Archive of Our Own

Ван Ибо снимает шлем на подземной парковке, поудобнее прихватывает его в руках и тяжело вздыхает. Залипает на бледно-жёлтую стену и старается абстрагироваться от чувства, что узлом связывает все его внутренности, оседая на сердце.

Ибо честен (по крайней мере с самим собой) и точно знает, что в ситуацию, дерьмовее которой придумать просто нельзя, он загнал себя сам. Осознавал все риски на каждом этапе и все равно с разгону врезался в стену, разбив себя на мелкие куски, но продолжая делать вид, что все в порядке.

Все не в порядке. Ибо так глупо и безвозвратно влюблен. Влюблен в женатого человека. Пару месяцев назад он был на замене учителем по танцам у ребенка этого самого женатого человека. Ван Ибо осознавал все риски, тут нет сомнений. Но он проиграл сердцу в этой борьбе.

Два месяца назад его коллега и близкий друг Имата Ибуки заболела. Свалилась с пневмонией, а ее маленькие ученики готовились к отчетному концерту. Ибуки умоляла с ними позаниматься, там крошки три-четыре года, с ними много не нужно. Главное следить, чтобы все (большинство) знали движения и не расплакались на сцене. И это звучало вполне реально. В самом деле ничего сложного. Занятия проходили три раза в неделю, в дни, когда Ибо свободен от своих. Так что у него не было ни единого повода отказать. А нужно было найти, нужно.

На парковке гаснет автоматическое освещение, Ибо понимает, что сидел неподвижно слишком долго. Датчики движения срабатывают на движения Ибо и он слезает с мотоцикла. Вероятно, камеры записали очень грустное зрелище, похожее на сцену из какой-нибудь дорамы. Ван Ибо был бы счастлив, если бы это был просто сюжет дорамы.

Предаваться воспоминаниям о том, как все началось — намного труднее, чем пытаться осознать, в каком болоте он сидит сейчас. Ибо видится так много моментов, где он мог бы отказаться, не разговаривать, не пускать, не флиртовать. Он мог бы не соглашаться на это все, но он согласился и теперь во всем только его вина.

Ибо поднимается на свой этаж. В его квартире теперь всегда пахнет Replica Sailing day ¹

. Потому что именно этим парфюмом пользуется его женатый любовник. Или это Ибо — любовник слишком женатого Сяо Чжаня. Это, конечно, вопрос семантики, и если Ибо в него углубится, то просто сойдет с ума.

Шлем остается на полке у двери, вместе с ключами и портфелем. Сам Ибо прямо в одежде падает на кровать и дышит квадратом, чтобы не начать кричать.

Это чувство глубокого отчаяния и бескрайней тоски постоянно с ним. Бьется в затылке, ни на секунду не покидая. Ни алкоголь, ни танцы, ни игры, ни аниме не помогают избавиться от этого чувства, сжигающего Ибо изнутри.

Сяо Минжи был мельче других ребят, но щеки пухлые, как у хомяка. Ещё в первый день Ибо обратил внимание, насколько малыш неуклюж и неповоротлив даже для своего возраста. Ибо задержался с ним буквально на пять минут, помочь с движениями, направить пухлые ручки в нужный такт. И передал в руки матери, которая улыбалась и ворковала над мини-человеком. Это был понедельник.

А в среду за Сяо Минжи пришел отец. Ван Ибо всегда говорил, что натуралы не в его вкусе, но кого он, черт возьми, обманывал, если у этих самых натуралов длинные ноги, очаровательная улыбка и искрящиеся глаза. Сяо Чжань понравился Ибо сразу.

Минжи цеплялся за его ногу и дергал за штанину, требуя поднять. Сяо Чжань с ребенком на руках ощущался провалом под лед.

Ледяная вода сковала движения, замедлила, рассыпала по телу миллион игл, что обжигали ежесекундно. Ван Ибо любит детей. Ван Ибо любит красивых мужчин. Ван Ибо должен был бежать из студии на восьмом варпе, чтобы не оказаться там, где он сейчас.

Ван Ибо улыбнулся родителю и получил улыбку в ответ. Такую же яркую, как сам образ Сяо Чжаня. И у Ван Ибо еще была возможность спастись, он должен был протянуть самому себе руку помощи, но шторм, надвигающийся на тебя, кажется неподвижным.

Минжи что-то шептал на ухо своему отцу. У Ибо щемило сердце от того, какой Минжи застенчивый пирожочек.

— Господин Ван, приятно познакомиться. Вы очень понравились Минжи.

— Вы ведь господин Сяо? — Сяо Чжань кивнул и улыбнулся еще шире. Сердце Ибо издало полупобеждённый стук.

Ибо переворачивается на кровати и давит кулаками на глаза, чтобы образ Сяо Чжаня пропал. Но даже так он сияет на фоне темноты и красно-желтых искр. И это невыносимо.

