Work Text:
Женщины для нас, мужчин, поистине сама жизнь. Например, они источник всех зол.
Акутагава Рюноскэ
Аказава застал Мизуки за сбором небольшой сумки. На кровати была разложена различная мелочь вроде белья, зубной щётки и неприличного количества расчёсок. Мизуки с крайне мрачным выражением лица методично запихивал в сумку многочисленные носки в чёрно-фиолетовой гамме.
— Домой на выходные?
— Да.
— А с чего бы столько злости?
— У Нагисы день рождения.
— А-а-а… Хочешь составлю тебе компанию?
В дверном проёме нарисовалось несколько членов теннисной команды. Очень заинтересованных беседой. Мизуки бросил на Аказаву злобный гадючий взгляд:
– Даже не думай об этом! – после чего подошёл к двери и с силой захлопнул, мечтая, конечно, отбить любопытство и носы всем нуждающимся.
— Жа-а-аль. В прошлом году было познавательно.
— Как вспомню, так вздрогну. Странно, что не вздрагиваете вы… наверное, я слишком добр и великодушен. Не позднее следующей тренировки исправлюсь.
И капитан Аказава действительно вздрогнул. Не то, чтобы Мизуки сильно отыгрывался на команде за тот инцидент, но, как говорится, не будите лихо, пока оно тихо.
***
В комнате стоял невероятный гвалт, который могут создать только довольные собой и друг другом, весёлые и слегка нетрезвые по случаю праздника девушки в количестве семи штук.
Нагиса один за другим распаковывала подарки, ахала, охала и кидалась целовать подруг. Косметика тут же пошла по рукам, в комнате запахло незнакомыми духами. Крупная продолговатая коробка с самым пышным бантом вызвала среди девушек особое воодушевление.
— Судя по тому, как вы взбудоражились, могу догадаться что в коробке, не открывая, — Нагиса с ухмылкой разорвала упаковку и беззлобно выругалась. — И как вам не надоело до сих пор, а?
Девушки дружно рассмеялись. Именинница держала в руках большой силиконовый член на присоске.
— Ну, ты же ещё не нашла своего Единственного, вот поэтому мы, как заботливые подруги, и подумали о времяпровождении долгих зимних вечеров за тебя.
Под общий смех, Нагиса забросила подарочек в ящик стола.
— Между прочим, расскажу сейчас, как вы, негодяйки, подставили в прошлом году моего младшего братишку. И пусть вам будет стыдно!
Вакана — старшая из сестёр — на мгновение красноречивым жестом прикрыла глаза рукой.
— Не буду напоминать, как мы с вами свалили в караоке и до чего там дошли…
— Ну, почему же? Приятно вспомнить! Ты отплясывала на столе, Каори спала под столом, Вакана пряталась за каталогом, Аки и Майю, кажется, дрались на микрофонах…
— Ой, не напоминайте, девочки. Я потом ещё два дня правым ухом не слышала. И голос сорвала. Родители думали, что всё — покатилась по наклонной.
— О, как они правы!
— Да пошла ты!
— Я тебя тоже люблю, ага.
— Заткнитесь все! А то больше ничего не расскажу!
— О! Точно. Не перебивайте нашу новорожденную. И, кстати, почему мой стакан пуст?
— Я продолжаю. В общем, приползаем мы с Ваканой домой… а Хаджиме, который приехал пока нас не было, сидит злой-презлой и вместо поздравлений такой: «Я вас, сучки, ненавижу!»
— Ничего себе он загнул!
— Вы всегда друг с другом так милы?
— Разумеется, нет! В тот раз, надо сказать, причины были, — Вакана вздохнула. — Конечно, мы сперва опешили… но когда разобрались…
— Я ж говорю: это вы во всём виноваты! — именинница отсалютовала подругам стаканом.
— Так-так. Вот теперь я ощущаю потребность услышать эту историю во всех подробностях.
— Давай, Нагиса, не тяни!
— Ну-у-у… Если вкратце… помните те снимки старые, когда мы баловались и фоткались в бикини и там в белье всяком?
— И без белья…
— Да уж! Почти что домашнее порно. О, как молоды мы были! У кого-то, кстати, снимки сохранились?
Девушки снова рассмеялись.
— Я их недавно у себя находила. У меня были щёки, как у морской свинки! И кожа жирная… А на фотках вышла ещё уродливее, чем в жизни. Жуть, словом.
