Work Text:
— Привет, мистер Барнс, — произнес Стив, входя в палату. — Меня зовут Стив Роджерс, я ваш физиотерапевт и помощник по реабилитации. Можете звать меня Ст…
— Пошел в жопу, — четко и безэмоционально отозвался человек, стоявший перед окном и неотрывно смотревший в него.
— Не совсем то, что я хотел услышать, — профессионально сохраняя спокойствие начал Стив, — но…
— Пошел в жопу, — почти по слогам четко повторил Барнс. — Или нахуй. Или в пизду. Или куда захочешь. Просто. Проваливай.
Стив аккуратно закрыл дверь, выйдя в коридор.
Похоже, с этим пациентом он еще намучается.
***
— Слушай, Сэм, вот как ты ищешь подход к сложным пациентам? — спросил Стив во время обеденного перерыва.
Сэм, одетый не в голубовато-зеленый костюм медработника, а в обычные джинсы и рубашку с закатанными рукавами, оторвался от пудинга и посмотрел на Стива.
— Зависит от характера сложностей, — медленно ответил он.
— У меня новый пациент. Нет левой руки, повреждения мыщц и нервов. Ему нужна физиотерапия и реабилитация…
— Это ты про Барнса? — перебил его Сэм. — Забей. Парень никого к себе не подпускает. Больница обязана попытаться три раза. Ты — третья попытка, двое терапевтов уже отказались от него. Он не готов сотрудничать, не хочет общаться. Должен оставаться здесь до официальной выписки, чтобы получить свою компенсацию и пенсию, а потом, скорее всего, быстро пополнит ряды бородатых бедняг под мостом.
— Так не поступают! — возмутился Стив, но Сэм только печально покачал головой.
— Ты не можешь сделать человека насильно счастливым, даже если очень хочется.
Стив фыркнул и поднялся, собираясь отнести опустевший поднос к стойке.
***
На следующий день Стив прихватил с собой журнал, когда направился в палату к Джеймсу Барнсу. Тот ожидаемо торчал у окна, рассматривая что-то в зеленой листве росшего почти вплотную к стене здания раскидистого дерева. Стив вошел, поздоровался, не получив даже ответа, поставил в угол палаты сумку с разными необходимыми для физиотерапии вещами и подошел к кровати.
— Мистер Барнс, если я сейчас уйду, начальство придумает мне другое занятие, а я сегодня не выспался. Вы не против, если я пока у вас тут поваляюсь, вроде как у нас занятие?
Кажется, широкая и из-за отсутствия части плеча слева ассиметричная спина выразила неодобрение, но Стив на это невысказанное неодобрение плевал с небоскреба. Он скинул дурацкие белые кроссовки, которые обязан был носить в отделении, и завалился на ортопедическую кровать.
— Удобный матрас, у меня дома хуже, — прокомментировал он.
От подушки пахло кондиционером для белья, шампунем с кокосом и еще чем-то, едва заметным, горьковатым. Самим Барнсом, вероятно. Стив развернул журнал для мотоциклистов, открыл статью про новые шлемы с дополнительными защитными функциями и погрузился в чтение.
Его таймер пиликнул сорок пять минут спустя. Стив вскинулся. Он и правда ухитрился задремать в палате у пациента, твою же… Барнс по-прежнему торчал у окна, но Стиву послышался шорох перед тем, как окончательно открыть глаза. Стив подорвался.
— Спасибо за столь удачный сеанс, мистер Барнс, — сказал он, торопливо обуваясь. — Но мне пора, у меня есть пациенты, с которыми действительно приходится работать. До завтра.
Только уже покинув палату, Стив понял, что забыл журнал на кровати.
***
На следующий день журнал лежал на тумбочке, Барнс как всегда пялился в зелень за стеклом. Стив прямиком направился к кровати.
— Хорошо-о, — выдохнул он. — Ставил сегодня на протезы одного парня, бывший футболист, весом под полтора центнера и ростом под два метра. Спина трещит. — Он поерзал, устраиваясь поудобнее. — У нас сегодня длинный сеанс, полтора часа по расписанию. Разбуди меня, если я таймер не услышу.
Почему-то нигде Стиву не спалось так сладко, как на больничной кровати пациента Барнса.