Они не должны были общаться. Ибо не общался ни с кем из родителей учеников Ибуки. С родителями своей возрастной группы — да, разумеется. У него даже есть их номера, чтобы сообщать о форсмажорах. Но когда Сяо Чжань привез сына на другое занятие и сделал это заранее, они поговорили.

Всего каких-то двадцать минут, пара общих тем, слишком обаятельный и харизматичный Сяо Чжань, и вот они уже переходят на неформальное общение. А через неделю на флирт. А в день, когда Ибо заменяет Ибуки последний раз, согласовывают встречу и обмениваются вичатами.

С той последней встречи у зала Ибуки прошло уже два месяца. Ван Ибо оказался настолько слаб, что превратился в любовника. Конечно же, они спали. Ибо прыгнул в постель Сяо Чжаня (справедливости ради, это была его собственная постель, они ни разу не встречались на квартире Сяо Чжаня) закрыв глаза и задержав дыхание, опустился на самое дно ледяной реки.

Их первое свидание было незабываемым. Правда, что это свидание, Ибо понял только к середине вечера, когда Сяо Чжань взял его за руку.

У Сяо Чжаня так кстати оказались два лишних билета на хоккей, и он так невзначай позвал Ибо, словно это в самом деле была лишь дружеская встреча. Ибо мог бы убежать, Ибо мог бы отказаться, ему даже не нравился хоккей. Но он согласился, потому что ему хотелось. Он считал, что на этом фронте совершенно без шансов. То, что они флиртовали, Ибо успешно игнорировал, когда обдумывал принять ли предложение.

Сяо Чжань — интересный собеседник. Его приятно слушать, с ним интересно говорить, с ним абсолютно невыносимо спорить. Ибо был глуп уже тогда, если думал, что его не затянет в эту бездну, потому что его уже затянуло. Он находился в самом центре шторма и делал вид, что его не мотает из стороны в сторону.

Сяо Чжань взял его за руку во время первого перерыва. Заглянул в глаза и улыбнулся. Ибо, предлагавший до этого чем-то перекусить едва не подавился слюной. Простое казалось бы касание, обычный взгляд. Ибо не всегда хорош в подтексте или намеках, чаще всего он пропускает их мимо ушей. Но в этот раз… в этот раз он не пропустил. Словно ждал чего-то такого и надеялся.

На стадионе, вдали от детей и мыслей, что Сяо Чжань чей-то муж и отец, гораздо проще делать вид, что реального мира не существует. Ибо слишком просто отбросил в сторону мысль о том, что Сяо Чжань не его и никогда не станет. Ибо позволил себе обмануться. Он переступил через барьер, о котором никогда не думал, и почти не сожалел об этом. Ему почти нравилось тогда это извращенное удовольствие.

Начало конца уже случилось еще тогда, в студии, когда Сяо Чжань впервые с ним пофлиртовал. Сейчас же вагонетка на американской горке летела вниз, готовясь войти в мертвую петлю. А крепление Ибо было ненадежно застегнуто.

Они поцеловались в тот же вечер. Около квартиры Ван Ибо. В саму квартиру Ибо тогда Сяо Чжаня не пустил, сославшись на «не убрано, не готов к гостям, не готов к сексу, гэ, давай будем честны». На самом деле Ибо был не готов к тому, чтобы стать третьим в чьих-то отношениях. Хотя, были ли хорошими эти отношения (словно это бы что-то меняло), он не спрашивал.

Ибо вообще не пытался даже задать вопрос, пока язык Сяо Чжаня был у него во рту. Единственный раз, когда Ибо не преследовала мысль, что он ужасный, гнусный человек. Потому что в тот момент он еще не осознал, что можно пасть ниже. А падать было куда. Но у Ван Ибо не было компаса.

Оставшись один в тот вечер, Ибо долго думал о том, кто он на самом деле. Насколько гнилая личность в нем сидела, что позволила такое себе, что позволила такое женатому мужчине.

А потом решил, что, наверное, это вообще не его дело. Что он справится (спойлер: нет) с тем, что гетеро захотелось поиграть в любовников с мужчиной. Ибо подумал, что понимает как себя чувствуют люди, ставшие любовниками несвободных.

Ибо думал, что гори оно все синим пламенем да ебись конем. Он возьмет от этих отношений все, что ему позволят.

Ибо нажимает кнопку на электрочайнике. Тот отсвечивает голубоватым, на кухне стоит полумрак. У Ибо глаза болят от яркого света. Слишком долго он нажимал на глазные яблоки. Чайник мерно шумит, кипятя воду. Ибо опирается на кухонный стол и убеждает себя, что все не так уж и плохо. Сяо Чжань с ним, у них неплохие отношения. Ибо профессионально может делать вид, что чего-то не существует, но знание все равно остаётся.

Ибо старается. Иногда ему кажется, что эти два месяца он работает за двоих. Потому что Сяо Чжань явно потерял голову от их отношений и ведет себя совершенно неосторожно для человека, который женат.

