Work Text:
— Господин Дилюк.
Приятный и знакомый с детства голос пробрался в окутанное сном сознание, выдёргивая из сладкой дрёмы. Дилюк бы и возмутился, и поворчал, но голос Аделинды всегда действовал успокаивающе, поэтому он только неохотно приоткрыл глаза, противясь солнечным лучам, хозяйничавшим в спальне.
— Господин Дилюк, — Аделинда приблизилась к краю кровати, закрывая собой окно, чтобы свет не резал Дилюку глаза, и позвала его ещё раз. — Извините, что бужу вас в ваш законный выходной, но к вам гость с посылкой.
— Скажи, чтобы оставил её где-нибудь на первом этаже, — затяжной зевок и быстро прикрывающая рот рука позабавили Аделинду, и она не сдержала лёгкой улыбки.
— Посетитель — один из солдатов Фатуи, — на лице женщины вместо умилённой улыбки непроизвольно появилась хитрая. — Говорит, что ему велено доставить вам лично в руки посылку от второго предвестника.
Слова об отправителе подействовали на Дилюка так, будто его окатили ведром ледяной воды. Он раскрыл глаза, невзирая на яркий свет, и сел в кровати, быстро моргая. Такой действительно редкий домашний вид Дилюка забавлял Аделинду, и она мысленно вспоминала, каким он был в детстве. Прошли годы, а молодой Рагнвиндр до сих пор во время пробуждения был растрёпанный, как после драки.
— Как давно он пришёл? — Дилюк звучал очень бодро по сравнению с несколькими секундами ранее, и горничная позволила себе слегка усмехнуться, что, на её удивление, не вызвало никакой возмущённой реакции.
— Минут десять назад.
— Скажи, что я буду через пятнадцать…нет, через десять минут, — Дилюк огляделся по сторонам в поисках уже приготовленных горничными домашних вещей, пока Аделинда отошла к двери.
— Не торопитесь, он будет ждать столько, сколько потребуется.
Дверь закрылась, и Дилюк остался в комнате наедине с непонятным и по прежнему новым чувством. Это не были бабочки в животе или ощущение радости, но было определённо по-своему хорошо. Табун мурашек по спине от предвкушения чего-то интересного вызывал лёгкий прилив адреналина. Каждая их с доктором переписка сопровождалась последние несколько месяцев чем-то только для них самих любопытным, и ощущение интриги не могло не возникать всякий раз, когда они обменивались письмами.
Дилюк быстро встал с постели и подошёл к тумбочке, сверяясь с сегодняшней датой. Резко появившееся настроение так же резко начало падать от осознания, что сегодня…его день рождения? Годовщина смерти отца? Оба этих события сплелись воедино и, даже несмотря на всё произошедшее с Дотторе, не приносили никакой радости. Только тупую боль, отдающую где-то в груди. «Этого быть не должно», твердил себе Дилюк всё время, пока приводил себя в порядок. «Всё должно быть иначе», убеждал себя Дилюк. «Ты ведь не должен этого чувствовать», повторял он снова и снова.
В какой-то момент посреди мрачных мыслей закралось опасение, что всё было зря и он вернулся к началу, но, решив не углубляться в это, Дилюк поспешно вышел из комнаты, глубоко вздыхая.
«Странно, что в этом году Аделинда меня не поздравила с утра. Может, подумала, что не стоит сейчас бередить эту рану. Ну не могла же она забыть…или могла?»
Солдат Фатуи смирно сидел на диване, даже не притронувшись к принесëнному горничными чаю. Небольшая коробка с письмом покоилась на его коленях, казалось, что он ни на секунду не выпускал её из рук, словно отвечал за неё головой. Хотя, зная характер Дотторе, он действительно мог припугнуть так солдата. Забавы ради или для надёжности — сказать было сложно, но это и не сильно волновало.
— Здравствуйте, — Дилюк подошёл ближе, привлекая к себе внимание Фатууса, который, услышав голос винодела, тут же встал, вытянувшись как натянутая струна, с посылкой в руке. — Я так понимаю, это мне.
— Да, сэр, — солдат равнодушно подошёл к Дилюку и протянул коробку с письмом. — Господин Дотторе велел отдать лично вам в руки и передал, чтобы вы сначала прочли письмо.
— Это всё?
— Так точно. Я могу быть свободен? — Если честно, Дилюка частенько настораживала манера поведения некоторых солдат. Скорее, даже не это. Скорее, их безоговорочная преданность, но он уже мог себе представить ответ Дотторе на это: "Уж чья бы корова мычала. На своих слуг посмотри для начала". И, несомненно, он бы посмеялся. Посмеялся не над Дилюком, а над ситуацией. Над людьми Дотторе редко смеётся.
— Конечно. Благодарю за работу, — Дилюку до сих пор было сложно поверить в то, что он так общается с Фатуи. Ещё год назад он бы ответил иначе. Захотелось даже треснуть себя по лицу.