Таймер Стив, конечно, услышал, но вида не подал. Лежал и слушал. Сначала раздались шаги, потом замолкло настойчивое пиликанье. Потом Барнс пихнул его кулаком в плечо.
Стив немедленно распахнул глаза, надеясь посмотреть ему в лицо, но тот уже отвернулся и шел обратно к окну.
— Пора валить, терапевт, — язвительно бросил Барнс. — Тебя ждут пациенты.
***
Стив приходил каждый день. Бросал сумку на пол и заваливался на чужую кровать. Без малейшего стеснения. В конце концов, вшей у него не было, а белье меняют регулярно. С каждым днем спина Барнса выглядела все более осуждающей. Стив приносил журналы и оставлял их на тумбочке. Они не были новыми — он брал экземпляры из холла, где они лежали яркой неровной стопкой, потрепанные, мятые, с наполовину разгаданными кроссвордами. Иногда было заметно, что Барнс журнал листал, иногда тот оставался нетронутым. Примерно через восемь дней Стив узнал, что Барнс охотно читает «Нэшнл Джиографик», «Ридерз Дайджест» и про технику, но равнодушен к саду, готовке и «Космополитэн». Похоже, даже на фотомоделей не попялился.
На десятый день Стива вызвал Фьюри, заведующий отделением. Говорят, как врач он был никуда не годным, зато оказался прекрасным администратором. На должность заведующего его назначили после неприятного инцидента с отцом одного из пациентов, в результате которого Фьюри лишился глаза, получив зато хорошую страховку, новую должность и прозвище «одноглазый Ник».
— Как продвигается терапия у Барнса? — напрямую спросил Фьюри.
— Мы работаем, — уклончиво сказал Стив.
— Перспективы?
— Сложный пациент и запущенный, — со вздохом ответил Стив. — Нужно больше времени. А что он сам говорит?
— А он с нами не разговаривает, — недовольно пробурчал Фьюри. — Его лечение оплачивает армия, так что он будет висеть на нас, пока мы его не выпишем с пометкой, что он готов к самостоятельной жизни. Он будет готов?
Стив представил себе широкую спину и неопрятные сосульки волос на шее.
— Несомненно, — бодро ответил он. — Мы же работаем.
В этот день Стив не только славно выспался на постели Барнса, но и съел его пудинг, явно оставленный на потом на тумбочке. Кажется, Барнса затрясло от злости, но от окна он не отвернулся.
Пудинг был шоколадный, вкусный.
***
— Пудинг я сегодня съел сам, — язвительно произнес Барнс, когда Стив вошел в его палату на следующий день.
Стив вздохнул.
— Не судьба, — печально ответил он.
Его живот подтвердил это горестным урчанием. Стив никак не ожидал, что Барнс вдруг отвернется от окна и взглянет на него остро и внимательно.
В детстве Стив обожал комиксы. Барнс напомнил ему Скарфейса: правая половина лица живая и привлекательная, несмотря на парочку шрамов, левая — одутловатая, обвисшая, почти неподвижная. Веко нависало над глазом, отвисший уголок рта поблескивал слюной. Шрамы на этой стороне были куда заметнее, грубее, сползали на шею, скрываясь под воротником больничной пижамы, наверняка сливаясь со шрамами на плече.
— В тумбочке печенье, — бросил он и снова отвернулся.
Но Стив уже увидел его.
Увидел по-настоящему.
Джеймс Барнс не был мудаком, Джеймс Барнс устал от жалости.
— Пойдем ко мне в кабинет? — предложил Стив. — У меня чайник есть, в шкафу. Я сделаю чай, ты принесешь печенье.
— Я думал, физиотерапия — это не чаепитие.
— Физиотерапия — это куда больше. И чаепитие тоже.
Печенье было вкусное, с шоколадной крошкой, чай горячий. Барнс сидел так, чтобы Стив видел только правую половину его лица. Таким образом и плечо без руки видно практически не было, казалось, сидит на стуле обычный парень, слегка повредивший щеку при падении со скейтборда или велосипеда. Стив жадно кидал в рот одно печенье за другим. Он не успел пообедать, утром не смог позавтракать и подыхал от голода. Откровенно и нагло. Такое он мог позволить себе только рядом с Барнсом.
— Спасибо, — сказал он, поняв, что съел все до крошки.
Барнс искоса глянул на него. Стив готов был поклясться, что он чуть не ухмыльнулся. Но все же не сделал этого.
