Chapter Text
Лакрице стыдно. Даже не так…
Лакрица хочет провалиться под землю от стыда. Он прекрасно понимает, что у него проблемы, что ему надо искать выход. Но сейчас он видит перед собой лишь пустую коробку от торта, а в руках оружие, которым было совершено «преступление» — ложку.
Лакрице хочется стянуть с себя кожу, вырвать себе волосы и вытащить внутренности. Ещё отрезать конечности, выкрутить уши, выдавить глаза… К горлу подступает съеденное. Почти падая с кровати, Лакрица несётся до туалета, чтобы дать содержимому желудка выйти самостоятельно. Два пальца в рот уже давно ему не требуется в таких ситуациях.
Непрожеванные куски бисквита падают в воду, нить слюны, смешанная с кремом и желудочным соком, соединяет язык с поверхностью этой воды. Лакрице мерзко, противно, отвратно не только от происходящего, но и от самого себя. Он раз за разом даёт себе слабину: заходит после занятий в пекарню, заказывает торт и за вечер съедает его.
А порой заходит туда и не один раз. Как, например, сегодня.
Подниматься с пола с каждым разом все труднее. И Лакрица не знает, с чем конкретно это связано: с тем, что его булимия лишает его сил, или с тем, что он уже набрал несколько лишних кило от этих срывов.
Одноклассники скорее всего тоже замечают его изменения. По крайней мере так кажется Лакрице. Он ведь слышит шепотки, видит переглядки. Ему кажется, что все видят, что он уже больше не тощий и даже не худой.
В зеркале он видит почти себя. Даже будучи вечно худым, у него всегда были щеки. Сейчас же ему кажется, что они просто огромные. И мешки под глазами… Явно не меньше размером.
Ему необходимо почистить зубы, чтобы убрать этот отвратительный вкус во рту. Лакрица упирается взглядом в растрепанную зубную щётку. Её давно уже надо сменить, но никак руки не доходят. Ему становится стыдно, что он не только себя, но и свою комнату в общежитии держать в порядке не может.
Ему хочется плакать и он плачет. Он почти падает, но пытается хоть как-то держаться за раковину. Ему так жалко себя, что аж мерзко с самого себя. Остатками сил он все же встаёт, нажимает на кнопку смыва на унитазе и выдавливает пасту на зубную щётку.
Как давно это длится? Лакрице кажется, что это было всю его жизнь, просто раньше это было проще контролировать. А пару недель назад открылась та самая пекарня, из-за которой все пошло под откос. Проще было бы скинуть всю вину на работников той пекарни, но Лакрица понимает, что не они тут виноваты.
Неожиданный стук в дверь заставляет Лакрицу вынырнуть из собственных мыслей. Как он мог забыть? Сам же позавчера договорился с Велветом вместе порешать задачи по физике! Лакрица быстро сплевывает пену, полощет рот и идёт ко входной двери. Уже держа руку на дверной ручке до него доходит, что сейчас на кровати все ещё лежит упаковка от торта с остатками крема (Лакрицу аж передергивает, когда он думает про крем), а рядом ложка, которая вообще была украдена из столовой.
— Подожди три минуты, я немного приберусь только! — кричит Лакрица сквозь дверь и бросается запихивать коробку от торта под кровать к куче аналогичных коробок. Их уже давно пора выбросить, но Лакрице стыдно. Стыдно, что они вообще есть у него.
Ложку он прячет в ящик тумбочки и быстро пробегается взглядом по комнате. Весы он аккуратно задвигает под рабочий стол, а зеркало (его уже давно стоит повесить на стену, а оно все ещё стоит и подпирает её) на всякий случай ставит сбоку шкафа, чтобы в нем отражался только угол напротив. В последний момент Лакрица поправляет покрывало на кровати и идёт к двери. Но рука вновь не нажимает на дверную ручку. Лакрица панически оборачивается, видит на спинке стула свою привычную темно-синюю оверсайз толстовку и кидается к ней, чтобы, почти запутавшись, натянуть и наконец открыть дверь.
— Привет… — чуть выше глаз Лакрицы в дверном проёме появляется удивлённое лицо Вельвета. Он уже занёс свой механический протез, чтобы вновь постучать, но Лакрица успел вовремя открыть.
