Work Text:
Когда Осаму в страстном поцелуе прижимает Сигму спиной к двери в его же квартиру, создав этим глухой грохот, последние остатки здравого смысла выбиваются из головы вместе с этим звуком. Поцелуй такой влажный, в нём совсем нет прежней невинности, – какая пошлость! От этой мысли всё так сильно закружилось, что ноги перестают слушаться, потому что отнекиваться от неё не хочется. Тогда Дазай создаёт между ног опору своим коленом, чем заставляет всё тело Сигмы вздрогнуть, когда происходит соприкосновение колена с пахом. Руки интуитивно обнимают Дазая вокруг шеи, жадно прижимая его поплотнее к себе. В до того прохладном подъезде стало так жарко, что хочется сбросить с себя пальто.
Воздуха не хватает – они вынужденно отстраняются, но создают между ними совсем крошечное расстояние. Горячее дыхание обжигало кожу на лице, продолжая сохранять между ними жар. В такой близи, когда взгляд снова фокусируется, можно даже увидеть, как у Осаму тоже расширились зрачки внутри тёмных с красноватым отливом радужек. Дазай совершенно не стыдится сейчас так пристально смотреть в глаза, а Сигма не в силах отвести взгляд, словно заколдованный.
Кровь прилипает к щекам, окрашивая румянцем. Веки рефлекторно опускаются, когда Осаму снова, без подавания каких либо сигналов, грязно припадает к губам. Грязно, потому что все выделения из обоих ртов снова перемешиваются, рвано, горячо, пошло. Сигма невнятно мычит, не размыкая губ, когда Дазай немного поёрзал коленом.
Затем он отпускает Сигму, медленно отойдя от него на шаг. Где-то минуту оба восстанавливают дыхание: Дазай, вытирая влажные губы от слюней рукавом плаща; Сигма, немного опустив голову, продолжая спиной и руками опираться на дверь позади, вздымая груь.
– Ну, я проводил тебя, как и обещал, – сказал Осаму, неловко откашливаясь. – Я пошёл.
– Эмм, – он не был уверен, что теперь делать.
– Пока-а-а, – кокетливо протянул Дазай, натянув на лицо глупую улыбку.
Помахав рукой, он быстрым шагом пошёл к подъездной лестничной клетке, а потом и вовсе рванул по лестнице, схватившись ладонями за горячие красные щёки, когда убедился, что скрылся из виду. Он так смущён. Он был так смущён, что его даже не заботило, что то, как он ушёл было похоже на внезапный побег.
Сигма зашёл в квартиру только когда перестал слышать убегающий топот, молясь, что брат сегодня не выйдет его встречать. Так и оказалось – скорее всего, он занят, либо просто не хочет выходить.
Сигма быстро скрылся в своей комнате, потому что напряжение в теле, какому срочно нужен был выход, было настолько сильным, что от этого было дискомфортно и даже как-то больно. Он ненавидит своё тело, проходящее через самый пик полового созревания, но он может забыть об этом, пока с его губ трепетным шёпотом слетает то самое имя.