Когда солдат покинул поместье, Дилюк немедля поднялся к себе, попутно отдавая приказ Аделинде принести ему завтрак минут через пятнадцать.
Вес коробки почти не ощущался для Дилюка. Содержимое всë больше интриговало и разжигало любопытство. Письмо в этот раз было сложено в конверт пастельно голубого цвета и скреплено красным сургучом с персональной печатью второго предвестника. От письма исходил уже успевший въесться в бумагу и стать до боли знакомым аромат сладкой сумерской выпечки, которую очень любил Дотторе, словно успокаивающей и освежающей мяты и лекарственных препаратов, о происхождении которых Дилюк ничего не мог сказать. Но весь этот букет из запахов однозначно говорил о том, кто отправитель. Ещё Дилюк успел уловить металлический запах крови: Дотторе, по недавно сложившейся у них негласной традиции, подписался своей кровью.
Обычная белая бумага, необычный витиеватый почерк, который далеко не всегда был понятен. Дилюк сел за стол в кабинете и принялся читать.
«Если мои расчëты по времени верны, а они должны быть верны, ты получишь это письмо как раз в нужный день. А именно в день, когда ты в очередной раз стал рекордсменом по количеству прожитых годов среди носителей гена Гула». Дилюк остановил чтение, пытаясь осознать, что происходит, но ответ так и не пришëл в его пылающую голову. «Должно быть, ты удивлëн этому письму и его содержанию, ха. Я всегда знаю, чем удивить! Но сейчас не об этом. Изначально я не собирался ничего делать. Скажи спасибо парочке очень любопытных и инициативных моих коллег, считающих, что в нашем положении я должен писать тебе слащавые письма с поздравлениями на день рождения. И не важно, что я не вижу в этом особого смысла и не умею даже писать подобное. Эти умники надиктовали мне пожеланий, от которых любой мой «Срез» сам бы взял револьвер Арлекины и застрелился, чтобы больше не участвовать в этом спектакле. И я его понимаю! И ты, я думаю, тоже. Поэтому опустим момент, где я желаю всë то, что обычно желают».
Дилюк представил, как Предвестники коллективно помогают Дотторе написать письмо, и прыснул от подступающего смеха. Особенно инициативным, вероятнее всего, был Панталоне, а госпожа Арлекина спокойно взирала на всë, время от времени вбрасывая идеи, от которых у Дотторе начинал дëргаться глаз. Дилюк бы даже поверил в участие Тартальи и господина Пульчинеллы в этом до ужаса нелепом мероприятии.
«Я знаю, что ты не жалуешь этот день. И я бы проигнорировал его в таком случае, но! Но ты ведь помнишь, о чëм мы говорили? Помнишь, что ты мне сказал в конце про своë прошлое? Так вот, давай, начни всë с того, чтобы принимать эти невероятно странные поздравления с днëм рождения. Надеюсь, что я был первым. Мне необходимо хоть где-то быть номером один, а то это уже даже не смешно. Долго ли я выбирал подарок? Признаюсь, долго. Ты же как Панталоне в этом плане: совсем не ясно, что дарить человеку, у которого по сути есть всë. Два несчастных генератора моры. Оба. В общем, я надеюсь, что этот подарок не бесполезный и принесëт хоть какую-то пользу. Хотя бы эстетическую. С очередным днëм жизни, Дилюк.»
Дочитав письмо, Дилюк ещё несколько минут сверлил его взглядом, не совсем понимая, что это только что было. Вроде это не похоже на Дотторе, но запах, подпись кровью, почерк, да и сама манера письма — всë это принадлежит второму предвестнику, в этом нет никаких сомнений.
Это было странно, но в тоже время подняло настроение. Действительно, пора бы наконец отпустить прошлое и жить дальше. Отец бы тоже хотел этого.
После недолгих раздумий Дилюк обратил внимание на хорошо запечатанную в почтовую бумагу коробку. Он срезал маленьким ножичком бечёвку и парой быстрых движений сорвал бумагу. Под ней была залаченная шкатулка из красного дерева с выжженным на верхней крышке изображением феникса.
Дилюк снял перчатку и медленно провёл по ребристому рисунку покрытыми множественными шрамами пальцами. Было странно вот так сидеть и рассматривать ещё не открытый толком подарок, было странно, что это подарок от Дотторе, было странно ощущать это предвкушение, покалыванием идущее от кончиков пальцев. Было странно абсолютно всё. В особенности приятное чувство радости. Очень нелогичное, на взгляд Дилюка, но всё же необходимое ему.
Он глубоко вздохнул, ещё раз вдыхая запах письма и запёкшейся на бумаге крови, внезапно понимая, что в очередной раз к нему поступает голод. Но уже не такой, как раньше. Это был не тот голод, от которого скручивало живот, расфокусировалось зрение, а нахождение рядом с людьми превращалось в пытку. Это был голод по конкретному запаху и вкусу, по конкретному мясу и крови. По сумерской выпечке с орехами, горьковатым лекарствам и свежей мяте.
