Work Text:
измученный знойным днём, наполненным бесконечными боями и побегами от прихвостней Найвза и бандитов, желающих стать обладателями приза в шестьдесят миллиардов двойных баксов, в попытках не схлопотать пулю в голову, Николас Д. Вульфвуд хотел лишь завалиться прямо в одежде на застеленную двуспальную кровать гостиничного номера, что они по обыкновению сняли на двоих. он искренне надеялся, что матрас окажется мягким, а не сделанным, будто из костей умерших неподалеку, или прямо в этом номере, людей, а может даже и тёплым, благодаря какой-то магической силе. как бы не хотелось, но мысль о том, что тепло могло остаться от чьего-то тела, лежавшего на кровати их номера буквально пару минут назад, будто огрела воспалённый от усталости мозг священника.
желание Николаса могло бы исполниться, если бы не его не менее измученный, но до ужаса правильный даже в такие моменты спутник, со словами: «ты — пыльный, грязный и вонючий, так что, пока не вымоешься как следует, к кровати можешь не приближаться!». Вэш Ураган. Гуманоидный Тайфун, Воплощение Дьявола, Легендарный Стрелок — и ещё множество всяких ярлыков, данных людьми за все эти годы. таких чужих для Вульфвуда.
— Тонгари, чёрт тебя дери! — вот оно, то самое, такое родное, сокровенное, личное, неприкосновенное прозвище. Тонгари. как много оно значило для Нико? поначалу казалось — всего ничего, всего лишь кличка, данная при первой встрече. всего лишь ассоциация, пришедшая на ум быстрее, чем, возможно, хотелось бы. но сколько она значит теперь.
Вульфуд, пусть и нехотя, развернулся в сторону, противоположную той, в которой находился столь желанный им, наверняка мягкий, объект, и ленивым обиженным шагом поплёлся в сторону уборной.
проводив Нико чуть насмешливым и снисходительным взглядом, Вэш принялся раскладывать вещи. располагаться «как дома» не было смысла, ведь через день-два, а может уже завтра, они уедут отсюда, не оставив позади ни следа их недлительного присутствия. оправдывать совместное проживание с Карателем отсутствием денег и нежеланием занимать у журналистов, расположившихся в двух отдельных номерах по соседству, было легко и удобно — никто не задавал лишних вопросов. Урагана забавила мысль о том, что каждый раз получалось так легко отделаться от прозорливой Мерил, хотя он не был уверен, что она не знала об истинной причине. Роберто было всё равно, по крайней мере, создавалось такое ощущение; но если нет, он бы не стал интересоваться, даже если бы очень хотел, за что Вэш был молчаливо ему благодарен.
их отношения развились стремительно быстро. никто из них до конца так и не понял, почему и как так получилось. за одним импульсивным поцелуем на крыше машины в свете лун после потенциально смертельной погони последовал другой, а потом ещё множество. холодная ночь, проведённая в объятиях друг друга за бессмысленными разговорами обо всём на свете, дала Вэшу понять, что рядом с Николасом ему хорошо. именно так, как нужно, будто эта встреча была предначертана судьбой, будто так и должно было быть в любом случае.
от мыслей Урагана отвлёк вид заправленной кровати. он, кажется, за секунду понял, почему Ник ушёл в душ таким расстроенным. усталость давала о себе знать. он задумчиво провёл механической рукой по потрёпанному серо-коричневому покрывалу, такому же, как шторы на окнах, и, недолго думая, снял его. постельное бельё было совершенно обычным для гостиничного, правда чуть посеревшим, что выдавало его старость. одеяло оказалось единственным, что было не удивительно, учитывая, что все люди, держащие, пусть и маленький, бизнес, старались хоть на чём-нибудь сэкономить. Вэш помотал головой, не желая больше ни на секунду думать о вещах, которые не стоят таких мыслительных усилий, и вернулся обратно к своей, определённо «видавшей виды», сумке.