Очень тяжело выбрать место для свидания, если понятия не имеешь, какой круг общения у твоего парня. Не знаешь, в какой детский сад ходит его сын и ходит ли. Где работает его жена. Поэтому Ибо старается всегда приводить Сяо Чжаня к себе домой. Это безопасная зона, где их точно никто не найдет и никто не увидит. Место только для них двоих.

Ибо даже покупает домашний кинотеатр, чтобы смотреть фильмы было круче. Он учится готовить, ну или закупается продуктами по четкому списку Сяо Чжаня. Они танцуют: иногда просто дурачатся, иногда медленные танцы, иногда с раздеванием, переходящие в постель.

Но Сяо Чжань совершенно не помогает делать их зону комфортной. Ему нравится дома, но он хочет и движа тоже. Ибо отчаянно хочет покатать Сяо Чжаня на мотоцикле, отвести в свой любимый бар, сводить в свой любимый клуб. Но они могут наткнуться на знакомых Сяо Чжаня, а делать вид, что они пришли не вместе, Ибо не хочется.

И Сяо Чжань всегда его куда-то зовет, и очень расстраивается и обижается, если Ибо отказывается. Ибо замаливает грехи лаской. Объятиями и поцелуями, легкими, не оставляющими следов, покусываниями. Сяо Чжань в такие моменты плывет в его руках. Кусает больнее, оставляет засосы.

Они оба делают вид, что все хорошо. Но все точно не хорошо.

Телефон Ибо вибрирует рядом с чайником. Ибо переводит взгляд и видит входящий звонок от Сяо Чжаня. Время на часах почти полночь, он уже должен быть дома, лежать в кровати с женой или укладывать сына, если вдруг тот разгулялся. Но почему-то звонит Ибо. Внутренности сковывает, прожигает ледяным металлом.

— Да? Все хорошо, Чжань-гэ? — голос у Ибо беспокойный, хотя это и не удивительно.

— Да, я просто хотел позвонить тебе перед сном, — Ибо распознает улыбку в голосе Сяо Чжаня. — Разве я не могу?

Нет, хочется сказать Ибо, не можешь. Потому что где-то там, на том конце провода ходит твоя жена, а я твой любовник. Я не собираюсь разрушать твой брак, разберись с ним как-нибудь сам, Сяо Чжань, если это необходимо. Я не хочу стать причиной твоего развода и твой ненависти ко мне.

— Уже поздно, — вместо этого отвечает Ибо. — Этому гэгэ давно пора спать.

— Не могу уснуть, не увидев твоего красивого лица, — игриво говорит Сяо Чжань. — Скинешь сэлфи?

Нет, Ибо не скинет. Никаких улик в телефоне Сяо Чжаня. Ни фотки, ни видео, все только в телефоне Ибо.

— Может лучше две минуты по видео? — Ибо совершенно не хочется отказывать Сяо Чжаню совсем. Он его так-то любит. Это нездорово, больно, но иначе не получается.

— Ты боишься, что у меня на тебя будет компромат, Ван Ибо? — Сяо Чжань расстроен, но пытается свести все к шутке. У Ибо начинает страшно болеть голова. — Я могу сделать скрины, ты ведь знаешь?

— Хорошо, я отправлю тебе фотку, — Ибо сдается. Но только потому, что у него физически нет сил спорить с Сяо Чжанем сейчас.

— С голым торсом? — голос на том конце провода сразу становится бодрее. Ибо думает, что цена не так уж и высока. К тому же как часто жены залезают в переписки своих мужей?

Они разговаривают ни о чем еще несколько минут. Ибо скидывает фотографию с голым торсом и ненавидит себя немного больше, чем всего десять минут назад.

Конечно, разумеется, в их отношениях есть не только боль. Ибо бы уже взорвался, если бы чувствовал только ее.

Ибо по настоящему счастлив, когда Сяо Чжань рядом с ним. Когда он пытается заполнить все пространство вокруг Ибо. Собой, своим запахом, своими вещами. Ибо обожает давать Сяо Чжаню свою одежду. Он в ней выглядит правильно, словно принадлежит только самому Ибо. Ибо нравится, если потом его вещи пахнут Сяо Чжанем. Не парфюмом, а природным запахом. Ибо нравится, что у него в ванной теперь есть шампунь, которым пользуется Сяо Чжань, и вторая щетка. Кружка, которую они выбрали вместе, чтобы она была только для Сяо Чжаня.

Но в этом заполнении пространства есть и минусы. Иногда Сяо Чжань забывает свою одежду. Ибо представления не имеет, отслеживает ли жена Сяо Чжаня его вещи, но всегда их настоятельно возвращает. Чаще всего постиранными.

И, да, он никогда не поднимает тему жены с Сяо Чжанем. Никогда.

Сяо Чжань приходит к нему в пятницу вечером за две недели до своего дня рождения. У Сяо Чжаня в руках небольшая спортивная сумка, с которой он обычно ходит в спортивный зал. Ибо знает это, потому что Сяо Чжань заезжал за ним сразу после фитнеса, и она всегда лежала на заднем сидении.

