Work Text:
В КГБ его называют Бешеным Псом, ну или просто Бешеным. Илья знает, какие слухи ходят о нём, но ничего с этим не делает, потому что это не имеет смысла. Да и такая репутация – полезна. Страх – мощнейшее оружие из тех, что не стреляет.
Им пугают новичков: за плохую работу придется поработать с Бешеным, а там, кто знает, может, он и прибьет в порыве гнева. На самом деле, это не наказание – мастер-класс. Самый лучший агент покажет, что и как надо. И урок, сдобренный страхом, закрепится в чужих мозгах. Жестко, но эффективно. Как и все в КГБ. Илья не возражает.
Он знает, что в нем самом эффективности – почти ноль. Когда он бесится, он бесполезен. Он сильный, быстрый, расчетливый, способный к адаптации. Но абсолютно бесконтрольный. Гнев не может контролировать ни сам Илья, ни другие люди. Из него плохой шпион и кошмарный обманщик.
— Ты как танк, — говорил ему Олег, — мощный и идешь в прямую атаку. Сильно, действенно. Но и против танков придумали средство. Однажды на тебя прилепят бомбу, обманом подобравшись ближе, чем ты можешь себе представить. Контролируй себя, Илья.
И Илья честно пытается. Со временем выходит немного лучше – он способен откладывать вспышку, терпеть накапливать это все, чтобы потом выплеснуть в несколько раз мощнее. Только его все равно зовут Бешеным, от него все равно шарахаются, да и правильно, в общем-то.
Когда он впервые говорит с Соло, он точно знает, кому будет принадлежать пресловутая противотанковая мина. Это как с детективом или с любовным романом. Автор невзначай бросает пару слов, и вот, ты уже знаешь, кто виновник. Догадываешься точнее, ведь никто и ничего тебе не сказал.
В обществе Соло гнев сдерживать не получается. Он тут же возникает, как зажженная электрическая лампочка – кто-то нажал на переключатель, и она горит. Илья злится на то, что годы попыток обуздать себя идут прахом рядом с ним. Соло щелкает переключателем, Соло это прекрасно понимает и нагло ухмыляется.
Соло, в общем-то, из тех людей, которым нельзя давать власть, потому что они натворят таких бед, что страшно станет всем вокруг. Но – забавно и иронично – Соло из тех людей, которые эту власть не возьмут, так как с ней слишком много мороки.
***
— Итак, у нас деловая встреча с Уэйверли в десять часов утра на лодочной станции, — извещает Соло, заходя на кухню. Они втроем снимают небольшой домик под Прагой. Здесь комфортно, спокойно, и многие говорят по-русски, чем Илья нагло пользуется. Английский царапает ему небо и язык, таким кажется колючим.
— Зачем? — он смотрит на Соло, который снял свой щегольский джемпер, приобретенный на грязные деньги, и повязал фартук. Будет готовить. Ему нравится еда Соло – изысканная, дорогая и очень вкусная. Но когда он мысленно начинает подсчитывать, как и сколько можно было сэкономить, аппетит пропадает.
— Кажется, им удалось отследить маячок. Для нас наконец-то нашлась работа, — Соло саркастично хлопает в ладоши. Он явно не рад тому, что придется снова что-то делать, оставив праздный и полный довольств образ жизни.
— Ясно, — говорит Илья и замолкает. Сегодня английская речь раздражает его сильнее всего, так что он не испытывает ни малейшего желания поддерживать диалог. Соло, кажется, этим заметно расстроен. Илье нравится расстраивать Соло, даже такими маленькими пустячками. Это совсем не по-дружески, но у них весьма спорные понятия о дружбе.
— Вот скажи мне, большевик. Ты сегодня кого-нибудь бил?
Илья поворачивается к нему и мрачно смотрит в упор. Соло даже не моргает, а ведь в хорошее время от такого взгляда пустели коридоры. Илья вздыхает. Теряет хватку, как есть – даже какого-то паршивого американца напугать не может.
Паршивый американец, между тем, усаживается на соседний стул и перегибается через стол – близко, нос к носу. У него приятный одеколон. Илья отодвигается и произносит недовольно:
— Ещё чуть-чуть, и я ударю тебя.
На самом деле, бить Соло не хочется. Он в фартуке и босиком, за стенкой спит Габи, а лампа испускает желтый теплый свет. И это так – по-домашнему, так хорошо, что злиться совсем нет желания. Это умиротворение – то, что Илье так редко удается испытать. Это – хорошо.
Соло готовит какое-то блюдо со сложным названием, выкладывает на две тарелки и настойчиво толкает к Илье – давай, оцени. Соло плевать на чужое мнение во всем, кроме своей готовки. Тут в нем просыпается некто нежный и ранимый, готовый впасть в долгую тоску от неосторожных слов, и Илья старается всегда хвалить, даже если на вкус – отстой. Но сегодня все вкусно.
— Габи все ещё носит твое кольцо, — говорит Соло неожиданно. Умиротворение покрывается трещинами.
— Да, — соглашается Илья, хотя от него того не требуют. Внутри ноет что-то тревожное, ледяное. — Там передатчик. Удобно.
— Мне не нравится, что люди думают о вас как о паре, — Соло просто ставит в известность. Он мог бы так сказать, что не любит слякоть и вставать по будильнику. — Я попросил снять его, предложил переместить передатчик в сережки. Габи отказалась.
Илья не знает, в какой момент шутка Соло насчет «их отношений» перестала быть просто шуткой. Илья не знает, в какой момент это стало таким пугающе важным и серьезным. Он лишь чувствует, что Соло уже подложил эту долбанную мину, и она скоро рванет, разнесет Илью в клочья. Чистая победа. Только ведь в чем дело – Соло тоже в радиусе взрыва.
— У нас с ней нет ничего, — тихо отзывается Илья. Он чувствует себя беспомощным. Бессильным. — Я опасен для неё, отношения не мое. Я сорвусь рано или поздно, я причиню вред ей. Это просто память.
— Ложь, — выносит мгновенный приговор Соло. — У неё кольцо потому, что ты надеешься научиться справляться с гневом. Ты надеешься стать нормальным.
Клик – Соло опять нажимает на кнопку, – свет загорается, яркий-яркий, - гнев, алый демон выходит из глубины.
— У тебя не получится, — говорит Соло. — Не получится.
Тик-так, тик-так. Часы отца? Шум на периферии. Сейчас взорвется мина.
Илья сжимает кулаки и тут же разжимает. Пальцы дрожат, бьется где-то на виске жилка. Тонко-тонко, быстро-быстро. Илья слышит свое сердце – набат.
— Ты, — выдыхает Илья. Соло кивает, мол, он, точно он.
Бо-ом!
— Странное чувство, — почти обескуражено бормочет Соло. — Но я ревную.
Клик. Свет гаснет. Гнева нет, мгновенно нет. Нет бомбы. Тик-так, тик-так, тик-так. Отцовские часы исправно идут.
В руках Соло переключатель. У него не бомба – ключи от танка.