дабы скоротать время, он разложил на столе приборы для чистки пистолета, прихватив купленный где-то в придорожной забегаловке сэндвич, если, конечно, сие убожество кулинарии можно было так назвать. думать о том, что, кроме хлеба, сыра и жалких листков салата, входило в состав его небольшого ужина, не хотелось. стараясь максимально игнорировать скрежет песка на зубах, стрелок принялся отчаянно вычищать из ствола всю несуществующую грязь и пыль. он занимался чисткой своего оружия регулярно, но сейчас в этом не было никакой нужды. очередное действие, служащее отвлекающим манёвром от бесконечного круговорота ловушек разума.
из соседней комнаты прекратил доносится звук воды, что отвлекло стрелка от упорного выдраивания пистолета, и через пару минут в общую «спальню» вышел Нико — весь мокрый, в одном полотенце на бёдрах и всё ещё наигранно недовольный. для Вэша этот «театр одного актёра» был очевиден, поэтому он лишь слегка улыбнулся и принялся что-то быстро искать в своей сумке.
— Тонгари, дай мне пожалуйста- а. спасибо, — в лицо Николаса прилетели его «домашние» чёрные штаны. иногда у священника складывалось ощущение, будто его спутник умеет читать мысли.
— не за что. кровать я расстелил, так что можешь спокойно идти спать, — Вэш приблизился и ласково прижался губами к виску Нико, — но… на столе лежит недо-ужин, так что поешь. я, пожалуй, тоже пойду отмоюсь от сегодняшнего дня, — Ураган напоследок окинул своего сожителя одним из своих самых ясных и добрых взглядов и направился в сторону ванной.
задать вопрос, почему же именно «недо-ужин» Николас не успел. но, когда «страшный Гуманоидный Тайфун» скрылся за дверью, Вульфвуд принялся натягивать штаны прямо по дороге к столу, на котором и лежал тот самый злосчастный сэндвич. выглядел он, по меркам Ника, который повидал и поел немало дерьма за свою недолгую жизнь, вполне неплохо, да и пах ничего, но стоило только бодро откусить кусочек, как во рту тут же появилось ощущение, будто он добровольно решил разжевать горстку песка.
— да блять! — маленькие песчинки, перетёртые с такой скоростью между зубными рядами, дали о себе знать в виде стреляющей боли.
— что такое? — голова Вэша показалась из небольшой щели приоткрытой двери, — а. песок, да? я ж говорил — «недо-ужин», — тот хихикнул и ехидно улыбнулся, обратно скрываясь в уборной.
— вот… засранец, — тихо выругался Вульфвуд, будучи уверенным, что стрелок всё равно услышал бы его, если бы захотел. без интереса дожевав странный кусок непонятно чего, но, главное - приправленного песком, он со вздохом, полным разочарования в жизни, упал на кровать, как того и желал весь вечер.
***
сон не шёл, да и отсутствие тёплого любимого тела рядом способствовало лишь тому, что всякие странные гадкие мысли лезли в голову. оглядев комнату в сотый раз, убедившись в том, что ничего примечательного в ней нет, Вульфвуд поднялся с кровати, как никогда сильно ощущая тяжесть своего тела. идея, что пора бы устроить техосмотр «Карателю», непринуждённо посетила его выжженный лекарством мозг. Николас очень не хотел расходовать ампулу сегодня, но между смертью Вэша и парой десятков пуль себе в брюхо он выбрал второе — в тот момент для него не существовало понятия «выбор».
Нико не мог думать ни о чём, кроме своего спутника. попутно разматывая «Каратель», он крутил в голове мысль, что убил бы всех тех людей сегодня, лишь бы Ураган не пострадал. если бы не просочившиеся и въевшиеся на подсознательном уровне за совместно проведённое время установки о мире и любви, о том, что никто не должен умирать, Каратель истратил бы хоть сотню магазинов на всех этих жалких ублюдков, которые только и хотят, что заполучить награду за убийство Ангела.