— А, да, привет, — мнется на проходе Лакрица и отпрыгивает внутрь комнаты. — Ты, эт, проходи, да…
— Ты говорил, что сможешь объяснить мне, как решать те задачи, — напоминает Велвет, снимает рюкзак и достаёт тетрадку со щенками и надписью «физика». — Я тут выписал номера из учебника, подобно которым будут задачи на ближайшей контрольной.
Лакрица берет с полки учебник и ещё пару своих тетрадей. Начинает листать, садится на стул, но тут же вскакивает, заставляя Велвета смотреть с непониманием.
— Ты гость, тогда ты и сиди на стуле, он же все равно один… — оправдывается Лакрица и садится на кровать, оставляя ноги стоять на нососчках. В голову врезается мысль, что бы было, если бы Велвет каким-то образом, сидя на кровати, обнаружил бы все те коробки под ней.
— Эм… Окей, — Велвет не спорит и занимает указанное место.
— А как ты узнал, какие именно задачи будут на контрольной? — Лакрица попытался развязать диалог, чтобы время прошло не так скучно. (а ещё его нервировала эта тишина в обществе Велвета, уж больно молчаливым и загадочным он был всегда)
— Мама с физичкой поговорила, — кратко ответил Вельвет, оставляя Лакрицу снова в тишине среди своих мыслей.
Всей школе, наверное, известно, что мать Велвета — директриса этой самой школы. Родители учеников исправно платят за своих детей, поэтому для особо умных есть квоты, а те деньги, которые остаются, идут в карман директрисе. Раньше бы Лакрица сказал, что так быть не должно, что это нечестно, что деньги необходимо вкладывать в развитие школы, но теперь он знает во что, а если быть более конкретными, то в кого вкладываются эти деньги. В Велвета. А точнее в протезы для его отсутствующей руки.
— Ясно, — коротко отвечает Лакрица и открывает параграф в учебнике, чтобы перечитать и объяснить его Велвету.
Разговор не клеится. Всё сухо и по делу. Лакрица мог бы назвать это одновременно и минусом, и плюсом Велвета, но язык не поворачивается давать чему-то, что относится к этому парню, личную оценку. Задачи быстро решаются одна за одной. Время хоть и тянется, как липкая, но сладкая патока (Лакрица готов всадить ручку себе в ногу за это сравнение), но все же идёт.
Все задачи оказываются решенными, Велвет убирает тетрадь со щенками обратно в рюкзак.
— Ты теперь пойдешь? — спрашивает Лакрица скорее из вежливости, чем из желания поучаствовать в жизни сына директрисы.
— Вообще, я хотел еще кое-что обсудить, не уверен, что это правда, учитывая твои отношения с остальными, но я хочу узнать конкретно это конкретно от тебя, — такое длинное предложение от Велвета звучит крайне необычно. Лакрица чувствует, как замирают все его мышцы. Из трех реакций на стрессовые ситуации «бей-беги-замри» ему, к сожалению, всю жизнь выпадает последняя.
— Да, хоро… — Лакрица проглатывает от напряжения последний слог и начинает нервно сгибать в трубу одну из тетрадей.
— То, что ты дрочил на меня в туалете, это правда? — Велвет произносит это совершенно будничным тоном, будто это не раскрывает все отношение Лакрицы к нему.
Лакрица хочет провалиться на месте. Уже в который раз за день. Мозг пытается экстренно придумать какую-нибудь ложь, чтобы не упасть в глазах Велвета. Лакрице только недавно начало казаться, что он может называть однорукого своим другом (Лакрица ненавидит тот факт, что не умеет разделять желание общаться от влюблённости, но здесь явно был не первый вариант), как вдруг всплывает это.
— К… Кто тебе такое рассказал? — сначала Лакрица решает сыграть на абсурдности сказанного.
— В том то и дело, что источник далеко не самый правдивый, — совершенно спокойно продолжает говорить Велвет. — Но я знаю, что на данный момент это знает каждый второй не считая педагогический состав. И я хочу знать, было ли это слухом от этого источника или он сам услышал это где-то.
— И почему ты не спросил этого у самого источника? — от души Лакрицы немного отлегло и вернулась наконец возможность нормально говорить.
— Я… — Велвет отвёл взгляд, что сильно удивило Лакрицу. Всегда прямолинейный Велвет вдруг решил что-то утаить? — Скажу так, я отстоял твою честь.