— Может, походишь по беговой дорожке? — невинно поинтересовался Стив.
Барнс резко встал и молча направился к двери. Стив за ним не побежал.
***
На следующий день Барнс обернулся, когда Стив вошел в палату. Стив пришел без сумки. Встал, покачиваясь с носка на пятку своих ортопедических кроссовок, рекомендованных для медицинского персонала, сунув руки в карманы зеленой униформы.
— Я там чай заварил, — сказал он, — и купил рогаликов в булочной. Они вкусные. Составишь компанию?
Спина напряглась, словно Барнс собирался послать его подальше, а потом вдруг обмякла, как будто воздух выпустили.
— С начинкой? — глухо спросил он.
— Разные, — уклончиво ответил Стив. — Я не знал, какие тебе нравятся.
Оказалось, Барнс предпочитает со сливочным кремом и малиновым джемом. Стив их тоже любил, но сегодня отдал без сожаления. У них опять был долгий сеанс, предполагалось, что они работают над мелкой моторикой и восстановлением движений. Что ж, удерживать чашку, ложечку, держать рогалик — это тоже физиотерапия.
— У тебя есть еще тот журнал с мотоциклами? — неожиданно спросил Барнс. — Я там статью начал и… не успел.
Стив поднялся, подошел к задвинутому в угол рабочему столу и достал из ящика журнал.
— Оставь себе, я уже прочитал. Мне их каждый месяц присылают.
До конца отведенного на терапию времени Барнс молча читал, а Стив успел убрать мячи и прочие мелочи и даже заполнить кое-какие формуляры для отчетности.
***
Рогалики они ели в пятницу, потом у Стива было два законных выходных. Вернувшись в понедельник, он снова столкнулся со спиной мистера Барнса, мудака из мудаков.
После того, как тот не ответил ни на приветствие, ни на приглашение выпить чая с пончиками, Стив не выдержал:
— Можешь не оборачиваться, вид сзади мне больше нравится. Особенно пониже спины.
Если бы Барнс был в хорошей форме, у Стива не было бы и шанса. Но он слишком долго болел, слишком мало двигался, а еще явно так и не привык к тому, что левая половина тела теперь была легче правой. Барнс развернулся и ринулся в атаку, слепой от ярости, как носорог, кулак просвистел у Стива перед самым носом. Стив сам не понял, как врезал пациенту — инвалиду! — по зубам, но именно это он и сделал.
Барнса отшвырнуло, шмякнуло о стену, и он упал.
— Черт! — вырвалось у Стива. — Чувак, прости! Блядь, меня уволят.
С пола ему ухмыльнулся окровавленным кособоким ртом Джеймс Барнс.
— Пойдешь подтирать старушечьи задницы, Роджерс? — прохрипел он.
Попытался встать, но ноги подрагивали, к тому же ладонью он вытер окровавленный нос и явно не хотел упираться ею ни в стену, ни в пол, оставляя следы. Стив наклонился, протянул ему руку и вздернул его на ноги. Рывок вышел слишком сильным, на секунду они столкнулись, прижавшись друг к другу всем телом, но немедленно отпрянули, избегая чужого прикосновения.
— Я сейчас вызову медсестру, — пряча глаза, сказал Стив. — Она обработает…
— Не глупи, — прервал его Барнс. — Я скажу, что поскользнулся в душе. Пойдем, обработай мою чертову физиономию сам. Ты же вроде как медработник?
Последнее слово Барнс произнес с издевкой, словно сомневался в компетенции Стива.
Они зашли в ванную, прилегавшую к палате, — тесноватую, но, в целом, удобную, и Барнс сел на унитаз. У него все еще подтекало из носа, хотя Стив видел: перелома не было. Хоть в этом повезло. Слева губа лопнула, вздулась и тоже кровоточила. На стене ванной висел белый пластиковый ящик с красным крестом: стандартный расширенный набор первой помощи. Стив достал из него марлевые салфетки, перекись и пластырь. Смочив салфетку холодной водой, он принялся аккуратно смывать кровь. Барнс сидел, прикрыв глаза.
— У тебя нежные руки, Стив, — вдруг сказал он.
Стив не понял: было ли это сказано всерьез или в отместку за шутку про задницу.
***
На следующий день Барнс выглядел как пострадавший в автокатастрофе.
