Work Text:
– А чтоб вас в торабогадушумать!
Это был уже, можно сказать, эпилог. Рихард Ойген перехватил бронзового коня под брюхом, сдвигая его относительно непосредственного командира на пяток сантиметров. Таким образом напротив вздувающейся на адмиральском лбу шишки снова оказалось холодное место.
– И прекратите тыкать мне в лицо лошадиной задницей! – рявкнул Фриц-Йозеф Биттенфельд, в крайнем раздражении отпихивая Ойгена вместе с бронзовым «компрессом».
Рука у его превосходительства была тяжёлая, а «компресс» – ещё тяжелее, и совокупность этих факторов заставила вице-адмирала хлопнуться на пятую точку рядом с пострадавшим начальством.
– Да что вы с ней обнимаетесь?! – Биттенфельд вскочил на ноги. – Бабы не дают, так вы к лошади пристали? Какого Локи вы с ней вообще сюда припёрлись?!
– Это конь, – сухо сказал Ойген, с натугой перевернул скульптуру и продемонстрировал генерал-адмиралу неоспоримые доказательства своей правоты. – Кони издревле – боевые друзья улан. Это мы всем нашим офицерским составом вам в подарок купили в связи с присвоением вам очередного звания. Две недели выбирали.
Биттенфельд смешался. Связи между этими животными и своим флотом он явно не увидел, но всё равно неловко вышло.
– Ну… один йотун.
Рихард установил лошадь с яйцами копытами вниз.
– С вами всё в порядке, господин адмирал? – на всякий случай спросил он, хотя и так понятно, что головокружительный полёт юзом по паркету с финальным влипанием в угол собственного стола прошёл для Биттенфельда относительно благополучно.
– Да что мне будет от маленькой шишки, – вполне миролюбиво ответил генерал-адмирал. Остывал он столь же стремительно, как и вскипал. – Передайте всем, что мне очень понравился подарок. Спасибо, Ойген.
– Рады стараться!
Он, стараясь кряхтеть как можно тише, поднялся и отбуксировал подарок в заранее облюбованный угол кабинета. Под искусственной пальмой конь смотрелся прекрасно.
Белое пятно на полу привлекло внимание вице-адмирала случайно. Он не стал бы присматриваться, но Биттенфельд повёл себя странно: он, проследив взгляд подчинённого, сместился так, чтобы загородить это пятно. Но было поздно. Ойген успел понять, что это обыкновенный тапочек. Белый матерчатый тапочек без задника. Так вот что стало причиной падения!
От удивления глаза вице-адмирала полезли на лоб.
Биттенфельд густо покраснел. Непонятная реакция.
– Разрешите идти, господин генерал-адмирал? – он постарался взять себя в руки. Ну, тапок. Ну, подумаешь. Мало ли что по адмиральским кабинетам валяется. У Оберштайна, говорят, по стенам черепа развешаны, а у Кесслера в шкафу – полный набор антикварных пыточных инструментов. Так что тапки – очень даже скромный вариант.
– Сядьте, Ойген, – внезапно приказал Биттенфельд. – Надо же обмыть… боевого друга. Чтоб скакал веселей.
– И что, вот так и появляются? – вице-адмирал от изумления допил первым, невзирая на субординацию. – Ни с того, ни с сего?! Где угодно и когда угодно?!
Кители они уже повесили на дарёного коня, чтобы не было соблазна заглянуть в зубы.
– Так и появляются, – подтвердил Биттенфельд и с аппетитом закусил колбасой. – Белые тапочки сорок пятого размера, как раз на меня. Кстати, когда я был маленький, они тоже были маленькие. Можно сказать, мы выросли вместе.
– И… зачем они появляются?
– Понятия не имею. Несколько раз просто находил. Под кроватью или там в чемодане. Один раз они мне испортили свидание. Дама не поняла, когда ей в декольте шлёпнулся белый тапочек, обозвала меня рыжим хамом и ушла, забыв корсет.
Ойген прыснул и восполнил убыль в стаканах.
– Ещё раз я чуть не остался калекой, когда эти сволочи возникли под педалью тормоза моего авто. Потом – пару лет назад – я нашёл правый тапок в супе, пришлось вылить, а больше жрать было нечего, до получки два дня… Да! Принятие присяги после академии они мне чуть не сорвали…
Непоседливый генерал-адмирал пересел из кресла на край стола. Мечтательно уставился на видимую из-под кителей часть бронзового коня.
– А хорошее они делать умеют? – осмелился спросить Ойген.
– О, да! – расцвёл Фриц-Йозеф. – Однажды они спасли мне жизнь. Мама приехала, а я забыл купить для неё тапочки. А тут они, хорошие мои. Даже помпончики отрастили, как мама любит…
– И размер поменяли, – вставил Ойген, но не попал.
– Зачем? – удивился Биттенфельд. – У нас с мамой одинаковый. Вот так и живём.
– А избавиться от них можно?
Генерал-адмирал пожал плечами.
– Можно, наверное. Если заняться всерьёз. Но зачем?
– Но… ваше превосходительство… в следующий раз вы же можете достать не лбом, а виском, или не успеете вытащить их из-под тормоза…
– Ойген, мы с вами – на военной службе. Где больше риск: под перекрёстным огнём противника или так, с конём перебодаться?
– Ну… это же лишний риск…
Глаза Биттенфельда расширились, и он перешёл на шёпот:
– Так тапки же – волшебные!
Белый шлёпанец материализовался на колене генерал-адмирала, и он погладил корявое порождение Локи, как гладят домашнего любимца. Смотреть на это было жутко, как в бездонную пропасть.
– Но вы же можете от них избавиться, адмирал! – Ойген посмотрел умоляюще. – Волшебные или нет, но они приносят в основном только беды! Никакой пользы. Хотя бы попробуйте…
Рыжий Биттенфельд задумчиво смерил взглядом подчинённого, и неожиданно мягкая, даже меланхоличная улыбка сделала его топором рубленое лицо почти красивым.
– Хотя бы один раз они мне ещё пригодятся, Ойген. Ещё один раз – точно пригодятся.