Сяо Чжань улыбается неуверенно, он выглядит таким уязвимым, что Ибо забывает, кто из них в большей опасности в данной ситуации. Он перекатывается с пятки на носок, перехватывает поудобнее сумку. Глаза Сяо Чжаня слегка воспалены от линз, что означает — работал до победного, освобождал выходные.

— Так и будешь держать меня на пороге? — Сяо Чжаню, очевидно, неловко. Он не звонил, не писал, никак не предупредил, что приедет, и мог нарваться на закрытую дверь. У Ибо есть жизнь за пределами недоотношений с Сяо Чжанем, работа, досуг, друзья. Чаще он, конечно, предпочитает всему этому Сяо Чжаня, но какие-то мелочи не волнуют сознание Ибо.

Ван Ибо пропускает Сяо Чжаня в квартиру, втягивает запах парфюма и пота, доводящий почти до головокружения.

— Ты же не ходишь в зал по пятницам... — Ибо указывает взглядом на сумку. Сяо Чжань действительно занимается в определенные дни, Ибо их знает, они ведь видятся. Они вообще довольно подробно знают расписание друг друга. Это удобно, когда у вас недоотношения.

Сяо Чжань снимает обувь аккуратно, и приятное тепло закручивает морские узлы в районе солнечного сплетения. Сяо Чжань делает это из-за бзика Ибо, стоило лишь раз упомянуть о важности задников, о целостности обуви.

— Оу, у меня не форма в сумке... — Сяо Чжань смеется. — Я подумал, что было бы здорово провести вместе выходные, — Сяо Чжань ставит сумку и мнется секунду, прежде чем поцеловать Ибо. Руки Ибо тут же обнимают его, гладят лопатки. — Так что у меня с собой вещи, чтобы я не таскал твои. Ты ведь не против?

Как Ван Ибо может быть против? Он утыкается носом Сяо Чжаню в шею. "Что подумает твоя семья?" — хочется спросить Ибо. "Почему ты можешь себе позволить эти выходные, откуда такая честь для меня, гэ?" — вертится в голове Ибо, но он не спрашивает. Конечно, он не спрашивает, потому что такие темы никогда не поднимаются.

— Мне нравится, когда ты в моих вещах, — Сяо Чжань первый тянется за поцелуем, вся его неловкость и неуверенность испаряются. Неужели думал, что Ибо откажет? Но ведь приехал же, не спрашивая. Значит, знал?

— Это отлично, — Сяо Чжань тихо смеется Ибо прямо в губы. Сердце щемит от нежности, нельзя так сильно и так безнадежно быть влюбленным в кого-то.

Сяо Чжань в его квартире — всегда праздник. Он шумный, занимает много места, его смех разливается и отскакивает от стен и мебели. Сяо Чжань рассказывает Ибо про свою неделю, словно бы не пытался уже рассказать все это в вичате. Ибо обожает смситься, но делает вид, что нет, чтобы не поднимать темы, которые сделают жену Сяо Чжаня реальной.

Сяо Чжань комментирует все дорамы, которые они с Ибо смотрят. У него есть бесценное мнение на любой сюжетный поворот, и он радуется, как подросток, когда главные герои наконец-то целуются. И всегда целует Ибо в этот же момент. И говорит, что счастлив быть здесь и сейчас. Ибо тоже счастлив. Без «но».

Ибо получает все, что Сяо Чжань хочет ему дать на этих выходных и не требует большего. Несколько раз откладывает телефон Сяо Чжаня, чтобы тот не сделал фотографий или видео, которые бы могли его скомпрометировать. Сяо Чжань в очередной раз хмурится на этот жест.

Ибо протягивает Сяо Чжаню свой телефон, чтобы тот развлекался как хочет, и они дурачатся, сидя на диване и теряя сюжет очередной дорамы.

— Почему вся красота только в твоем телефоне? — Сяо Чжань глубоко вздыхает, но обиженным не кажется, листая галерею Ибо и рассматривая их свежее селфи. Почти на всех фотографиях они либо целуются, либо смотрят друг на друга совершенно одуревши.

«Потому что не хочу, чтобы твоя жена нашла наши фотки», — не говорит Ибо.

— Считай, что это мой бзик. Еще один, — это безопасная зона, как кажется Ибо. Сяо Чжань коварно кусает Ибо за щеку.

— Ты ужасно странный, Ван Ибо, — Сяо Чжань притворно морщится. — И как я только умудрился начать с тобой встречаться?

— И что тебе не нравится? — Ван Ибо облизывает лицо Сяо Чжаня от подбородка до носа и почти засовывает язык в ноздрю, но тот визжит и уворачивается.

— Вот это! И задники не ломать. И на мой телефон ничего не снимать. Не оставлять у тебя свои вещи…. — Сяо Чжань одной фразой покидает зону комфорта Ибо. Ибо ничего не остается, кроме как завалить Сяо Чжаня на диван и крепко поцеловать. Конечно, после этого они занимаются сексом.