— Ах, не прибедняйся.
— Так что там с фотками?
— Я их забросила в ящик стола и думать о них забыла. А когда мы угуляли в караоке, то ли бабушке, то ли дедушке приспичило комнату обыскать, представляете?
Подружки непритворно захолодели: баловство баловством, а огорчать старшее поколение не хотелось, и попадать из-за этого в неприятности – тоже.
Нагиса махнула рукой, давая знак расслабиться.
— Мой косяк, признаю. Прослышав про это дело, Хаджиме проскользнул в комнату, забрал все фотки и коллекцию вибраторов. Перенёс к себе и спрятал под матрас.
— Надо же, какой преданный.
— Ну и? А злился-то он чего? Помог сёстрам — гордиться надо. Хотя помощь, прямо скажем, пикантная.
— Бедный маа-а-альчик.
Нагиса и Вакана стушевались ровно настолько, чтобы их подруги снова ощутили укол тревоги.
— История бы на этом и закончилась, но к Хаджиме пришли друзья. Из школьной теннисной команды. И, как на грех, пока он на кухню за чаем бегал, они решили устроиться поудобнее и матрас с постели стащили на пол…
— О, боже!
Подруг разобрал нервный смех. История годичной давности воспринималась скорее как анекдот, байка.
— Поверить не могу, что ты такая беспечная, Нагиса.
Именинница пожала плечами:
— Сама не понимаю, как так вышло.
— Вот подставили пацана! Как же он с приятелями-то объяснялся?
— Без понятия. Кажется, дошло чуть ли не до драки, но фотки вернуть всё равно не удалось. Он потом отдал мне буквально несколько штук сильно-сильно помятых. И два вибратора. Остальные пропали в известном направлении. Ладно, всё равно без дела лежали.
— Неудобно получилось. Он больше на себя злился, ему перед нами стыдно было… хотя мы сами виноваты, — объяснила Вакана на случай, если кто-то ещё не понял, как в семье дела делаются.
— А за фотки не переживаете?
— А вы?
Девушки сделали вид, что серьёзно обдумывают вопрос, то и дело срываясь на жеманное хихиканье:
— Ну, что уж там: сделанного не воротишь. Вы говорили, у него там одни пацаны в общаге? Ожидаемо фотки исчезли. Хе-хе. Приятно думать, что на тебя кто-то дрочит.
— Да уж, гордись!
— А вот и буду.
— Замуж, дура, срочно замуж!
— Погодите-ка. Ладно, фотки — это я очень даже понимаю, но зачем они растащили вибраторы?!
В комнате ненадолго установилась поражённая тишина.
— Э-э-э… Ради смеха, может быть?
— Точно! За это стоит выпить!
***
Мизуки явился в отчий дом аккурат к семейному застолью, вручил сестре подарок и легко влился в кутерьму с последними приготовлениями, при этом ловко избегая всех мало-мальски муторных дел.
Выходные пролетели на одном дыхании. К счастью, без эксцессов. В смысле, не больше обычного. Мизуки-то был морально готов ко всяким неприятностям и весьма удивился тому, что сёстры буквально осыпали его милостями. И не только они. Не так уж и много у Нагисы и Ваканы было общих подруг, давних и надёжных, но Мизуки вскоре стало казаться, что их толпы и буквально повсюду. Они не оставляли его в покое ни на минуту!
Хаджиме старательно поддерживал светские беседы, ел сладости, осыпал девушек комплиментами и мечтал о понедельнике.
«Уж лучше полная школа потнючих парней, чем этот сахарный гарем! Кажется, я весь пропах их приторными духами!»
Многим парням о таких выходных остаётся лишь мечтать, зачитывая до дыр специальные журнальчики и всё такое, но Мизуки верил, что окажись кто на его месте — через полчаса бы взвыл. Как волк.
Сёстры это святое. Лучшие подруги сестёр – менее святое, но с ними надо быть осторожным. А ещё в общаге он от всего этого женского отвык. И вот обрушилось, закрутило в вихрё блёсток, жеманного хихиканья, неожиданных прикосновений… Дверь спальни пришлось на ночь запирать!
Словом, выходные оказались богаты на впечатления. Настолько, что Мизуки хотелось умилённо поцеловать школу Св. Рудольфа прямо в ворота.