Дилюк слегка встряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли и снова обратил внимание на всё ещё не открытый подарок. Шкатулка была на позолоченном курковом замке, который поддался с характерным щелчком. Когда крышка была аккуратно откинута назад, перед Дилюком на белой бархатной подложке предстали несколько аксессуаров. Пара золотых запонок с камнем тришираит из дальних уголков пустыни Сумеру, о котором рассказывал Дотторе, небольшая золотая брошь в виде пера, инкрустированного розовым кварцем и…неожиданно, заколка для волос в виде расположенных в ряд три небольших звезды с камнем староцвета из шахт Разлома по центру. Дополняла всю эту картину небольшая записка рядом с брошью-пером, на которой всё тем же витиеватым почерком было написано: «Ювелир жизнью клялся, что это сделано по подобию пера феникса.»
Ещё минут пять Дилюк сверлил взглядом подарок, пока не услышал стук в дверь, а затем в комнату вошла Аделинда, катя перед собой сервировочный стол. На нём было накрытое высокой алюминиевой крышкой блюдо, миска питательного салата и графин виноградного сока. Как только горничная вошла, Дилюку в нос ударил запах мяса, доносящийся из под крышки.
Он удивлённо посмотрел на довольную собой женщину и только сейчас обратил внимание на Эльзера, стоящего в дверях с пирогом из закатников, в который либо сам дворецкий, либо Аделинда воткнул свечку, но ещё не зажёг.
— Пока вы не ушли…— Аделинда слегка замялась, не решаясь продолжить фразу. Дилюк её понимал, в такой момент не стоит говорить о грустном, а именно о том, что он планировал позже отправиться на могилу отца. — Мы решили преподнести вам небольшой подарок от нас. Быть может, вы не празднуете, как в детстве, но оставить вас без внимания мы не можем.
В глазах Аделинды смешались грусть по ушедшим годам и теплота, с которой она всегда относилась к Дилюку, сколько бы лет не прошло и каких бы дел он ни натворил. Она всегда была на его стороне, всегда была рядом и ждала, когда он покинул Мондшдадт на четыре года.
— Но…откуда? Как? — Дилюк перевёл взгляд на блюдо, ощущая, как ранее сдерживаемый голод вновь подступил с новой силой. Аделинда сняла крышку, и Рагнвиндр увидел любимую расти гору, но вместо говядины было мясо «Среза» Дотторе. — У нас разве оставалось?
— Нет, — спокойно ответила довольная собой горничная. — Мы связались с господином Дотторе, чтобы успеть к вашему дню рождения.
— Теперь он «господин» Дотторе? — Дилюк не знал уже, чему удивляться и как реагировать. Слишком много событий за одно утро, слишком много эмоций. — Когда успел?
— Нам тоже интересно, — весело отозвался вошедший Эльзер с пирогом в руках с теперь уже горящей свечкой. — Но об этом, если позволите, мы бы хотели узнать чуть позже.
Эти двое наглым образом использовали своё положение и отношение Дилюка к ним. Но он и не против, совсем нет. Они были очень ему дороги, что вряд ли бы оценила любая другая аристократическая семья, но это было и не важно. Сейчас было важно, что Аделинда и Эльзер для него так потрудились и даже написали второму предвестнику с просьбой о помощи. Они сделали это всё для него, и делали это всегда.
Дилюк смотрел на маленькое, но резкое пламя свечи и думал лишь о том, что теперь прошлое действительно в прошлом, а его жизнь начала новый акт, сценарий к которому ему предстоит писать уже не одному.
— Загадайте желание, мастер Дилюк, — с нежностью тихо произнесла Аделинда, находясь в лёгком предвкушении. — Только не вслух!
— Я… — было сложно подбирать слова от переизбытка эмоций, но сказать это было необходимо. Облечь слова в форму, придать им веса, чтобы точно проложить путь вперёд. — Я хотел сказать, что сегодня не пойду к отцу…лучше отправьте кого-нибудь за сэром Кайей и мисс Гуннхильдр, хочу сегодня повидаться с ними. Готовить что-то сложное необязательно, мы просто посидим, но я был бы благодарен за вашу помощь.
После этих слов Дилюк подумал всего мгновение о желании и задул свечу, отправляя потоком воздуха сказанное в руки ветру, что всегда рядом с ним.
— С днём рождения, господин Дилюк. И приятного аппетита.
Аделинда и Эльзер радостно переглянулись, будто только что на их глазах случилось чудо и, вежливо попрощавшись, быстро вышли из кабинета, чтобы подготовить всё на вечер и отправить кого-нибудь в город пригласить дорогих сердцу Дилюка людей.