В воскресенье Сяо Чжань полдня мнется, очевидно желая что-то спросить. Ибо долго наблюдает за его мучениями, а потом решает прекратить агонию, пока сам не начал загоняться. Они снова на кухне, Ибо заваривает для Сяо Чжаня чай, который купил по дурости, поведясь на увещевания хозяина чайной, что там благородный вкус золотой плесени. Пахнет не благородно, но Сяо Чжаню и сыры с плесенью нравятся. И, по всей видимости, парни с плесенью вместо морального компаса.

— Говори уже, — Ибо усмехается.

— А?

— Ты так мнешься, словно хочешь предложить мне что-то ужасное. Говори. Я пообещаю, что не буду над тобой смеяться и не стану осуждать.

— Погуляешь со мной пятого октября? По городу, по кафе, по магазинам? И, ну, возможно, к вечеру мы дойдем до бара.

У Ибо леденеют ладони, но он сохраняет беспристрастное лицо. Пятое октября. День рождения Сяо Чжаня. Разве он будет не с семей? Или Ибо должен пойти и с Сяо Чжанем, и с его семьей?

— Только ты и я? — уточняет на всякий случай Ибо. Потому что если нет, то Ибо совершенно не готов. Он не сможет делать вид, что не сгорает от ревности. Что его не убивает сама мысль, что больше половины дней на неделе Сяо Чжань спит в одной постели со своей женой. И, вероятно, занимается с ней сексом. И оставляет ей такие же горячие засосы, как оставляет Ибо.

— Да. Ну, в баре, может быть, если ты не против, нет? Я думал позвать пару близких друзей…

Насколько близкие у Сяо Чжаня друзья, что он готов представить им Ибо? Или они уже о нем знают? А знает ли жена Сяо Чжаня? Может быть, у них открытый брак? Ибо не знает, что хуже: быть грязным секретом или интрижкой.

— Ибо, Бо-ди, это ведь мой день рождения. Разве ты, как самый лучший парень на свете, не должен исполнять все мои желания в этот день? — Сяо Чжань не наседает. Он, как и всегда, когда говорит об их совместном времени вне квартиры Ибо, выглядит неуверенно и уязвимо. Ван Ибо ненавидит, когда Сяо Чжань выглядит так, поэтому соглашается.

Сяо Чжань обнимает его со спины и целует в загривок.

Ибо думает, что он себя совершенно не любит и не уважает. И хер с ним.

Пятого октября они встречаются с самого утра. Ван Ибо дарит Сяо Чжаню уродливый галстук с рисованными жабками. Сяо Чжань смеется над ним, пока не начинает задыхаться. Сяо Чжань не знает, что в Корее подарить галстук — все равно, что сказать: «ты мой». Они гуляют по торговому центру, пьют пузырьковый чай. Сяо Чжань кормит Ибо с рук мороженым, хватает за руку при каждом удобном случае. В детском магазине они почти час развлекаются с лего, фотографируются в масках супергероев. Гиений смех Ибо чайкой пролетает по этажам.

Ибо позволяет себе обнимать Сяо Чжаня. В толпе. У него откуда-то смелости целая гора. Ибо кажется, что сегодня он неуязвим и непобедим. Ибо кажется, что сегодня ему совершенно точно должно повезти. Сяо Чжань рядом с ним светится, как новогодняя елка, как фейерверк над морем. Большего ему и не надо.

Они встречают Ибуки. Она рассматривает их удивленно. Сяо Чжань на мгновенье тушуется, но смотрит на девушку с интересом, поэтому Ибо решается их представить.

— Ну, Ибуки ты знаешь, она основной учитель танцев Минжи, — у Ибуки при этом лицо, словно она с Сяо Чжанем совершенно не знакома. — А это Сяо Чжань. Краш. Парень. Партнер. Спутник на тропе самосовершенствования.

— Очень приятно познакомиться, — Ибуки улыбается. — Я рада за тебя. Вы оба прям светитесь, — она звучит вполне искренне. Словно ни капли не осуждает Ибо. — Надеюсь потом побольше услышать о вашем романе. Рада была повидаться.

Ибуки уходит, снова оставляя Ван Ибо парить над землей. Ибуки на его стороне. Сяо Чжань с ним. Разве мог быть этот день лучше, чем он сейчас.

На озелененной крыше торгового центра, где-то в крытой оранжерее, в углу у стены из вьюнка Ибо целует Сяо Чжаня в губы. Мир вокруг них замирает, сужается до пространства квадратного метра, в котором они находятся. Ничего сейчас не имеет значения. Ибо хочется запечатлеть этот момент, чтобы он никогда не заканчивался. Потому что счастье клубится в нем, вздымается, не унимается. Еще немного, и Ибо взорвется от переполняющих его чувств.