— Доктор Чо сильно ругалась и пообещала поставить меня под наблюдение, — сообщил он Стиву.
— Ты меня почти достал, — вроде как не в тему ответил тот.
Барнс злобно зыркнул.
— Я бы сделал из тебя котлету, сопляк, — презрительно бросил он. — Раньше.
— Не хочешь попробовать сделать сейчас? Только не в палате, слишком много углов. В моем кабинете есть маты и набор первой помощи побольше.
Барнс двинулся к двери, по пути толкнув Стива правым плечом.
Котлету он из Стива не сделал, но пару раз ощутимо врезал по ребрам. Правда, очень быстро выдохся.
— Кондиция у тебя ни к черту, — сообщил Стив, потирая бок. — А удар неплох. В армии научился?
— Бокс, — неохотно признался Барнс. — Черт, раньше я мог продержаться десять раундов.
— Может, походишь по беговой дорожке? — предложил Стив. — Кондиция — дело наживное.
В этот день Барнс прошел полмили.
***
Через неделю Барнс начал бегать, на скорости, чуть быстрее пешего шага, но бегать. Он кренился на правый бок и постоянно оступался, но бежал, сцепив зубы. Стив добавил упражнения на равновесие и растяжку, потом на улучшение реакции. По пятницам они устраивали спарринги, и к концу месяца терапии уворачиваться от кулака Барнса стало сложнее.
Стив узнал, что Барнса зовут не Джеймс, а Баки.
Ему шло это прозвище.
***
— Не смотри на меня, — попросил Баки, когда Стив осторожно положил ладони ему на виски и принялся помогать растягивать мышцы шеи, неподатливые из-за множества шрамов.
— Мне нравится то, что я вижу, — ответил Стив, глядя в его полузакрытый веком глаз.
— Найди себе подружку, — фыркнул Баки, явно старательно сдерживаясь, чтобы не застонать.
— О, у меня уже есть, — легкомысленно ответил Стив. — Настоящая красавица. Обещала научить меня танцевать.
— Везунчик, — прохрипел Баки. — Как зовут?
— Пегги. Ну, Маргарет, но вообще-то Пегги.
— Живете вместе?
— Почти. Проводим вместе шесть ночей в неделю.
Баки плотно сжал губы. Стив мечтательно улыбнулся.
***
— Как поживает Пегги? — этим вопросом Баки встречал Стива каждый день.
— Замечательно. Передает тебе привет и наилучшие пожелания, — отвечал Стив.
Иногда правда:
— Не слишком, вчера у нее болела голова.
Или:
— Простудилась и ужасно кашляет.
— Отжарь ее как следует, враз выздоровеет.
Стив улыбался и кивал, молча соглашаясь.
***
Терапия затянулась на четыре с половиной месяца, но к концу Стив был вполне доволен результатом. Баки держался прямее, не терял равновесия и мог двигать головой в полном объеме. И увлекся кикбоксингом. Пришло время выписывать его.
— А после выписки ты сможешь со мной заниматься?
Стив вздохнул и развел руками.
— Прости, но я не занимаюсь частной практикой. Времени не хватает.
— Пегги?
— Пегги. Очень ревнивая у меня старушка.
Стив проводил Баки до выхода, довез его в кресле на колесиках до самых дверей и пожал руку на прощание.
— Удачи, приятель, — сказал он ему в спину.
Не ответив, Баки направился к ожидавшему его неподалеку от входа такси.
***
— Доктор Роджерс? — девушка в вестибюле больницы нахмурилась. — Не помню такого.
— Может, он и не доктор. Он физиотерапевт. Занимался со мной полгода назад.
Девушка посмотрела на него, накручивая локон на палец. Баки знал этот взгляд, так на него смотрели девушки до… того, как все случилось. Врачи хорошо поработали, новые медикаменты помогли восстановить нервы, и его лицо перестало напоминать жуткую маску. Шрамы побледнели, лазерная шлифовка сгладила их, и сейчас он выглядел почти как прежде. Старше. Но хорошо. И он хотел, чтобы Стив это увидел.
— Роджерс, физиотерапевт, — повторила девушка и застучала по клавиатуре. — Нет, больше он здесь не работает. Простите.
Баки повернулся. Даже не предложил девушке пойти выпить кофе.
***
— Ну, ладно, Роджерс, думаешь, сумеешь от меня спрятаться?