«Каратель» оказался в порядке, что, впрочем, не было удивительным — Николас очень дорожил, теперь, лишь тремя вещами: приютом, своим крестом и Вэшем. протереть оружие от песчаной пыли и выдуть из всех стыков между металлом песок показалось Вульфвуду неплохим решением, иначе весь путь от уже тёплой и, всё же, мягкой кровати был бы проделан зря.
аккурат в тот момент, когда Нико собирался укутывать «Каратель» обратно в материю неизвестной природы и ремни, из ванной вышел Вэш. хотелось задать шутливый вопрос: «что же ты так долго там делал?», но ответ пришёл сам собой — свежевыбритые виски и затылок показались ему, как только стрелок развернулся и направился в сторону сумки.
— брился? — вопрос вырвался сам собой. формулировка получилась не самой удачной, и священник мысленно стукнул себя по лбу.
— а… — Ураган обернулся и непонимающе посмотрел на Нико, — а-а… ты про голову? да, решил, что пора, — он мило улыбнулся и потёр шею рукой, будто извиняясь за то, что не сразу сообразил, о чём речь.
«да как тут, мать твою, сообразить можно», — Вульфвуд не оставил без внимания этот жест, но комментировать вслух не стал — спорить совсем не было сил.
Николас понимающе кивнул и приподнял уголки губ, дабы выразить своё одобрение. когда стрелок успел одеться, он так и не понял, но тот подошёл ближе и обнял Вульфвуда со спины.
— я соскучился, — кротко сказал Вэш, сжав Нико в объятиях чуть сильнее.
— я тоже, — священник развернулся и потёрся носом о щёку стрелка.
— спать? — Ураган чувствовал усталость Вульфвуда каждой клеточкой своего тела даже сквозь одежду. сам он тоже устал - в тёплых руках глаза начинали закрываться сами собой.
— да. только сначала я всё же замотаю «Каратель», — Николас клюнул Вэша в нос в извиняющемся жесте.
священник встал, напоследок сжав стрелка чуть грубее, чем хотелось — тот ойкнул и сказал что-то по поводу сломанных рёбер. Нико не стал вслушиваться в неразборчивое бурчание над ухом.
«Каратель» был замотан с большой аккуратностью, как и всегда. Вульфвуд совсем скоро вернулся в постель, где уже лежал в полудрёме его возлюбленный. почему именно это слово пришло на ум? думать над ответом не было желания, но различные варианты сами лезли в голову: потому что он красивый. потому что он пацифист, гуманист, гедонист и альтруист до гроба. потому что он найдёт выход из любой, пусть даже из самой дерьмовой ситуации и сможет извлечь из неё плюсы. потому что Нико любит его.
Вэш немного оживился, когда почувствовал тяжесть родного тела рядом с собой. он накинул одеяло на Николаса, и прижался к тому всем телом, обвив руками талию, ногами — ноги другого.
— поцелуй меня, — Ураган состроил жалобное выражение лица, которое было совсем ни к чему.
Нико нежно огладил щёку стрелка, заправил за ухо всё ещё немного влажные пряди, спадающие на лоб, и, наконец, примкнул губами к губам напротив. поцелуй вышел невинным и ласковым, таким, каким должен был быть сейчас. за ним последовал ещё один: более глубокий, но не менее целомудренный — в нём не было места страсти, лишь любовь и утешение.
— спасибо, — Вэш напоследок заглянул в глаза своего возлюбленного, перед тем как устроиться у того на груди, сжав в объятиях покрепче, дабы не упустить сейчас и никогда не отпустить.
почему именно это слово возникло в голове стрелка? ответ был предельно прост, он всегда знал его: потому что Вэш любит Нико. будто всегда любил, будто во всех вселенных будет любить его, будто эта любовь предначертана судьбой.