Ибо думает, как было бы хорошо навсегда остаться в этом моменте.

Ибо думает, что реальность сломает его завтра и у него будет ужасающее похмелье от этого дня.

Они целуются до головокружения. И пока Сяо Чжань снова не проголодается.

Они смеются, почти не размыкая губ, когда живот Сяо Чжаня молит о том, чтобы его покормили.

— Ты недавно ел, — ругает Сяо Чжань свой желудок. — Прекрати немедленно.

— Как я могу оставить тебя голодным? Идем.

Они держатся за руки, стоя рядом с каким-то фастфудом, когда Сяо Чжаня окликают.

— Сяо Чжань! – голос кажется Ибо смутно знакомым. – Сяо Чжань! – снова зовет какая-то женщина, Ибо неохотно переводит взгляд в сторону голоса и кровь застывает в жилах, а краска отливает от лица. Ибо чувствует, что у него вот-вот подкосятся ноги. Все было слишком хорошо. Почти идеально, и он, как дурак, на это повелся.

Жена Сяо Чжаня с Минжи на руках направляется прямо к ним.

— О, — выдыхает довольный Сяо Чжань. — Я хотел вас познакомить.

Ибо не хочет знакомиться. Ибо хочет сдохнуть. Предпочтительнее было бы сбежать, но жена Сяо Чжаня уже их видела. Было бы неплохо превратиться во что-то незначительное или стать невидимым.

Жена Сяо Чжаня подходит все ближе.

— Это не то, что вы думаете! — Ибо практически отпрыгивает от Сяо Чжаня, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

Ибо расслабился. Ибо потерял бдительность. Ибо собственными руками скомпрометировал Сяо Чжаня в глазах его жены. И ребенка.

Его оправдание звучит откровенно жалко. «Не то, что вы думаете», — ага, как же. А женщина перед ним — идиотка, которая не понимает, думает, что все друзья держатся за руки. Ибо чувствует, что его начинает подташнивать.

Сяо Чжань, как и его жена (он не знает даже, как ее зовут) смотрят на него недоуменно. Словно ожидали от него любой реакции, но не этой. Сяо Чжань всматривается в мертвенно-бледное выражение лица Ибо и выглядит… разочарованным?

Один Сяо Минжи вертится на руках матери и тянет руки к Ибо.

— Ван-Лаоси! — его любимый пухлощекий ребенок преодолевает свою застенчивость, чтобы привлечь внимание человека, который прямо сейчас уводит его отца из семьи. — Я скусял!

Ибо жмурится. Это не его дело. Это не его брак. Это не его ребенок. Ван Ибо не хочет быть причиной развода Сяо Чжаня. Поэтому он сделает это последний раз, пока у него еще есть на это силы.

— Он не хотел. Я его заставил.

— Что?.. — Сяо Чжань смотрит на Ибо, словно видит его впервые. — Что ты делаешь? — Ван Ибо уверен, что Сяо Чжань выбрал самое нейтральное, что он мог придумать, учитывая ребенка рядом. — Никто меня не заставлял.

Ибо сглатывает и взглядом побитой собаки смотрит на Сяо Чжаня. У того болезненный вид. Словно слова Ибо глубоко его задели и он совершенно не понимает такого поведения. Ибо хочется удариться головой о стену, потому что, ну, все же очевидно. Ибо не хочет знакомиться с женой. Ибо не хочет, чтобы жена Сяо Чжаня знала о нем хоть что-то, даже если уже в курсе обо всем.

— Ибо? — зовет Сяо Чжань, и голос его дрожит.

— Чжань-гэ, — шепчет Ибо надломленно, — ты хоть немного меня уважаешь?

Если бы Сяо Чжаня состоял в открытом браке, вероятно, он бы сказал об этом Ибо. Или не посчитал нужным говорить. Но, как ни крути, ситуация была не самая приятная. Они стояли, держась за руки, их губы очевидно, о ч е в и д н о, зацелованы. На пальце Сяо Чжаня нет кольца. И хотя жена Сяо Чжаня совершенно спокойна, хоть и немало удивлена, Ибо чувствует себя мерзейше.

"Никто меня не заставлял", — вертится в голове Ибо. Почему он, почему только Ван Ибо сражается за этот брак? Почему не играет за себя? Потому что в один из дней после развода Сяо Чжань его возненавидит.

Ибо снова закрывает глаза. Делает шаг к Сяо Чжаню, оказываясь почти вплотную. Мягко берет его за локоть, вежливо улыбается его жене и тянется губами к уху.

— Что я делаю? — шепчет, нет, шипит. — Это ты что делаешь? Тут твои жена и сын. Я пытаюсь не разрушить твой брак. Сяо Чжань, мне очень больно это делать, но причиной твоего развода я быть не хочу. И не буду. Пожалуйста.

Сяо Чжань хлопает ртом, смотрит на Ибо такими глазами, словно поверить не может, что Ибо наконец-то заговорил вслух о его жене.