Печатать одной рукой было неудобно, но он справлялся, хоть и медленнее. Защита в базе данных медицинских сотрудников штата Нью-Йорк была совсем слабенькая, сдалась после третьей попытки. Роджерсов в ней нашлось не меньше полусотни, а вот Стивен Роджерс был только один.
— Бинго, — прошептал Баки, записывая адрес на бумажку.
***
«Дом ухода за пожилыми в Кейтон Парке» стояло на табличке перед современным зданием с большим подъездом и широким пандусом. В сквере перед ним облетали листья. Октябрь был мокрым и неуютным, когда Баки поднялся по ступеням. Было около десяти утра, наверняка завтрак уже закончился и скоро начнутся процедуры. Сразу за стеклянной дверью виднелась стойка администратора. Вряд ли он сразу расскажет Баки все, что тот хочет знать.
Но ему не пришлось никого спрашивать. Откуда-то справа, вероятно, из коридора, появилась высокая и такая знакомая фигура. Чуть согнувшись, Стив Роджерс катил большое кресло-каталку с высокой спинкой, в котором, скособочившись, сидела маленькая старушка с белыми и пушистыми, как облачко, кудрями. Баки шагнул вперед в раздвинувшиеся перед ним стеклянные двери.
— Привет, Стив Роджерс, — как можно небрежнее бросил он.
— Баки! — расплылся в улыбке Стив. — Хорошо выглядишь, приятель!
— А вот ты не очень, — признался Баки.
Стив развел руками. Он выглядел усталым, под глазами залегли синяки, щеки заросли щетиной, но улыбался он светло.
— Всего лишь двойная смена. Отосплюсь, и буду как новенький.
— Стив, — прервала их обмен любезностями старушка в кресле, — кто этот милый молодой человек?
— Это Баки, — сказал Стив. — Баки, позволь представить тебе мою подругу Пегги Картер.
— Приятно познакомиться, молодой человек, — отозвалась старушка.
Баки неверяще перевел взгляд со Стива на старушку и обратно.
— И с ней ты проводишь шесть ночей в неделю?
Стив смущенно пожал плечами.
— За ночные смены лучше платят, а мне нужно было расплатиться с кредитом за обучение. Сейчас моя кредитная история чиста, как стеклышко.
— Можно пригласить тебя на ланч? В благодарность за… ну, ты понимаешь.
— Я заканчиваю в двенадцать и буду чертовски рад как следует перекусить.
***
— Ну как, Пегги исполнила свое обещание? Научила тебя туспепу или что она там умеет?
Стив промокнул рот салфеткой. Он выглядел по-прежнему измученным, но, по крайней мере, из глаз пропал голодный блеск. Хороший стейк с картофелем и горошком явно пришелся ему по вкусу. В начале он совершенно естественно нарезал мясо для Баки на подходящие кусочки, словно ходил на обеды с однорукими инвалидами регулярно. Хотя, кто знает, может, и ходил.
— У Пегги болезнь Альцгеймера, случаются дни, когда она не может вспомнить даже собственного имени. Так что нет, я так и не научился.
Баки глубоко вздохнул и пошел ва-банк.
— Я раньше неплохо танцевал. Хочешь, покажу пару движений?
Наградой ему была настоящая и очень искренняя улыбка.
***
— Стив, ты безнадежен, — выдохнул Баки устало после того, как Стив в очередной раз отдавил ему ногу. — Ни одна девушка с тобой танцевать не сможет, или она после танцев отправится прямиком к тебе на физиотерапию.
Стив вздохнул и сделал шаг назад.
— Прости. Хочешь, достану упаковку замороженных овощей из морозилки? Приложишь к ноге.
— Не, не надо. Я знаю более действенный метод для избавления от боли.
— Да? — заинтересовался Стив. — Подскажи, вдруг пригодится…
Баки не дал ему договорить, просто шагнул ближе и быстро, но решительно поцеловал.
— Лучше? — спросил Стив, который стоял посреди своей гостиной, закрыв глаза, и не шевелился.
— Еще не понял, — признался Баки.
— Может, увеличить дозировку? — Стив приоткрыл один глаз.
По его щекам расползался неровный румянец, делая моложе на вид.
— Только надо сменить место процедуры, — пробормотал Баки, беря его за руку и начиная тянуть к дивану. — Стоя эффект слабее.