Chapter Text
Таньтай Цзиню было всего три года, а его взгляд уже казался Нянь Байюю намного более осмысленным, чем у многих взрослых. На их лицах слишком часто отражались бездумные эмоции - раздражение, зависть, злоба. Принц был совсем не такой.
Мальчик осторожно опустился на колени перед своим маленьким господином и, вытянув перед собой сложенные руки, раскрыл их, показывая принесенного с собой с улицы маленького воробушка. Ланьань и Инсинь, давным-давно заметив, что Байюю крайне нравилось возиться с Таньтай Цзинем, с легким сердцем сбросили на него обязанность развлекать принца, надеясь, что это укрепит связь между маленьким господином и его телохранителем, который не был так уж сильно его больше.
Еще Байюй знал, что они надеялись, что проведенное с ним время наконец заставит кроху сказать свое первое слово. И что когда-нибудь на лице принца начнут проявляться эмоции. И что тот станет меньше похож на чудовище.
Но Нянь Байюю совершенно не казалось, что Таньтай Цзинь похож на чудовище. Он доверял словам тех, кого в этом дворце не мог понять никто, кроме него. И, кажется, маленького принца, если он не ошибался. Тот не раз смотрел на щебечущих птиц с тем же лицом, с которым слушал своих служанок.
- Мой принц, - негромко и немного торжественно сказал он, протягивая ладонь с воробьем ближе к ребенку. - Это Чирик.
Чирик приветственно чирикнул, наклоняя голову и с любопытством разглядывая Таньтай Цзиня, и Нянь Байюй радостно улыбнулся. Он познакомился с этим воробушком в холодном дворце пару дней назад и уговорил его помочь, решив, что если у принца был тот же дар, что и у него, то следовало как можно скорее начать его обучение, хотя наставником мог быть только он, сам не слишком владеющий своей силой.
Пташка с тихим щебетом спорхнула с его ладони и заскакала по полу рядом с мальчиком, рассказывая ему всякие глупости о жизни не во дворце, а Байюй заулыбался и вовсе от уха до уха.
Он так и знал, Таньтай Цзинь вовсе никакое не чудовище. Птицы и звери инстинктивно чувствовали, кто плохой человек, а кто хороший, и к плохим старались не приближаться. И даже если инстинкты не справлялись со своей задачей, птичья сеть новостей активно разносила сообщения о тех, кто кидал в пернатых камни или пытался им навредить иным способом, и Байюй никогда не слышал от них ни одного плохого слова про мальчика из холодного дворца. Они даже беспокоились за него, потому что видели, как его обижают другие люди.
Чудовищами были те, кто без причины делал больно слабым.
- Вы понимаете, что он говорит? - доверительным шепотом спросил слуга и, когда принц, медленно переведя на него взгляд, с заминкой кивнул, пришел в полный восторг. - Я так и знал! Вы такой же как я! - Байюй бесцеремонно подхватил воробья, возмущенно чирикнувшего от подобного наглого обращения, и поднес его ближе к Таньтай Цзиню, почти впихивая его ему в руки. - Погладьте его! Он очень хороший и совсем не клюется!
Принц почти что с растерянным видом уставился на него, жутко довольно улыбающегося, и затем провел одним маленьким пальцем по перышкам Чирика, отчего Байюй заулыбался еще шире. Словно пытаясь убедиться в чем-то, Таньтай Цзинь погладил воробушка еще раз, заставляя своего слугу радостно хихикнуть, а затем осторожно забрал пташку себе, и тот рассмеялся от всего сердца.
В тот момент Байюй, несмотря на все испытанные лишения и унижения, был искренне счастлив, что именно его три года назад выбрали будущим телохранителем принца.