Ибо так и остаётся в личном пространстве Сяо Чжаня, потому что внутри все тянет и стучит. Боль такая, что Ибо становится тяжело дышать, словно кто-то с силой ударил в солнечное сплетение. А ещё, потому что Сяо Чжаня тоже отчего-то колотит.

Ван Ибо думает, что способен это пережить. Только один раз. Пусть сегодня все закончится, ему почти плевать. Он не готов отпустить, но готов не держать, если будут уходить. Возможно, это совсем немного его убьет.

Но если Сяо Чжань решится на развод — Ибо пройдёт все пути, все круги, чтобы быть рядом и поддержать. И уйдёт на второй план, если так будет надо. Станет другом, которым не хочет быть. Ибо страшно. Его вот-вот стошнит.

— Чжань-Чжань, я думаю, мы с Минжи сходим перекусить в кафе на втором этаже. Подходите, когда разберетесь.

И у Ибо впервые мелькает мысль, что Сяо Чжань УЖЕ может быть разведен. Что все это время Ибо сражался с несуществующим врагом, что у него не было соперников и поводов для ревности. Что он никого не уводит из семьи. Ибо исполняется надеждой, хотя и знает, что этот зверь совсем не товарищ.

Ибо смотрит на Сяо Чжаня почти умоляюще.

— Скажи, что ты разведен, — произносит Ибо едва ли не одними губами, заглядывая Сяо Чжаню в глаза.

— Что? — Сяо Чжань оттаскивает Ибо в сторону от фудкорта и смотрит почти зловеще. — Какое еще «разведен», Ван Ибо? — Сяо Чжань кричит на него шепотом, но у Ибо против воли вырывается смешок. Это от нервов. — Как тебе вообще такое в голову пришло? — Сяо Чжань хватает отшатнувшегося Ибо за рукава кофты и с силой тянет на себя, не позволяя отдалиться.

У Ибо в голове перекати поле. Он пытается сообразить, какой именно посыл Сяо Чжань вкладывает в свои слова. Что он никогда не был женат? Или что он никогда не разведется? В первое не верится, а от второго можно ощутить, как сердце разбивается, желудочки перестают работать.

Сяо Чжань выдыхает, бросая короткий взгляд на толпу у фудкорта.

Ибо старается дышать квадратом, потому что тошнота подступает к горлу. Ван Ибо белее мела и зеленее флага Слизерина, отводит взгляд от Сяо Чжаня, не в силах продолжать думать. Им необходимо поговорить и все прояснить. Но Ибо понятия не имеет, с чего начать.

— Прошу тебя, объясни, — голос Сяо Чжаня с печальной хрипотцой. — Я думал, что мы вместе. По крайней мере, пару минут назад были, — это ломает Ибо. — Твои слова… Они как-то связаны с тем, что ты не позволяешь фотографировать себя, не выходишь со мной на люди, не хочешь оставлять в своем доме мои вещи? — то, что Ибо называет бзиками, а Сяо Чжань странностями. Ибо понимает, что ему не отвертеться.

— Чжань-гэ, скажи… Эта женщина и Минжи… Они… — Ибо очень-очень старается это произнести.

— Жена моего брата — Сюань Лу, и мой племянник, — говорит Сяо Чжань спокойно. — Ты не хочешь знакомиться с моей семьей?

На Ибо накатывает такое бешенное облегчение, словно груз всей его жизни вдруг сняли с его плеч. Ибо нервно выдыхает. Иглы, что пронзали его все лето, словно он опустился в ледяную воду, испарились практически мгновенно.

— Небеса… — Ибо давит в себе легкий смех, потому что ситуация к нему не располагает, а вот улыбка против воли сама появляется на губах. — Чжань-гэ, я… Ты не представляешь, какой я идиот! — Ибо берет руку Сяо Чжаня и целует его в ладонь.

— Кажется, я могу себе представить, — Сяо Чжань явно понимает, что именно Ибо хочет ему сказать, но помогать не собирается.

— Надо было поговорить с тобой с самого начала, но я боялся... — Ибо смотрит открыто. Он так счастлив, что Сяо Чжань не женат, что готов рассказать об этом всем в торговом центре. — Ты… Ты пришел за Минжи, и у вас с ним одна фамилия, схожие черты лица…

— Да, и первое, что ты подумал, что я его отец. Он не зовет меня папой, Ибо…

— Он тебя вообще никак не зовет. Я почти не слышал, как Минжи разговаривает, — Ибо делает глубокий вздох и пытается утихомирить неровно бьющееся сердце. — На самом деле, мне было проще делать вид, что ты не женат. Точнее, мне было проще вообще не поднимать эту тему, словно ее и нет.

Ибо молчит какое-то время, давая Сяо Чжаню переварить полученную информацию. Ибо думает, что сейчас у Сяо Чжаня намного больше причин его бросить, чем всего полчаса назад. Точнее, теперь-то они появились. Это пугает.

