Work Text:
— Бэзил! Бэзил! Вам подойдет подушку и одеяло?
Художник взглянул на него глазами с полузакрытыми веками, поначалу едва заметив поддразнивающий вопрос. А потом он сел прямо и со вздохом потёр свои усталые очи.
— О, нет-нет. Я в порядке, — он медленно помотал головой, хотя всё ещё чувствовал, как усталость затуманивала разум. — Но, пожалуй, мне стоит отправиться домой, всё равно я сейчас бесполезен.
— Не будь таким, Бэзил! С тобой здесь веселее, — Дориан улыбнулся ему, опираясь о спинку дивана, его ноги лениво лежали на его поверхности.
— Конечно, только если вы не спите, — добавил Лорд Генри, затем потянулся за сигарой. Он всегда курил, размышлял Бэзил, в его голове предстал образ Уоттона, появляющегося из облака дыма, мужчина выглядел так, словно тоже был сделан из него… Художник задержался на этом видении на несколько секунд дольше, он обязательно нарисует это позже. — Скажи мне, Бэзил, что не даёт тебе спать ночью?
— О, это все-всего лишь работа, — Бэзил резко пожал плечами, затем опёрся о спинку кресла, снова закрыв глаза. Он не хотел говорить об этом с Дорианом и Генри, особенно сейчас.
— Да, я уже понял, — Лорд поднял бровь. — Это очередной скучный портрет, заказанный какой-то богатой женщиной, чтобы показать миру свою уродливую дочь?
— Нет, Гарри, это не так, — Бэзил раздражённо помотал головой, но он услышал смех Дориана. То, как Генри говорил с ним всё ещё было чем-то новым, он чувствовал это, и его больше забавляла реакция блондина, чем то, что сказал Лорд.
— Тогда что же это? Ещё одно признание в любви? — поддразнил Дориан, и Генри не сдержал смешка, прежде чем затянулся сигарой. Бэзил заколебался от услышанных слов, но быстро пришёл в себя, пока никто не заметил.
— Возможно, тебе не стоит проводить так много времени здесь с нашим общим другом, — Холлуорд нахмурился, взглянув на Дориана слегка неодобрительно. — Он плохо на тебя влияет…
— Не думай, что мы не заметили, как ты пытаешься скрыть от нас тему своего рисунка, — Лорд Генри перевёл взгляд на художника с озорным блеском в глазах. — До сих пор я не был особо заинтересован в этом, но сейчас во мне пробудилось любопытство. Что же, мой милый Бэзил, хочет скрыть от меня? В прошлый раз это был портрет Дориана. Может ли быть так, что у тебя с кем-то роман?
— Ради Бога, Гарри, нет! — возразил Бэзил и в смущении отвернулся, хотя понимал, что своё покрасневшее лицо не удастся скрыть. На его вкус, Уоттон был слишком откровенен в хорошие дни, но, когда он намеренно издевался над ним…
— Мне сейчас действительно нужно идти, потому что вы оба объединились против меня.
— О, не будь таким, Бэзил! — Дориан вздохнул, но ухмылка не сходила с его лица, когда он поднялся с дивана и подошёл к креслу Безила, присев на подлокотник. Также юноша, взяв руку художника в свою, наклонился и запечатлел поцелуй на его щеке. Он не сдвинулся с места, шепча над его кожей. — Ты же знаешь, что мы не хотели обидеть тебя, а просто шутили. Расскажи нам о своей последней картине, пожалуйста.
Бэзил со вздохом закрыл глаза и прислонил голову к спинке кресла. Он знал, что Дориан пытается манипулировать им, тот делал это так ловко и искусно, что художник ничего не мог сделать против этого. То с какой невинностью юноша делал всё, было достаточно, чтобы забыть о том, что тот хорошо знал о своих способностях. Что он усовершенствовал их не без помощи Генри.
— Хорошо-хорошо, — пробормотал Бэзил, в знак поражения, в начале он посмотрел на Дориана, затем со строгостью взглянул на Уоттона. — Но если кто-то из вас захочет поиздеваться надо мной из-за этого, клянусь Богом, я не буду разговаривать с вами двумя месяц.
— Мы обещаем быть хорошими, Бэзил, — усмехнулся Дориан, а затем шутя похлопал своими ресницами, глядя на художника, который тоже еле сдерживал смех.
— Ты всегда требуешь от меня слишком многого, дорогой друг, — затушив сигару, Лорд Генри помотал головой. — Но если такова цена моего любопытства, то я готов пойти на это.
— Хорошо — кивнув, повторил Бэзил и опустил глаза, продолжив свою реплику. — Эта картина о вас двоих. Помните, как мы вместе ужинали у Генри, три недели назад, после ужасной оперы? Отужинав, вы стояли напротив камина с сигарами, величественно и элегантно, две вытянутые фигуры на фоне ночной темноты. Тьма была повсюду, а свет между вами… Огонь освещал ваши лица и узоры, которые создавал в воздухе дым, эта сцена была настолько великолепной, что… Она не выходила из моей головы, не было другого способа избавиться от неё, кроме как нарисовать. Не то что бы я хочу забыть об этом. Наоборот, мне хочется нарисовать вас, так я никогда не забуду этот момент.
На протяжении всего потребления монолога Бэзила, повисла тишина, в которой он обнаружил большую неловкость. Художник знал, что он обо всём догадался. И приготовился к женщине.
Лорд Генри встал со своего кресла, не проронив ни слова, и подошёл к Бэзилу, затем присел на корточки перед художником. Тот с недоумением смотрел на него, ожидая, что же произойдёт дальше.
— Лорд Генри ухмыльнулся ему, когда потянулся к руке и подхватил ко рту. Затем он глядел художнику в глаза, в то же время шепча на мягкую, нежную кожу рук. — Мы бы могли так повеселиться…
Бэзил эти побагровел от слов, но не был против. Он наблюдал за движением губ Генри по его руке, как эти потемневшие глаза смотрели прямо в душу, и это было прекрасно. Затем художник, как Дориан поднял запястье, который он до сих пор держал и, подражая Генри, тоже начал покрывать поцелуями руки. Художник смотрел на них в ожидании с бешено колотящимся сердцем.
Если это было то, что он получил, всего лишь рассказав им о своей новой картине, то показ уже готовой работы может быть стоящим его достижения.