается, что Бэйдоу несколько смущена.
Архонты, дайте сил ей не сойти с ума.
Бэйдоу кажется такой очаровательной, такой уютной, и Нингуан не выдерживает, не может больше держать себя в руках, оттягивать себя шкирку от этой женщины.
— Как прошли эти четыре месяца? — спрашивает Бэйдоу, и её вопрос повисает в воздухе без ответа.
Нингуан поднимается, медленно обходит стол, останавливаясь перед Бэйдоу. В душе всё клокочет и бурлит, бабочки в животе мятежно царапают крылышками внутренние стенки, мечутся из угла в угол.
Бэйдоу возвышается над Нингуан, почти невинным взглядом проследив за её сомкнутыми бархатными губами.
— Бэйдоу, — осторожно начинает Нингуан, хотя вовсе не знает, что говорить, и решает следовать указаниям неспокойного сбивчивого сердца, — Я думала так много о тебе... То есть, я думала, что я ужасно поступила с тобой, когда не разрешила поставить корабль в гавани. Я знаю, что Алькор – частичка твоей души, и мне не следовало так просто отказывать, ведь ты так много для меня...
— Тш-ш, — Бэйдоу прикладывает палец к её губам, заставляя замолчать, — Это не твоя вина, к тому же это было давно, почему бы просто не забыть? — плечи Нингуан никнут. Капитан заботливо проводит ладонями по её узкой спине, — Ты замечательная, Нингуан.
Она говорит это так легко, так беззаботно, в отличие от Нингуан, которой понадобились месяцы, чтобы просто извиниться.
Бэйдоу обнимает её за талию, прижимая к своей груди. Её губы, как и ожидалось, сухие и вместе с тем мягкие, нежные.
Нингуан сгорает, рассыпается на миллионы частиц в объятиях капитана, режется об осколки, но целует. Целует её обветренные солёные губы, кажущиеся ей такими безумно сладкими.
Бэйдоу сводит её с ума.
Давно уже свела, если быть точнее.
Бэйдоу тихо стонет в поцелуе, посылая вибрацию по телу Нингуан, хрупкими пальцами впивающейся в воротник её накидки, целующей жадно и нежно, словно кто-то попытается глупого капитана у неё отобрать.
— Ты такая красивая... такая хорошая, — Нингуан путается в словах, прерывается на краткие поцелуи, выбивающие воздух из лёгких, — Я так ужасно много думаю о тебе... Я...
Нингуан тонко вскрикивает, когда Бэйдоу подхватывает её под белые молочные бёдра, усаживая на стол, и встаёт между ними, наслаждаясь видом дрожащей женщины.
— Ты мне нравишься, Бэйдоу, — горячо шепчет Нингуан в раскрытые губы, окончательно сойдя с ума.
— Знаю, — Бэйдоу улыбается, но не по-дерзки, не нахально, а искренне, простодушно и ласково, — Ты мне нравишься, Нингуан.
Нингуан, кажется, умирает. Задыхается, и на глаза сами собой наворачиваются слезы, блестящими бисеринками остаются в уголках.
Бэйдоу утирает их, и Нингуан больше совершенно ничего не важно, кроме неё.
———
— Я же говорила! — шепчет Кэцин Ганью, подсматривая в щелку закрытых дверей.
Ганью заливается румянцем с головы до ног, смущённо закусывая губу. Её красивые глаза медленно округляются, выражая полное непонимание:
— Ч-что они делают?
Кэцин хмурится, с отвращением морща нос:
— ...она пытается её съесть?
———
Нингуан с упоением и особой нежностью перебирает документы о строительстве новых доков для флота Южного Креста. Улыбка не сходит с её губ, а глаза мечтательно прикрываются, едва её мысли возвращаются к Бэйдоу.
— Ты влюблена, — со скучающим выражением лица констатирует Кэцин.
Воля Небес подпрыгивает на месте, только сейчас заметив, что Кэцин, вообще-то, всё ещё здесь.
— Ничего подобного, — Нингуан роняет голову на стопку документов, чтобы скрыть свои пунцовые щеки от её пытливого взгляда.
Ведь все-таки,
Нингуан действительно немного влюблена.
Финал