— Ибо…

Ибо не дает Сяо Чжаню ничего сказать. Мысль о том, что его, такого конченного, сейчас бросят, снова вгоняет под кожу миллионы маленьких иголок. Ибо быстро, почти нечленораздельно пытается объяснить, почему он все это время пытался сохранить несуществующий брак Сяо Чжаня. Почему делал все, что от него зависело.

Когда он заканчивает, Сяо Чжань все еще выглядит ошарашенным.

— Ох, Бо-ди… Все это время ты думал… — Сяо Чжань делает глубокий вздох. — Это настолько ужасное недопонимание, что даже смешно. Мы столько времени ходили вокруг да около… — Ибо склоняет голову на бок. — Твое поведение было странным… и я тоже осторожничал. Я думал, что для тебя это несерьезно… что ты меня стесняешься, — Ибо окатывает стыдом. — Что ты не уверен в наших отношениях. Что мы никуда не ходим вместе, потому что ты переживаешь за свою репутацию и что-то такое. Ты всегда был таким дерганным на улице, но очень ласковым в квартире. Я даже начал думать, что ты социофоб, со своими заскоками…

— И все равно хотел быть со мной? — на всякий случай уточняет Ибо.

— Разве это не очевидно? Хотя… Учитывая, что ты обо мне думал… Мне стоило догадаться, как выглядит мое появление с ребенком в студии. И как ты только не ревновал, я не понимаю…

Сяо Чжань запускает пальцы себе в волосы, и взгляд его слегка плывет. Ибо догадывается, о чем тот думает, и перехватывает руку, переплетая их пальцы. Эмоциональные горки закончились, но Ибо словно завис на одном из спусков и не знает, в какую сторону поедет сейчас вагонетка.

— Чжань-гэ, если ты думаешь, что я не ревновал, то ты ошибаешься, — Ибо грустно усмехается, вспоминая те первые ночи, что он проводил практически без сна, пока не научился не думать о Сяо Чжане в постели с кем-то другим. — Каждая ночь, что ты проводил не со мной, была худшей в моей жизни, — Ибо обнимает Сяо Чжаня и утыкается носом ему куда-то в ухо, вдыхая запах шампуня для волос и парфюма. — Я был готов биться головой о стены, чтобы не думать. И я сейчас так счастлив, что все мои волнения и переживания напрасны.

И чувство невероятной какой-то, сумасшедшей эйфории захватывает, подхватывает вихрем. Ибо крепко обнимает Сяо Чжаня. Это как когда взлетаешь на самолёте и внутри невероятная сумятица, такая приятная и непередаваемая. Каждая клеточка организма ликует, затевает праздник в честь разрешения ситуации.

Ибо хочет поцеловать Сяо Чжаня, но место не то, да и после тяжелого разговора как-то странно. Он только что признался, что считал своего парня изменником. Хочется, чтобы горечь этого признания прошла и не омрачала день рождения Сяо Чжаня.

— Честно говоря, — Сяо Чжань слегка отстраняет Ибо от себя, чтобы заглянуть в лицо. — Я бывал в отношениях, когда партнер меня стыдился, и не считал наши отношения серьезными. Мы оба могли просто поговорить словами через рот, а не… не страдать напрасно.

— Для меня наши отношения были максимально серьёзными, Чжань-гэ. Насколько это вообще возможно, когда думаешь, что твой парень женат, — Ибо криво ухмыляется. — Я просто не хотел, чтобы ты разводился из-за меня, понимаешь? А вдруг бы ты пожалел? Или возненавидел потом? Мне казалось, что твоё решение уйти из семьи вообще никак не должно быть связано со мной, поэтому я осторожничал как мог. А ты так сопротивлялся и обижался, мне вообще не помогало, и мне теперь так смешно. Я такой идиот, гэ.

Ибо думает сколько всего они упустили. Думает, что хочет познакомить Сяо Чжаня со всеми своими друзьями. И с семьёй. Хочет, наконец, исполнить просьбу Сяо Чжаня и оставить на его теле столько засосов и укусов, сколько Чжань-гэ попросит. И он обязательно так и сделает.

— Ты такой идиот, Ван Ибо, - вторит ему Сяо Чжань с улыбкой, полной облегчения. Сяо Чжань тихо смеется и целует Ибо в лоб. — Но если ты не будешь говорить со мной словами через рот, я задушу тебя твоей же подушкой. Она у тебя плотная. И мы еще поговорим о том, как ты относишься к изменам…

— Отрицательно. Но…

— Но?

— Я был готов принять все, что ты был способен мне дать. Я… так сильно этого хотел.

— Как и я. Это так глупо, пиздец, — Сяо Чжань снова смеется. — Пойдем, я познакомлю тебя со своей семьей.

Они еще возвращаются к этому разговору позднее. Серьезно обсуждают проблему недопонимания. И обещают друг другу научиться говорить о своих боли и страхе.

И у них все обязательно получится.

¹ если я прав, то этим ароматом пользуется Сяо Чжань