«Такую опустошённость сейчас чувствую, будто хомячков два дня топил», — подумал менеджер теннисной команды и, приободрившись, возвестил:
— Я до-о-ооома!!! Кто не спрятался… сами виноваты!
На горизонте маячил преданный Фуджи Юта, который, приглядевшись к маниакальной улыбочке Мизуки, поспешил поймать Аказаву за локоть и исчезнуть в неизвестном направлении.
«Прячьтесь-прячьтесь, дальше корта не убежите», — Мизуки отправился в свою комнату. Хотелось успеть разобрать сумку, в которую сёстры напихали каких-то гостинцев, вроде печенья, с наказом угостить теннисистов.
«После тренировки, которую я устрою, им точно кусок в горло не полезет – так что лучше перед занятиями раздать… Заодно и бдительность усыплю…»
Мизуки раскрыл сумку, вынул пару пакетов и увидел ЭТО. Оказывается, сёстры и для любимого братика предусмотрели гостинец – тот ещё сюрприз.
— Феерические идиотки.
В состоянии умственной прострации Мизуки несколько долгих минут любовался силиконовым чудом — полупрозрачным и подвижным, как желе. «Чудо» снизу было снабжено мощной присоской, позволявшей закрепить его где угодно, ну и пользовать по назначению. Хотя какое у него могло быть назначение в мужском общежитии? Только втравить Мизуки в неприятности. Сперва подумалось, что приволочь сюда огромную елду всё равно, что в тюремном душе мыло уронить:
«Аж мурашки по жопе промчались».
Мизуки в который раз уже разозлился на себя — из-за общения с сёстрами совсем мозги набекрень, да ещё и этот противный страх…
Он обошёл стол и определил силиконовую елду на подоконник.
«Вот опостылеет жизнь в конце долбанной учебной недели, захочется отдёрнуть тяжёлые шторы, распахнуть ставни, полюбоваться облаками и послушать, как игривый ветерок шалит в кронах деревьев, подойду к окну, а там — хуй мне!»
И сразу светлее сделалось на душе. Менеджер успокоился, отыскал свой блокнот и принялся набрасывать новый план тренировки. Такой, чтобы к её середине теннисисты гарантированно взвыли, а к концу — попадали.
«Побывал в персональном гареме, отдохнул… Пусть теперь и остальные помучаются!»
***
Фуджи Юта спрятался в туалете, где обычно тусили старшеклассники. Несмотря на хорошее проветривание, здесь отчётливо попахивало куревом. Юту это совершенно не смущало. Застигнутому с сигаретой грозило отчисление, но Юта ходил сюда не за этим. Хотя если его поймают на горячем, то… лучше б уж за курение отчислили.
Запершись в самой крайней кабинке, Юта остервенело дрочил. Краем глаза он заметил на кафеле подсыхающие потёки и не без облегчения подумал, что не один такой извращенец. Впрочем, кто бы ещё стал тут дрочить не на молоденькую училку музыки, а на менеджера теннисной команды?
На сливном бачке лежала одна-единственная фотография, которой Юта случайно обзавёлся год назад. На фото был запечатлён Мизуки Хаджиме, с которым сёстры, видимо, играли вместо куклы: на нём была женская маечка в рюшах, в волосах заколки, на лице косметика, в глазах — бездонная мрачная решимость выбраться из этого Ада в самое ближайшее время. Ничего сексуальнее Юта в жизни своей не видел. Одного взгляда на это фото хватало, чтобы возбудиться по самое не могу. Наверное, даже не стоило красть ношеные трусы Мизуки из стирки — можно было и фоткой обойтись. Но у Юты совсем плохо стало с самоконтролем.
Свободной рукой прижав трусы к лицу, он вдохнул почти уже выветрившийся запах и принялся дрочить ещё энергичнее.
«Мизуки-сан, наверное, взбесится, если пропадёт ещё и его любимый свитер с пионами… Но я так его хочу!»
— Хочу-у-у-у… — простонал Юта вслух, выплёскиваясь на стенку.
— Хотеть не вредно! Вредно не хотеть. Пацан, вылезай оттуда, здесь очередь уже! — добродушно пробасил незнакомый голос. Туалет потихоньку заволакивало новой порцией дыма.
Жизнь в школе Св. Рудольфа шла своим чередом.