— Ты ему врезал? — Лакрица так сильно наклонился вперёд, что чуть не упал.
— Да, я ему врезал, — Велвет на всякий случай подставил руку, видимо, решив, что Лакрица продолжит свое падение.
— За меня? — удивлению Лакрицы не было предела.
— За тебя, — подтвердил Велвет, возвращаясь в исходное положение, так как Лакрица продолжать падать не собирался.
— Воу, я не ожидал, — признается Лакрица. Он удивлён, что кто-то находится на его стороне, не потому что ему выгодно, а потому что сам хочет тут находиться. Его защищают прежде, чем идут разбираться.
— Я знаю, что ты врать не умеешь, поэтому я просто жду ответа на вопрос, — Велвет продолжает говорить спокойно и буднично, что снова выводит Лакрицу из равновесия. Конечно, он благодарен Велвету за защиту, но зачем тогда приходить и спрашивать это?
— А что конкретно ты хочешь услышать? — Лакрица сам удивляется этому наезду. Он не хотел наезжать. Оно само получилось.
— Правду, — кратко отвечает Велвет, видимо, будучи удивленным внезапной сменой настроения Лакрицы.
Лакрица боится. Боится, что он сейчас может сделать или сказать, что Велвет поймёт все не так. Хотя как тут понять иначе? Ситуация тупиковая. Соврать не выйдет, Лакрица очень плохой лжец. А сказать правду равнозначно признанию, что все слухи, которые ходят по школе — правда.
И вообще, как этот слух мог распространиться? Лакрица был уверен, что в три часа ночи точно никого не было в туалетных кабинках общежития. Или все же кто-то был? Он ведь даже не проверил кабинки!
— Можно тебя попросить кое-что сделать? — тишину прерывает Велвет. Лакрица дёргается, ему кажется, что в голосе Велвета есть какая-то странная нота, которую Лакрица раньше никогда не слышал. Это пугает.
— Пропасть из твоей жизни, например? — Лакрица чувствует, что проиграл. Своим молчанием он признает, что слухи являются правдой. Этот вопрос тоже звучит как наезд, но сейчас Лакрица и не думает останавливаться. Обида душит, Лакрица не хочет возвращаться к состоянию, когда близких людей вообще не было. Хочется либо разреветься, либо взять нож и проткнуть себя насквозь, чтоб не встречаться с последствиями. — Я могу это…
Лакрица чувствует, как встаёт ком в горле, а глаза начинают гореть от подступающих слез. Ну вот надо же было этому произойти! Потерять единственного человека, которого Лакрица мог называть другом.
— Закрой глаза, — произносит Велвет. — Просто закрой глаза.
Интонация Велвета на удивление спокойная. Лакрица поднимает взгляд и видит лишь слабую улыбку Велвета, которая выглядит слишком очаровательной, чтобы игнорировать её. Лакрица делает глубокий вдох и закрывает глаза. В последний момент до него доходит, что, возможно, его сейчас хотят ударить, а он даже не видит этого, но мысль прерывается лёгким касанием губ к губам.
Совершенно целомудренное, невинное касание губ. Лакрица резко распахивает глаза и чуть ли не подпрыгивает на кровати, в итоге валясь на неё. Напротив себя он видит лишь испуганного Велвета, который теперь прикрывает рот.
— Это… — Лакрица не может и двух слов связать, чтобы хоть как-то прокомментировать ситуацию. Его поцеловали? Это не розыгрыш? Велвета не заставили? Никто никому не проигрывал пари?
— Я думал… — Велвет в панике бегает взглядом по комнате, пытаясь придумать оправдание.
— Ты… — слова путаются, Лакрица в панике пытается сказать хоть что-то. — Я…
— Извини, — Велвет резко встаёт и уже мчит к выходу из комнаты.
— Нет! Останься! — вскрикивает Лакрица и резко встаёт с кровати в попытках догнать, но то ли от шока, то ли от булимии, то ли от всех факторов взятых в месте в его глазах резко темнеет.
Столкновение с полом от адреналина (как кажется Лакрице) проходит безболезненно. Привычная темнота длящаяся пару секунд немного затягивается, а падение вдруг продолжается. В начале это пугает, но через мгновение Лакрица лишь усмехается, наконец он знает, каково падать в обморок.